Бестелесность, метаморфозы, огонь, радио и дождь

      По комнате парили огненные летучие мыши, изредка облетая люстру и усаживаясь на полки и шкафы, оставляя на их деревянной поверхности жженые вмятины. Тим смотрел на их буйство с неодобрением, но пока не устраивал грохота цепей и хаотичного перемещения мелких предметов по комнате, да и в целом всего того, что предписано делать приведениям. Дик, откровенно наслаждающийся зрелищем, предпринимать ничего не спешил, хотя на Тима покашивался, стараясь предугадать переломный момент. Дэмиен, с удобством расположившийся на Тиме, то ли спал, то ли притворялся спящим - по смеженным векам и медленно поднимающимся и опускающимся бокам понять было нельзя.       Да и, осилив стандартный набор превращений, он из кошачьего тела в свое обычное почти не вылазил, терроризируя братьев своей крупной тяжелой тушкой, размером едва ли не с Мэйн-куна. Его порода, впрочем, тоже оставалась загадкой. Не то, чтобы кто-нибудь силился ее разгадать - к нему вообще старались не лезть, после того как Брюс случайно отдавил ему хвост, а Дэмиен дулся на него потом с сутки, отсиживаясь в темном углу шкафа. Зато с того момента все стали подчиняться негласному правилу, привычному всем обладателям кошек - если Дэмиен соблаговолил лечь рядом - тем более если на - то уходить было нельзя ни под каким предлогом. Ни апокалипсис, ни шабаш, ни зов Брюса действительной причиной не считался. И Дэмиен распоряжался этим на полную.       А Тим, со своим расчетливым сознанием, воспользовался возможностью не дергаться на любой шорох - и, просто высочившись из дивана, постепенно набирая телесность, ловко подцепил на себя сонно вытянувшегося Дэмиена и полностью улегся на диван. Дик только покосился на него завистливо - он-то ненароком на себя кота уложить не мог - но ждал отрицательной реакции младшего. Тот то ли крепко спал, то ли против не был, так что Найтвингу оставалось тихо и недовольно бубнить на своем лежбище.       На улице было промозгло и сыро, и холодно до той степени, когда неприятные мурашки бегут по спине и плечам, да немного сводит лопатки.       Все знали, что сегодня их Летучий Мыш на улицу не сунется - да и смысл - и из-за погодных условий, и из-за того, что город словно вымер в своей привычной манере вымирать в ночь со вторника на среду и полдень понедельника.       Из радио сухим, выцветшим и исковерканным помехами голосом возвестил диктор - почему-то, тембрами очень напоминающий Барбару (все давно знали, что Дик тому виной, но менять ничего не хотели, да и против магии Дика не попрешь) - краткое и с годами приевшееся: "Будьте осторожны, на улице сегодня наблюдаются большие скопления потусторонних людей".       Одна из огненных мышек Джейсона приземлилась на радиоприемник и в немом крике распахнула пасть, видимо, не очень довольная новостью. Дэмиен сквозь сон прижал уши и поежился.       - Хоть бы новое что сказали, - пробормотал Дик, взмахом руки выдернув из воздуха какую-то веточку и протягивая ее вверх, - а то так от скуки умереть недолго.       Тим фыркнул.       - Ты, фактически, и так мертвый, - участливо напомнил он, неодобрительно глядя на кружащихся вокруг палочки летучих мышей. - Смотри пожар не устрой. Брюс опять свистеть и метаться будет, а ты этого не хочешь.       - Только формально, - Дик гордо вздернул голову - на сколько вообще он мог ее вздернуть, лежа на диване - но ветку убрал. - Я вообще из всех здесь присутствующих самый живой.       Джейсон с сомнением покосился на Тима, но вслух ничего не сказал. Огненные мыши столкнулись в один пышный сноп искр и опали на ковер то ли малюсенькими деревянными щепками, то ли крупинками докрасна раскаленного металла. Все Джейсоновские иллюзии так и рассыпались, меланхолично подумал Тим, скорее всего, из-за его, Джейсона, зацикленности на гробу и ломе.       Тим неосознанно покосился на меховую спину спящего на нем кота - сквозь густо росшую шерсть, если немного поворошить ее и присмотреться, можно было заметить практически хирургически аккуратно идущий вдоль лопатки идеально ровный шрам. Впрочем, Дэмиен и до этого шрама катанами интересовался, так что он из этого уравнения вычеркивался.       А сам Тим, хоть и любил технологии, устройства и гаджеты, не питал безумной любви к любым очень странного вида стреляющим вещам.       В итоге, из уравнения зацикленности на объектах, похожих на те, что были причастны к собственной смерти, вычеркивались все, кроме Джейсона. Хотя, может, Брюс там еще оставался, но никто - даже он сам - не знал, насколько Бэтмен был земным и реальным. И его существование тоже под вопрос ставилось. Но проверять его никто не хотел.       Грустно было только то, что Марта и Томас не вернулись. Может, они не так сильно привязались к чему-то в своей жизни, чтобы остаться приведениями; не всех себя посвятили чему-то, чтобы продолжать свое дело в ином облике. Может, на худой (а впрочем, почему на худой?) конец они отдали себя друг другу, а потому и оставались вместе, но не здесь. Но иногда думалось, что Брюс разговаривает не с самим собой, не с пещерой, а именно с ними - незримыми, неслышимыми для остальных.       Радио, чуть хрипя (его слегка расплавленный сверху корпус красовался двумя четкими отпечатками лапок) повторило занудное "много потусторонних людей" и, печально мигнув, замолчало.       - Приведения могут в дождь на улицу выходить? - внезапно поинтересовался Джейсон, покосившись на Тима. Тот фыркнул.       - Я-то могу, а ты у нас огонь, так что дома сиди. Дик вон может. И Дэмиен. И зачем тебе вообще? Опять в какую-нибудь заварушку попасть и потом полночи слушать, как Брюс с потолка на тебя фыркает и ворчит?       Джейсон белозубо ухмыльнулся.       - В этом есть своеобразная искра.       - У тебя во всем есть искра, - парировал Дик, пытаясь встать, - особенно, если ты это "все" предварительно поджигаешь.       - Сечешь фишку, братишка.       - И я все еще обижен, - пробормотал Грэйсон, бросая все попытки подняться. - Ты мою любимую рубашку сжег, содомит.       - Да она дурацкой была! - возмутился Джейсон, вскакивая и взмахивая руками. - Ты ее с каких, семидесятых в шкафу хранишь?       - Даже если так, то это не твое дело, - отрезал Дик. - Я же твой колпак не трогаю. И куртку тоже. И тайник с сигаретами.       - И не тронешь, - убежденно тряхнул головой Тодд, снова плюхаясь на согретое место и движением руки запуская в чуть тлеющий камин огненную птичку, - у меня хранятся твои фотки с твоим тупым маллетом, а ты не хочешь, чтобы мелкий это видел.       Тим издал булькающий звук, даже не пытаясь замаскировать его из смешка в что-либо другое. Дик надулся.       - Это тогда последний писк моды был.       - И не дай Бог этот "писк" к нам опять вернется, - притворно ужаснулся Джейсон, - я ж не переживу.       Пока старшие братья продолжали переругиваться, Дэмиен уложил голову Тиму на шею, ткнув носом в челюсть и вздохнув. Дрейк замер.       - Кажется, - шепотом начал резко притихший Дик, - он спит.       - Скорее всего, - так же тихо ответил Тим, - что будет, если я попытаюсь его погладить?       - Он откусит тебе пальцы по локоть? - вполголоса предположил Джейсон. Рядом с ним возник огненный попкорн. - Продолжай, я хочу на это посмотреть.       Тим взглянул на него исподлобья, наигранно-враждебно и, молясь о быстрой кончине или - в идеале - полном отсутствии травм, уложил ладонь на кошачий загривок.       - Я могу стать бестелесным при большом желании. Я ещё могу вселиться в твоё одеяло и случайно тебя им придушить.       - Я уже мертвый, не забывай, птичка, - ласково напомнил Тодд. - Не станешь же ты нападать на мертвого коллегу?       Тим пробурчал себе под нос недовольное: "Не такого уж и мертвого, судя по всему", но спорить перестал.       В комнате воцарилось временное затишье; Тим все еще очень осторожно, готовый в любую секунду отдернуть руки, гладил кота, Джейсон снова запустил по комнате огненных летучих мышей, Дик создавал им препятствия в виде выдернутых из воздуха колец и барьеров. Радио снова включилось и тихо мурлыкало какую-то песню.       За окном шел дождь. Где-то там, безмятежно вспомнил каждый обитатель комнаты, бродят потусторонние люди.       (Может быть, среди них гуляют Марта и Томас).       Здесь спокойно.