Джеймс, Лили и Ремус

Джеймс Поттер умел производить дурное впечатление, как никто другой. Именно он был причиной того, что каждый новый учитель смотрел на четверых друзей, устало вздыхал и бормотал себе под нос: «А, эти, о которых предупреждала МакГонагалл…» Нет, пожалуй, в данном случае виноваты были вообще все четверо, за исключением, пожалуй, Питера, которого остальные просто утягивали на дно. А вот в том, что попытка Ремуса просто поднять упавшие учебники Эванс закончилась недовольным: — Мне не нужна помощь ни от кого из… вас. Да, в этом, очевидно, была вина Джеймса-все-девчонки-полюбят-мои-наглые-подкаты-Поттера. Вполне конкретная вина; даже тот факт, что со своим обожаемым Северусом Лили все равно разругалась, не смягчал ее злобы на Мародеров. И насмешки над Северусом — тоже, что было весьма странно, но женская логика была порою непознаваема, что уж тут пытаться. Ремус не преследовал никаких дурных целей. Всякий раз, когда он пытался помочь Лили, он делал это из вежливости. Разве передать книгу, предложить свой учебник или, по печальной случайности попав в пару на уроке зельеварения, сделать комплимент ее выдающимся познаниям предмета — разве это сложно? Разве это неправильно? Снова и снова получая по носу, пусть и не буквально, Ремус искренне расстраивался. Тем больше была его радость, когда он понял, что Лили больше не развлекается мечтами о том, каким бы заклинанием она отправила беднягу далеко и надолго. — Значит так, идея такая, Лунатик, — жуя очередной боб с блевотным вкусом и морщась, произнес заговорщицки Джеймс, а потом проглотил. — Поскольку Эванс внезапно перестала огораживаться от твоего внимания, ты поможешь мне. — М-м-м, — протянул задумчиво Ремус. На самом деле он и не думал, он сразу был готов сказать «нет», но из все той же вежливости создал видимость заинтересованности в очередном не слишком вежливом плане друга. — Посмотрим. — Да тут и смотреть нечего, — завалился на кровать Ремуса Сириус. Его длинные волосы, недавно начавшие выпадать, ведь пришла весна, тут же остались на красном покрывале. Немного их было, выпавших, но все равно неприятно, и Ремус незаметно смахнул их на пол. — Нас двоих она как не любила, так и не любит. Питера она вообще в лицо знает?.. — Вчера она демонстративно ушла от меня в сторону Большого Зала, хотя урок был в другой стороне, — печально отозвался Питер откуда-то с пола, где сидел на огромной подушке. — Ну вот, а от тебя она уже не уходит. Ты вчера с ней в библиотеке занимался, — толкнул локтем Сириус Ремуса в бок и хитро подмигнул, а потом сощурился. — Так что тебе выпала честь налаживать отношения будущей четы Поттеров. — Э-э-эй, ну не гони, — тут же вмешался Джеймс, закидываясь еще одним бобом с наверняка пренеприятнейшим вкусом, — насчет четы ты сильно пого… — Ой, да не делай вид, что это не ты вчера ночью бормотал «Лили и наши трое детей, да, трое детей», — закатил глаза Сириус, изображая спящего Джеймса. Джеймс фыркнул: — Да иди ты, — и бросил в друга горстью бобов, половину из которых Сириус даже умудрился поймать. Остальные рассыпались по постели Ремуса, и тот, недовольно поджав губы, принялся их методично собирать. — А ты не думал о том, чтобы перестать вести себя перед ней, как придурок? Явно лучше сводничества сработает, — высказал он мысль, что давно сидела в его голове. Надо же, Джеймс на секунду задумался. — Не-а. Очевидно, Ремусу показалось, что этот остолоп умеет думать. — Просто заставь ее пойти со мной на свидание. Ты же можешь, ты ей нравишься. Главное, — вдруг нахмурился Джеймс, и его очки съехали на кончик носа, — слишком не понравься. «Главное, слишком не понравься», — отозвалось тогда в голове Ремуса. Да, поначалу он не придавал значения этим словам, но потом все завертелось, да еще как. Между прочим, была одна такая ма-а-аленькая проблема: Ремусу тоже нравилась Лили, совсем чуть-чуть. Она была умная и красивая, смелая и… добрая. Как минимум к тем, кто входил в круг заслуживающих ее уважения, куда, как можно догадаться, Мародеры не очень-то попадали. Вернее, не попадало большинство из них. Теперь. Это могла бы быть невероятная удача, когда Лили вдруг позвала Ремуса позаниматься вдвоем на улице. Весна уже подходила к концу; близились экзамены, и, оправившись после очередного полнолуния, Ремус с тайным, но огромным удовольствием принял это предложение. Лили сказала, они будут практиковать заклинание исчезновения на свежей листве; Ремусу это казалось нелогичным, но зато он был уверен, что сможет попрактиковать заклинание созидания… Чушь какая, конечно, он понимал, что что-то тут не так, они разобрались с обоими заклинаниями уже на прошлой неделе. — Ладно, давай приступим, — начала Лили сразу же и направила палочку на крону дерева: — Линтеум эванеско! Замерев на миг, один из листков на нижней ветке задрожал и исчез со слабым дымком, который вскоре унес ветер. Ремус вздохнул: его правда беспокоили все эти мысли об истинной причине их встречи, и потому он хотел поскорее перейти к ней. — Листеум эванеско! — повторил он вслед за Лили, и лист рядом с черенком, оставшимся от прошлого, тоже замер, задрожал и испарился в полупрозрачном дымке. Ремус вздохнул: вместе с листом испарилась и вся «нужность» их встречи, и Лили, помолчав секунду, осторожно опустилась на землю. Села, подобрала аккуратно юбку, а потом, посмотрев на Ремуса, потянула его за край мантии. Он, почувствовав, как его ноги подгибаются, занял место рядом с ней. — Хорошо. Что на самом деле… — замялся на минуту Ремус. Ему захотелось пошутить на тему «Что на самом деле ты хочешь заставить исчезнуть, Лили?», но нет, так бы сказал Джеймс и был бы заслуженно бит учебником по носу. Потому Ремус закончил иначе: — Что на самом деле ты хотела обсудить? «Потому что наши умения в трансфигурации и так прекрасны», — промелькнуло в мыслях у него. Лили украдкой почесала свой аккуратный носик и, спустив темно-рыжие волосы на плечи, вдруг резко вздрогнула, поворачиваясь к Ремусу. — Поттер! — Ч-что?.. — опешил тот на мгновение. Между ними существовало правило: что бы ни случилось, как бы скучно ни было, не стоило заводить разговор о Мародерах. Правило это было, конечно, негласным, но Ремус следовал ему неукоснительно, потому что ему на самом деле была очень дорога дружба с Лили. Ни Джеймс, ни Сириус, ни тем более Питер не понимали прелести книг, отдельных школьных дисциплин или самого простого — обычных радостей. Не таких, как посмеяться над не способным дать отпор сразу четверым Северусом, а адекватных, что ли. Ремус не мог выразить свои мысли полноценно, у него в голове словно срабатывал какой-то крючок, но подсознательно он понимал, что отношения с Лили для него особенные. Какими бы они ни были по своей природе. Так неужели его молчание, попытка забыть о друзьях при Лили привели к тому, что каким-то образом Ремус умудрился выполнить просьбу Джеймса? Неужели Лили заинтересовалась им?! — Он меня совсем достал, — продолжила Лили, и Ремус со странной радостью выдохнул. — Я знаю, что он твой близкий друг, но… Можешь, пожалуйста, объяснить ему, что мне просто неприятно? Что я, в конце концов, не вещь, чтобы объявлять меня своей девушкой без моего на то согласия? А, да. Это произошло совсем недавно, после очередной вылазки в Хогсмид. Нормальной вылазки, официально разрешенной преподавательским составом Хогвартса, а в случае Ремуса — лично профессором Дамблдором. Забавно, но Ремус сказал то же самое. Он сам не верил, что Джеймс сможет вытворить такое под парой пинт сливочного пива, ведь… Да ну, это же было сливочное пиво. Или, быть может, он просто придуривался — в любом случае, Джеймс был неправ. Лезть к гриффиндорским девчонкам с увещеваниями, что Лили уже по уши в него влюблена, было очень глупым и непродуманным хвастовством. — Не поверишь, но я уже говорил это, — пробормотал Ремус. — Джеймс, он… Он придурок. Не такой уж плохой парень, на самом деле, поверь мне, но… Каждый из нас немного того, — покрутил он пальцем у виска. — У каждого есть свои… странности. Ремус осекся, замолкая, и Лили улыбнулась. — Ну не скажи. Я не вижу у тебя странностей и недостатков, кроме постоянных болезней. — Я… Езжу к больной матери. — Пусть так, — пододвинулась она чуть ближе, и Ремусу стало очень неловко. Частично оттого, как резко его сердце пропустило удар, а частично — потому что он увидел в листве Запретного Леса, что был неподалеку, два больших собачьих глаза. Хорошо, что над ними хоть рога не маячили. — На самом деле, ты и сам не понимаешь, какой ты замечательный, Ремус, — вдруг сказала Лили. Ее плечо было теплое, почти такое же теплое, как цвет ее волос. Ремус вобрал воздуха в легкие, а потом медленно выдохнул; ему хотелось улыбаться Лили, ему хотелось держать руку Лили, ему хотелось слушать голос Лили. Интересно, это испытывал Джеймс, уверяя всех раз за разом, что она ему нравится? Ремус не был уверен, что это было так. — В смысле… Почему у тебя еще нет девушки? Ты умный, скромный, находчивый. Староста, — указала она на значок на его мантии. — Да, ты водишься с… не самой приятной компанией, — чуть похолодел ее голос, но быстро в него вернулся свет, — но ты другой. Ты вежливый, добрый, ты можешь сочувствовать. Знаешь, — повернулась к Ремусу она, и он замер. На самом деле, он никогда не замечал, насколько ярко могут гореть ее зеленые глаза. — Знаешь, ты ведь самый лучший из них. Она осторожно коснулась волос Ремуса и, подавшись вперед, мягко поцеловала его в лоб. Он замер. Он правда понятия не имел, что делать, куда, как, зачем?.. Об этом не писали в учебниках, а книги зачастую были слишком идеальными. Ему захотелось обнять Лили и прижать к себе в ответ, но она только отстранилась. — К тому же, ты прекрасный учитель, — улыбнулась она. — Я… Ты… — запнулся на первых же словах Ремус, а потом, облизнув сухие губы, выдал, — ты хочешь помочь мне найти девушку?.. «Идиот», — прокричал собственный голос в его голове, но он уже испортил все, что мог. Сзади послышались быстрые шаги, и в следующий миг Ремус услышал узнаваемое: — День добрый, миледи! Сириус оперся на дерево, под которым сидели Лили и Ремус, и внимательно посмотрел на обоих, вернее, на расстояние между ними. Лили, фыркнув, подобрала с земли те две книги, что принесла с собой, встала и, шлепнув темно-рыжими волосами по носу Сириуса, процедила: — Блэк, — а потом еще раз улыбнулась Люпину. — Увидимся, Ремус. — Пока, — попрощался тот и проводил ее взглядом. Лили ушла, а на ее место без малейшего зазрения совести плюхнулся Сириус. Ремус тут же с диким интересом начал изучать свои колени, как только можно избегая взгляда товарища, но тому и не нужно было держать зрительный контакт. — Ну что, замечательный ты наш… Ремус сглотнул. — Джеймсу мы об этом говорить, конечно, не будем, — продолжил Сириус, — но и тебе пора прекращать свои шуры-муры. Ремус был согласен с первым на все сто процентов, а вот со вторым — лишь на сорок максимум. К великому сожалению, его никто не спрашивал. — Я ведь тоже могу перекраситься в рыжий, — усмехнулся Сириус, локтем подбивая Ремуса в бок. Тот разочарованно вздохнул и лишь отмахнулся. — Ой, да иди ты. Сириус рассмеялся. Кажется, это была очень спокойная весна. Она правда нравилась Ремусу, и он не хотел, чтобы она заканчивалась, да только вот у мироздания были совершенно другие планы. Что на весну, что на Лили.