«Я всё слышал...»

      Асока мчалась по больничному коридору к палате номер 72. Дыхание сбилось и больше стало походить на хрип. Ноги ныли и подкашивались. Как только она узнала о том, что её учитель серьезно ранен, то сразу помчалась в больницу, сметая все преграды на своем пути. Слезы наворачивались на глазах, заставляя Асоку всхлипывать и задыхаться. “Нет, он не может погибнуть! Я не позволю!” – покачала головой Тано, отгоняя ужасные мысли, и только ускорила бег, сжав кулаки. Чуть не сбив медицинского дройда, Асока молниеносно ворвалась в палату.       Слезы сразу покатились по щекам. Дыхание замерло. Асоке казалось, что стук её сердца слышен на всю палату. Перед ней на медицинской кушетке, тяжело дыша и не двигаясь, лежал её учитель. Глаза на бледном лице были закрыты, а само лицо было покрыто розоватыми ранами и шрамами. На голове была тугая повязка.       Асока с надеждой посмотрела на медицинского дройда, который стоял, смотря на Скайуокера.       – Что с ним? – дрожащим голосом спросила Тано, – Он…он...       – Он жив,– ответил дройд механическим голосом полным безразличия.       Асока выдохнула с облегчением, но было рано радоваться.       – Но он в коме. Мы не знаем, когда он проснется и проснется ли вообще. А теперь, извините... – отчеканил дройд и удалился из палаты.       Асоке показалось, будто время остановилось. Она долго не могла принять эти слова...отказывалась верить.       "Не проснется, не проснется, не проснется!". Голоса в голове тогруты, словно ночные хищники, шептали, вселяя страх и боль в душу Асоки. Они рвали когтями её сердце, которое было готово выскочить из груди. Сдавливали горло, заставляя хрипеть и задыхаться. Били её в живот, стараясь уничтожить её изнутри.       – Нет, нет, нет, – лихорадочно шептала Асока, чувствуя, как земля уходит из под ног.       Асока пошатнулась и, прислонившись спиной к стене, скатилась вниз, обвив руками подрагивающие колени. Эмоции, как огромная волна, захлестнули тогруту, заставляя тонуть в смертоносном водовороте. Слезы не переставали течь из-под закрытых глаз. Асока прикусила ладонь, дабы не закричать от боли и безысходности. Она била кулаками по полу, стараясь заглушить душевную, режущую и беспощадную боль. Когда костяшки покраснели и начали кровоточить, Асока лишь прижала кулаки к груди.       Она чувствовала в Силе угасающий огонек жизни её учителя. Человек, который был важнее всего на свете, сейчас находиться в одном шаге от смерти. И Асока бессильна...       Откинув голову назад, она позволила слезам спокойно течь. Тогрута глубоко вздохнула и ещё сильнее прижала руки к груди, стараясь унять дрожь. Вместо рассеянности и потерянности появились решительность и надежда.       “Нет! Он будет жить!”       Тогрута небрежно стерла слезы со своих щек. Облизав потрескавшиеся губы и приложив все усилия, Асока встала и направилась к Энакину. Все еще тяжело дыша, она села на край койки рядом с учителем.       Его лицо было спокойно и безмятежно, будто он спит. Морщинка между бровями, которая появлялась каждый раз, когда Скайуокер находился в глубоких раздумьях, исчезла. Обветренные губы были приоткрыты. Грудная клетка тяжело вздымалась при каждом вздохе, который мог быть последним.       Асока взяла его холодную ладонь в свою.       – Учитель, Вы... вы должны очнуться. Вы же сильный, самый лучший джедай, которого я когда-либо встречала. Вы должны справиться... – шептала Асока, ожидая увидеть, как учитель откроет свои глаза.       Но этого не произошло. Глаза были закрыты и, возможно, уже навсегда. Но надежда все еще светила внутри Асоки, разгоняя тьму.       Асока сильнее сжала ладонь учителя. По её щекам вновь потекли соленые слезы.       – Энакин, очнись! Я… я должна была лететь с тобой! Я виновата… – корила себя тогрута. – Если бы я не уперлась тогда, как последняя идиотка, то ты был бы в порядке, я бы смогла спасти тебя!       Она прекрасно помнила тот момент, когда отказалась лететь на миссию вместе с Энакином. Асока думала, что это простые переговоры и Энакин прекрасно справиться без неё. Но она не знала, что все эти переговоры были подстроены и маленький отряд клонов во главе с её мастером встретил целый батальон дройдов. Асока просто не знала. Может быть, если бы она полетела, то все изменилось...       И Асока корила себя за этот поступок. Теперь она могла больше не услышать из его уст своё прозвище. Могла больше не услышать его смех и увидеть его улыбку. Асока могла не увидеть блеск его нежно-голубых глаз, которые всегда смотрели на неё с добротой и заботой. Она могла не почувствовать его надежных рук на своих плечах.       Асока Тано могла потерять Энакина. Навсегда.       Тогрута чувствовала как дрожат её руки, а внутри поднимается буря, способная крушить все на своем пути.       – Энакин! Очнись, прошу!       Она кричала на всю палату, в надежде, что где-то там в пучине тьмы, откуда нельзя выбраться в одиночку, Энакин её услышит и проснется.       – Энакин! Я не могу потерять тебя, не бросай меня одну!       Её буквально разрывало изнутри чувство боли и вины. Её силы были на исходе, а надежда почти угасла.       Она трепетно коснулась трясущимися пальцами его шрама под глазом.       – Я, я виновата… Не бросай меня. Борись!       "Должен, должен быть выход..." – думала она. Вдруг тогрута вспомнила об одном способе. "Пожалуйста, это должно помочь" – всхлипнула она. Асока сложила ладони на груди учителя. Глубоко вздохнув, Тано заставила Силу литься, окутывая тело Энакина, словно одеяло. Асоке казалось, что свет внутри неё сможет разогнать тьму и вернуть Скайуокера.       Силы оставили тогруту, и Асока открыла глаза. Но ничего не произошло. Её учитель всё еще лежал, отрешенный от мира. Асока схватилась руками за свою голову и закричала. Она не могла поверить, что даже Сила беспомощна в этом случае. Почему? Почему Сила оставила её и её мастера в самый нужный момент? Почему она так жестока?       На крик в палату ворвался медицинский дройд. Но не успел он сказать и слова, как Асока направила на него поток Силы и откинула в коридор с криками "Убирайся!". Вновь заплакав, тогрута положила голову на грудь Энакина и сжала медицинскую футболку в своих пальцах.       Все самые лучшие моменты прокручивались, и она помнила каждый. Как она была счастлива вместе с Скайуокером. Каждая миссия, каждый час, секунда, проведенные рядом с её мастером, становились бесценными и важными. Тогрута никогда не знала, какого это быть нужной и важной для кого-то. Рядом с Энакином она чувствовала, что не зря появилась на свет, не зря прошла через все испытания, которые уготовила ей судьба. Она чувствовала себя счастливой...       Очнувшись, Асока еще раз посмотрела на учителя и прошептала:       – Прости... Я... я хотела быть для тебя самой лучшей ученицей... Ты стал для меня всем, Энакин, и я тебя подвела. Всё это моя вина. Но пожалуйста, не оставляй меня одну! Я... я не смогу жить без тебя. Я готова на всё, лишь бы ты открыл глаза, готова принять любое наказание от судьбы, лишь бы ты вернулся. Я люблю тебя, Энакин... люблю...       Она аккуратно наклонилась над учителем и трепетно коснулась своими губами его лба.       – Прости меня…прости.       Тогрута встала с кровати и направилась в сторону выхода. Она буквально потеряла весь смысл её существования в один миг. Жизнь тогруты обрушилась, когда жизнь Скайуокера висела на волоске. Того, кто нес свет в её жизнь, она лично погубила.       "Если его жизнь оборвется, то и я медлить не стану", – подумала Асока, касаясь небольшого ножичка на поясе.       Ей уже было наплевать. На войну, джедаев, ситхов, на все. Какой смысл, если самого дорого человека не было рядом с ней? Она горько ухмыльнулась и потянулась к консоли, открывающей дверь. Ей хотелось сейчас забиться в угол, закрыть глаза и больше не открывать. Почему вместо неё должен был страдать её учитель... Почему?       – Асока… – вдруг раздалось у девушки за спиной.       Тогрута вздрогнула и резко развернулась. Асока увидела учителя, улыбавшегося ей улыбкой, полюбившиеся с самого первого знакомства. Она замерла, не зная галлюцинация это или нет. "Схожу с ума", – подумала Асока.       – Эй, Шпилька, ты чего? Я жив видишь? – произнес Энакин, пошевелив рукой, явно удивленный её реакцией.       Асока, почувствовавшая его родное свечение в Силе, улыбнулась и, мигом оказавшись возле учителя, аккуратно обняла его за шею, боясь отпускать.       – Энакин... – выдохнула она, чувствуя такое родное тепло его тела.       Она могла бы так обнимать его вечно, ведь огонь, который поддерживал всю её жизнь, вновь вспыхнул, и на этот раз она не позволит ему потухнуть. Вдруг Энакин отстранился.        Значит готова на все, что угодно? – протянул он, ухмыляясь.       На мгновение Асока подумала, что ослышалась, но видя выражение лица Энакина, которое требовало ответа, смогла лишь глубоко вздохнуть.       – Так ты все слышал? – выдавила тортуга, потупив взгляд, чувствуя, как лицо заливает румянец.       – Да, я все слышал... – прошептал Энакин. – И обещаю, я больше никогда не оставлю тебя одну. Слышишь? Я всегда буду с тобой, Шпилька. Всегда...