the voises

Пак Саймон всегда знал, что он странный. Нет, он не сходил с ума, сжимая подушку, чтобы успокоиться, и не молил о помощи, потому что ему страшно не пойми от чего. Просто однажды он услышал тихий голос у себя в голове, который просил о помощи. А позже прямо на его глазах случилась авария. Неважно, сколько людей до этого умирало на глазах главаря группировки Содэмунгу - после этого голоса у себя в голове или где это было, что это было, Саймон не мог закрыть глаза на первую же смерть, случившуюся прямо у него под носом. Не мог и все тут. Сколько бы он не враждовал с Тондэмунгу, сколько бы не подстраивал таких же аварий, какая случилась здесь и сейчас: Саймон не разглядел точно, но это был парень лет двадцати трех, исходя из этого, он не мог не помочь парню. Правда, надеясь, что его не сбили насмерть. Запомнив номер иномарки, Пак Чунхо мог бы просто позвонить в полицию и вызвать машину скорой помощи, но он ничего из этого не сделал и просто увел парня по направлению к своему дому. Дому... Но неважно, ведь Саймону было не до этого - дом, не дом, какая разница, если ты сам весишь около семидесяти килограмм, и несешь почти на себе такой же вес. Почти не подающий признаки жизни вес. Тяжело вдохнув и выдохнув, Чунхо обхватил парня покрепче и понес быстрее - со странными мыслями насчет того, что принесет домой труп, не иначе. Наверное, странно, но голоса больше не беспокоили Саймона, с тех пор, как он начал выхаживать этого парня. Красивого парня. Через чур. Пак Чунхо каждый раз усмехался, когда менял перевязки Ёнвону - так звали парня, а понял это главарь группировки Содэмунгу по документам, которые у этого Ёнвона при себе находились. Хорошо, хоть не труп, подумал Саймон, прежде чем выйти из дома впервые за неделю - всю эту неделю Саймон чувствовал себя настоящим лечащим врачом и подумывал над тем, чтобы запросить нобелевскую премию в этой области. Все просто и непросто одновременно - Чунхо никогда не выхаживал людей, будь то его воля, будь чужая. Тем более чужих... Но голоса больше не беспокоили Саймона - и на том спасибо, ведь он думал, что сошел с ума. А может, это все из-за неправильной жизни. Но так интереснее, чем просто лечить людей, будучи врачом. Просто... Он не врач. И лечить незнакомцев, которых сбила машина, намного интереснее, если ты всего лишь закончил школу и музыкальный колледж. Когда Ёнвон приходит в себя и может говорить, он первым делом здоровается с Чунхо и благодарит его за помощь. А еще не пугается Саймона и не спешит уйти из незнакомого дома - просит только тихо о том, что не будет называть его Саймоном - Чунхо звучит роднее и красивее. Пак Чунхо молча соглашается - наверное, парень сильно ударился головой, а может, сам по себе такой странный. Соглашается и с тем, что парню нужно еще немного отлежаться. Опять таки - молча. И странно, что за все это время на его дом ни разу не напали, странно, что он каждый день уже неделю проводит дома и заботится о ком-то. Чертовски странно. Саймон понимает, что с Ёнвоном что-то не так, когда тот касается его губ пальцами и задумчиво по ним проводит, по верхней, по нижней, надавливая и лаская подушечками пальцев. А ведь Саймон всего лишь наклонился, чтобы поменять компресс, они ведь даже ни разу не разговаривали ни о чем, перекидывались лишь дежурными фразами. Но в этот момент, Чунхо понял, что даже дежурные фразы от этого парня звучали как-то одержимо. Спокойно, не дергаясь, не шевелясь и не дыша, Пак Саймон ждал, пока с его губами наиграются достаточно - разве ему жалко? Его же не целуют. Мало ли, что у парня с головой. Но когда не совсем желание Чунхо исполнилось, и Ёнвон поцеловал своего спасителя в губы - основательно, глубоко и достаточно серьезно, чтобы все это было всего лишь бредом сумасшедшего, Саймон понимает, что просто "не в порядке с головой" здесь не прокатит. Наверное, это какая-то магия, а может, его, Саймона, жестоко разыгрывают сейчас, и весь этот Ёнвон - от аварии до соблазнительных длинных волос, в которые хочется уткнуться носом и не выбираться никогда - подстава, и все исчезнет, нож воткнется в спину, как только Саймон полюбит этого красивого парня с бледной-бледной кожей, но к черту все, опять же подумал Чунхо, к черту все, и жарко поцеловал парня в ответ, настолько, что Ёнвон резко отстранился, закашливаясь. Через несколько секунд обоим стало немного смешно, но этого хватило, чтобы тихо и коротко засмеяться. - Меня зовут Донлим на самом деле. Ёнвон я только для друзей. Краем глаза, Саймон заметил, как Донлим чешет свой затылок, и снова захотелось рассмеяться. Ну что же, Донлим так Донлим, видимо, Чунхо ему не друг больше. Но и не враг тоже. Чунхо сошел с ума, наконец-то, он правда сошел с ума - он счастлив этому лишь потому, что его сумасшествие заключается в очень теплом человеке, на самом деле теплом. Любимым занятием Саймона стало выводит контуры замысловатой татуировки на шее Донлима кончиками пальцев, когда того любимым занятием было целовать Чунхо в ухо, и каждый раз, натыкаясь на пирсинги в ушах, кусать за ухо и смеяться. Правда, Саймон все же иногда думал - почему в его жизни стало так тихо? И почему ему это нравится? - Я знал, что ты придешь. Поэтому и не думал спасаться. - если бы Саймон не знал этого парня лучше, чем что-либо на свете, если бы он не смог его узнать лучше, чем кто-либо может узнать человека за неделю, то подумал бы, что Донлим - просто сумасшедший парень, которому негде жить и не на что питаться, и ты, Чунхо, не первый и далеко не последний, кто попал в его любовные сети, но это не так. Саймон знал, что этот человек странный, а еще жутко наивный и доверчивый. - Скажешь, что ты тоже слышал голоса у себя в голове? - шутливо выдает Чухно, путаясь рукой в красивых волосах Донлима. Он бы никому об этих голосах не рассказал - но тут чувствуется, что можно. - Возможно. - и Чунхо правда не знал, как это понимать. Надеясь, что да. Все было хорошо очень долго - и сколько бы Саймон не думал о том, что еще пара дней, и его расстреляют на улице, когда он выйдет в супермаркет, и даже не успеет попрощаться с Донлимом, сказать ему, как сильно он ему понравился, ничего не происходило. Не может же быть все так хорошо, правда? Особенно учитывая, какой жизнью раньше жил Саймон. Но все враги как будто забыли его место жительства, а еще то, как он выглядит. А Ёнвон все чаще просил увезти его за тридевять земель, подальше отсюда, и Чунхо показалось все это странным. - Ты прав. - начал Донлим, когда Чунхо потребовал объяснений всему этому, не очень-то надеясь на ответ, ведь Донлим мог бы быть не причем. - Ты прав, ничего хорошего не длится вечно, поэтому мы должны уехать. Пока еще все хорошо. Чтобы сделать это хорошо вечным. Веришь мне? - Ничего хорошего не длится вечно. - передразнил его Саймон, но все-таки нужно быть серьезным и понять наконец, о чем толкует этот его странный парень. Его. И это просто отлично. - Я верю. Ну так ты скажешь, в чем дело? - Голоса... Ну. Я их слышал. И они сказали мне тебя спасти. Я и спас. - пожал плечами полуголый Ёнвон, лишь его бедра были завернуты в полотенце, белое, как его кожа - нетерпеливый Саймон, докурив последнюю сигарету в пачке, решил потребовать объяснений прямо сейчас. А когда же еще? - Кажется. - Кажется? - Угу. Они молчали, молчание было нелепым и сложным для обоих, поэтому Чунхо начал первым: - Мне голоса тоже сказали спасти. Только кого - я так и не понял тогда. Но, видимо, это ты, да. - усмехнулся он, притягивая к себе мелкого. Младше на четыре года, на четыре года... Ну да, Саймон точно сошел с ума. - Я одержим тобой. С самого первого дня. - сказал потом Ёнвон, когда бывший главарь группировки Содэмунгу оставлял короткие поцелуи у него на внутренней стороне руки. От ладони к кисти, и до самого плеча. - Круто же, да? - Ты - самый странный человек на этом свете. - правдиво ответил Чунхо, переходя губами к плечу и там же останавливаясь. - Но да, это круто. Иногда, голоса в своей голове слушать даже полезно.