Худший страх

— Ещё немного, миледи, — подбадривал мейстер, пока Кейтилин, сжав зубы, силилась произвести на свет дитя. Одна из сновавших рядом служанок подошла к ней и утёрла лоб намоченной тряпицей — от этого полегчало, и Кейтилин сама почувствовала, что осталось совсем чуть-чуть. За свою жизнь она рожала в пятый раз и знала, что сил у неё достаточно и на этого ребёнка; о боли Кет совершенно не думала. Волновало её другое. Хоть бы это оказался мальчик. С этой мыслью носила под сердцем всех своих детей, но пока боги посылали одних лишь дочерей, а Нед, как ей казалось, с каждым разом всё с большей привязанностью смотрел на своего бастарда. «Не беда, что у нас нет сына, — сказал он однажды. — Если так и не дождёмся наследника, я узаконю Джона. Я уже вижу, что из него вырастет мужчина, умный и способный». Кейтилин тогда ответила ему таким взглядом, что Нед сменился в лице, и она поняла: от него не укрылись все её сомнения, немой протест и... страх. Она не просто не хотела, а боялась. Боялась того, что в один день лордом Винтерфелла станет он, ребёнок от чужой матери, прямое напоминание о том, что сделал её муж. И не по его чести это в первую очередь был удар. Больнее всего именно ей, Кейтилин. Эддард с тех пор не возвращался к этой теме, но Кейтилин знала: он поступит по-своему и ей ничего с этим не поделать. Всё от неё зависящее решалось сейчас. И чем ближе к миру был ребёнок, тем страшнее ей становилось. Так и не вскрикнув до последней потуги, она наконец откинулась в изнеможении на постель, но даже в этот миг не позволила себе расслабиться, глядя широко раскрытыми глазами на мейстера Лювина, который в стороне перерезал пуповину. — Кто? Скажите мне. Кто родился? — охрипшим, но не потерявшим властной твёрдости голосом спросила Кет. Он помедлил, избегая её меткого, как стрела, взгляда, и поднёс к изголовью уже завёрнутого в пелёнки ребёнка. — У вас дочь, миледи. Сердце упало. Ещё одна дочь. Здоровое, крепенькое дитя с круглым личиком и парой волосинок цвета меди, которое она, конечно, не станет любить меньше только оттого, что надежды не оправдались. Но и утешиться Кейтилин нечем. Может, у неё ещё будет шанс для божьей милости, но что-то подсказывало: нет, наследника ей не видать. А Нед взглянёт на свою пятую дочь и решит, что ждать более не имеет смысла. Да и зачем, когда сын уже есть? Его сын, но не Кейтилин. Никогда не был и не будет. Как ей смириться с тем, что он унаследует Винтерфелл?

***

С того дня прошло несколько лет, новых детей у лорда и леди Старк не предвиделось, а к концу долгого лета Эддард получил ответ на прошение к королю. Джон теперь назывался Старком и законным наследником Винтерфелла, а Кейтилин не знала, как ей спокойно смотреть и на мужа, и на него. Она полностью посвятила себя воспитанию дочерей, стремясь вырастить из них наидостойнейших леди и научить всему, что знает сама. Если уж не сложилось родить наследника, то стоит позаботиться о том, чтобы все девочки удачно вышли замуж и мать могла ими гордиться. С Недом она позже примирилась, да и не могла иначе: Кет его любила и старалась быть хорошей женой. А вот существование Джона она продолжала игнорировать. Но если рядом с ним Кейтилин могла не присутствовать, в её мысли он всё равно порой приходил. Она гадала, что чувствует узаконенный бастард, рад ли он своему новому положению, гордится ли? Благодарен Неду? А может, испытывает угрызения совести за то, что стал наследником вопреки происхождению? Или напротив — тихо злорадствует над ней, Кейтилин, которая всегда к нему была холодна, отчего он и иллюзий по поводу её отношения не питал? Вопросов было много, но Кет поймала себя на том, что думает больше положенного и не место этому мальчишке в её голове. Так ли ей на самом деле нужны ответы? Джон узаконен, и ничего не изменить. А Кейтилин остаётся просто жить дальше, успокаивая себя тем, что право никогда не смириться с этим в душе у неё не отнимет никто. И, раз худший из страхов уже сбылся, ей нечего бояться. Но боги, так несправедливо поступившие с ней, на этом не остановились и пригрозились отнять жизнь Неда. Что было делать, когда он там, далеко в Королевской Гавани, окружённый недругами и предателями, а Кейтилин здесь, в Винтерфелле, всего лишь женщина, которой не взять в руки меч и не пойти воевать за мужа? В этот раз Джон сам пришёл и заговорил с ней. Кажется, впервые за вечность. — Я отправляюсь на войну, леди Кейтилин. Мой отец схвачен врагами, и терять время я не могу, — он ставил её перед фактом, а не просил совета, это Кейтилин поняла сразу. Так же, как делал в своё время Нед. Ровный голос, уверенная осанка и взгляд, такой серьёзный, совсем не мальчишеский. Кет только сейчас поняла, как же Джон повзрослел. А она и не заметила этого, как предпочитала не замечать всего, что так или иначе с ним связано. Но пришлось признаться самой себе, что её надежды, ещё не столь давно обращённые против Джона, теперь возлагались на него. Она и представить не могла, что так случится. В ней боролись два противоположных чувства: неприязнь, подпитываемая годами, как почва неиссякаемым дождём, и единодушие, вызванное их общей целью. Кейтилин с удивлением осознала, что Джон намерен стоять за честь отца не меньше, чем она за мужа. Ведь в его глазах... на секунду ей почудилось, что там, в глубине зрачков, горит настоящее пламя. Кет не хотела знать, откуда оно могло взяться здесь, на севере. Но уже могла предвидеть, что худо придётся тому из недругов, кто им обожжётся. Джон не ждал её одобрения. Видимо, давно пришёл к выводу, что ждать бесполезно. А Кейтилин представляла, какую роль может сыграть поддержка для юного мальчика, который собирается пойти на такой ответственный шаг. И что-то царапнуло по сердцу от мысли, что он уйдёт, так и не получив её. Не услышит мудрого наставления, какое мог бы услышать от матери. Она не способна быть ему матерью. Но помочь — в её силах. Кет предстояло сделать, возможно, самый противоречивый в жизни выбор. И, к лучшему или худшему — станет видно потом — колебания её не пошатнули. Она не верила самой себе, что уж говорить о Джоне. Но поверить ему придётся. За безопасными стенами Винтерфелла останутся пять дочерей, которым всё ещё нужна мать, но там, вдали от дома, где единственной музыкой будет звук боевого рога и звон мечей, она нужнее. — Созывай знамёна, лорд Старк. Я отправляюсь с тобой.