11
19 октября 2021 г., 22:33
И тут я посмотрела на свою подружку Сьюзи и увидела, что её тело было здесь, а голова вот там. Вот это были выходные.
Шоу Фрая и Лори(с)
Казалось бы, капрал Лидс так часто приходил в кошмарах, что можно было привыкнуть. Но этого не происходило. Сон Джима, каким бы он не был надтреснутым, жестоки и вполне знакомым, как незваный гость, которому ты не удивлен, с каждой минутой принадлежал ему все меньше. Вот капрал Лидс, вопреки старым привычкам, бычкует недокуренную сигарету и улыбается. Вот замирает сердце, и руки, протянутые к Джиму, расслабляются. Его глаза, широко распахнутые карие, небольшое искривление носа. Его грубость, его смех. Он старше, опытнее, конечно, лучше во всем. Он никогда не смотрел слишком далеко, ведь его люди были рядом. Что касается Джима, он… Джим был молодой, горячий и самоуверенный. Куратор Ночного Дозора сказал, что такое случается: Джим не совладал с пришедшей к нему Силой. Погиб человек. Все светлое и хорошее покинуло его в одно мгновение. Восхищение и благодарность, любовь и преданность. Светлые питаются Светлым. Темные – темным. Так сказал куратор. – Ты спас нас, – благоговейно шептал Лидс среди песков. – Ты спас нас. Как ты узнал? И Джим, не понимая своей Силы, мог только пожать плечами, такой же шокированный, как и его друг. Глаза в глаза. – Как ты узнал? – повторял капрал. Какая разница, если дорогой ему человек сейчас жив? Джим улыбался так широко, что болели щеки. Он чувствовал себя на вершине мира, словно все хорошее, что было вокруг, вошло в его тело. Уверенность, сила, воодушевление. Так много. Готовность свернуть горы ради… – Капрал? <выстрел> И назад. Ты ни в чем не виноват, повторял куратор. Ты спас взвод, став Иным. Укрыл ребят от взрыва. Лидс был рядом. Обессиленный, ты сделал то, что подсказал тебе инстинкт. Ты питался чужой Силой. Ты взял слишком много. В будущем ты это искупишь. Потом он вернулся в Готэм к Барбаре. Но этот раз все происходило постепенно, так медленно, что он долго не замечал. А когда понял, было уже поздно. – Я не злая девочка, Джим! Просто еще одна заблудшая душа. Джим навещал ее раз в неделю. Делал все, что было в его силах, чтобы улучшить ей условия пребывания в главной лечебнице города для опасных преступников. Магическое вмешательство не могло ее исцелить. Он уже перепробовал все, что можно. Буллок сказал: впервые встречаю подобную херню. Будто все человеческое из нее выпили. Мимика Барбары были слишком живой для человека на препаратах. Она ерзала на стуле и жалостливо поднимала брови домиком. – Я скучаю по танцам. – Мне сообщили, что вчера при тебе было обнаружено оружие, изготовленное другим пациентом. – Ты же знаешь, у меня никогда не получалось делать что-то своими руками. Я не научилась рисовать, поэтому организовываю выставки других. Я такая неумеха. – Ты не должна нарушать правила. – О, зануда Джимми со своими правилами! Почему ты пришел? Ты соскучился? Я так по тебе соскучилась. Здесь нет и в половину таких же славных, как ты. – Тебе нужна защита? Кто-нибудь достает тебя? – Однажды на прогулке я увидела птичку со сломанным крылом. Я хотела ей помочь, но она меня оцарапала своими маленькими коготками. – Барбара, я хочу помочь. – Нет, нет-нет-нет! Ты оставил меня в плохом месте. Я должна была жить как принцесса, но это не тот зАмок, который я бы выбрала. – Никто здесь не навредит тебе, я прослежу. – Хорошо, – Барбара расплылась в улыбке и придвинулась ближе. – А ты поцелуешь меня? Джим целовал. Когда наступало время возвращаться, Барбара кричала: – Подожди. Вернись! Забери меня! Мы бы жили в лесу, разговаривали бы с животными, лечили бы птичек вместе! Я убью тебя, Джим! Люблю тебя… Деревня Лонг Гроув была вполне дружелюбна. Подошла бы для жизни на пенсии. Небольшие домики, типичные для построек семидесятых годов, выглядели теплыми и уютными. В одном из таких жила Элен Лидс. Она едва ли осознавала, какую роль Джим сыграл в жизни и смерти ее сына, но никогда не сомневалась в том, что они были друзьями. Джим проверял ее, следил за ее физическим и финансовым благополучием. – У тебя взгляд на две тысячи ярдов, – часто говорила она. Дома у нее всегда было прибрано. – Будет так неловко, если соседка зайдет, или полицейский, а я лежу тут, и вокруг беспорядок. Джим убрал эту мысль из ее головы. Не об уборке, конечно. О смерти. Но такие мысли быстро возвращаются. Делая покупки, Джим не часто заворачивал с тележкой в отдел бытовой химии. Обычный маршрут проходил от алкомаркета к отделу полуфабрикатов. Но сегодня, почувствовав запах чистящих средств, Джим остановился, резко повернулся и пошел вдоль полок, словно во сне сгребая яркие пластиковые емкости в тележку. Переступив порог квартиры, он опустил пакеты с покупками на пол, вымыл руки, сполоснул лицо. Движения ленивые, дыхание глубокое. Следующие часы он чистил и драил каждую поверхность своего тусклого жилища. Скрупулезно, методичными движениями, как его научили на службе, он уничтожал следы своего присутствия. Когда он закончил, стало легче. Никто не увидит ни одного темного пятна.***
В магазине Гертруду привлекали яркие упаковки. Она брала очередную коробку с чаем и вздыхала. – Как славно. Давай попробуем, дорогой? Может быть, это станет наш с тобой чай для особых вечеров. Освальд без энтузиазма соглашался. И он был прав, чай оказывался отвратительным. Зачем она, эта попытка усилить их связь такой ничтожной человеческой вещью? Они не нуждались в этом. И никогда не будут нуждаться. Освальд мог убедить кого угодно в чем угодно. Но убедить свою маму в том, что он никогда ее не оставит, - здесь он был бессилен. Сегодня он торопился. Меньше чем через час была назначена встреча с Фальконе. Глава Дневного Дозора ждал информацию, которую Освальду удалось получить, проработав на Марони. На улице начинался дождь, и Освальд был рад, что захватил зонт.***
Лоуэлл, седеющий иммигрант из Навана, наблюдал за прибытием буксира сквозь грязное смотровое окошко склада. У причала командовал капо, его сподручные таскали ящики, изредка переругиваясь. Сворачивали базу в спешке. Марони выразился ясно: ночной рейс будет последним. Свою часть работы Лоуэлл выполнил. Связки заклинаний и барьеры держались на товаре прочно, и были способны выдержать несколько прямых атак. Комплекс принятых Лоуэллом мер выпил почти всю его Силу, но Марони не оставлял это без должного внимания. Обычно магический резерв пополнялся в ту же ночь, что и отправка груза. Лоуэлл отвернулся от стекла и с кряхтением опустился на корточки. За пазухой нашарил фляжку и приник к горлышку пересохшими губами. Зрелище пустого склада казалось чем-то гнетущим. Если бы здесь все еще был груз, то чувствовалась бы вибрация, будто амулеты, артефакты и фолианты были живыми и переговаривались между собой на своем сумеречном языке. Лоуэллу чудилось что-то недовольное в этой вибрации, и это его не удивляло. Тишина давила. Темнота тоже. Перед очередным глотком мужчина вспомнил Фрэнка и Ригана и решил выпить, чтобы почтить их память. Пацана была жаль, а Фрэнк ему никогда не нравился. В тот злополучный рейс в начале года он повел себя полным придурком. Впрочем, облажались тогда все пятеро. По полу пополз луч света от судового огня. Лоуэлл с трудом поднялся на ноги. Ему начало казаться, что пустой склад воняет старьем. Шаркающими шагами Лоуэлл направился к выходу. Он поднял руку, чтобы зацепить и опустить за собой ворота, но застыл, так и не дотянувшись до цепочки. Позади из темноты кто-то сверлил его тяжелым взглядом. Температура резко упала. Лоуэлл выдыхал пар и оторопело смотрел, как к причалу приближается буксир. Позади послышались шаги. Отчетливое цоканье когтей по полу. Вонь стала сильнее, и в ней, к удивлению мужчины, угадывалось что-то знакомое. Уверенный, что минуту назад никого в темноте склада не было, Лоуэлл удержал рвущееся наружу восклицание. Такая человеческая реакция, но Лоуэлл ей поддался, он предпочел обернуться и бросить взгляд сквозь сумрак на то, что приближалось к нему, источая волны смрада, чем позвать на помощь и быть обсмеянным за напрасную панику. Темнота внезапно вспыхнула магическим светом. Чьи-то руки схватили Лоуэлла со спины, и довольный слегка манерный голос произнес: – Ну, приветик. Мгновения хватило, чтобы увидеть – склад был пустым. Потом Лоуэлла вытащили наружу, и перед ним оказался один из лучших оперативников Дневного Дозора – Виктор Зсасз. По воцарившемуся вокруг хаосу Лоуэлл понял: это облава, и малодушно испытал острое облегчение. Никто еще не радовался грядущей встрече с Фальконе так, как он.
