Согрей своим теплом

      Холодный ветер, завывающий где-то снаружи, был одним из немногих звуков, разносившихся по бескрайним просторам ледяного царства. Где-то трещал лёд, отламывались его холодные куски и падали на острый снег, разбиваясь вдребезги. Казалось, что вся земля промёрзла до ядра в этом месте, а кроме мертвой тишины и пронизывающего холода ничего и не было. Мелькнула одна хрупкая и красивая снежинка, но тут же пропала в пурге таких же, как и она сама. Снег колючими комками падал на землю, кружился в воздухе и проникал куда угодно, вот только не замечал узкой расщелины. Одна единственная цельная снежинка смогла вырваться из-под контроля ветра и упорхнула в темноту пещеры. Скользнула мимо зеркальных ледяных сводов, чуть не упала на заснеженный пол, обогнула большие острые выступы и попала в огромную пустоту, направляясь вниз, к единственному живому существу.       Маленькая льдинка упала на синий капюшон, но её почти тут же стряхнула холодная рука на пол. Впервые за долгое время пошевелившись, юноша открыл глаза и поднял голову, щурясь от едва различимого света, проникающего через тонкую полоску входа в расщелину. Выпрямившись и размяв плечи, Ледяной Джек — а это был именно он — тяжело вздохнул, выпустив изо рта небольшой клуб пара. Он уже привык к неизменным пейзажам его собственной тюрьмы, изучил каждый обрыв и поворот тёмной трещины в леднике, успел устать от монотонности окружающих его предметов, но не стремился уходить отсюда. Из царства вечной мглы и холода.       Прошло уже три месяца, как Хранители победили Бугимена и избавили землю от его кошмаров. Зубная фея продолжала собирать зубки детишек, Песочник дарил им сладкие и добрые сны, Северянин вновь принялся изобретать новогодние подарки, а Пасхальный кенгуру завалился спать после Пасхи и удачного возвращения из маленького тела в более сильное. Фрост, сам того не заметив, ухмыльнулся от сравнения Кролика с кенгуру. Ведь действительно, «в Австралии живет». Покачав головой, мальчишка взмахнул посохом и легко стукнул им по снежному полу пещеры, превращая его в гладкую поверхность льда. Хоть какое-то развлечение он же может себе устроить, чтобы не скучать? И ведь он не мог вернуться обратно, туда, где во всю разыгралось лето. Лишь северные ветра изредка задували на отдаленные участки земли, но там нет его, Джека. Он не хочет веселиться и лепить снежки с детьми, ему наскучили смешные узоры на стёклах домов. А всё почему? Почему он так внезапно изменился, с трудом растягивает свои ледяные губы в улыбке? Всё предельно просто. В груди мальчика всё неприятно сжималось, когда он вспоминал о смерти своего, вроде как, заклятого врага.       Закрыв глаза, новоиспечённый Хранитель ступил босыми ногами на тёмную гладь льда и аккуратно оттолкнулся, скользя почти беззвучно и ровно, хоть его ноги и дрожали. Он снова начал вспоминать. Воспоминания, от которых он с таким трудом убегал, начали заполнять голову, отчего мальчишка попытался ускориться, чтобы все мысли со свистом вылетели из головы. Но было поздно: перед глазами уже возникли до ужаса яркие картинки. Они стояли на небольшом озере и смотрели на жалкого Кромешника. Он ещё как-то пытался выстоять, заново начать сражение, но исход битвы был предрешён. Улыбка на лице Джека исчезла на мгновение, как только он увидел, как его врага утаскивают собственные Кошмарики, в кромешную темноту. Казалось, там ему и место, вот только в тот момент в душе мальчика что-то противно натянулось и было готово вот-вот разорваться.       Неровность льда больно поцарапала стопу Фроста, но он постарался не обращать на это внимание, снова и снова вспоминая ярко золотые глаза своего врага. Казалось, это было единственным, что делало Бугимена менее тёмным, с крупицей света. И его голос, улыбка, протянутая рука, которую Джек с таким презрением оттолкнул, когда внутри всё сжимало холодной рукой. Он просто не мог думать, что тьма растерзала Кромешника на лоскуты, и попытался сбежать от всего, спрятавшись в холодном и далёком крае. Но даже здесь его преследовали воспоминания, перерастающие в кошмары, и какое-то странное чувство, позабытое давным давно.       Но вдруг картинка сложилась в голове, а от осознания того, что произошло три месяца назад, Фрост споткнулся об очередную неровность и упал на лёд, проехав по нему до стены, пока с силой не ударился о неё. Тихо простонав от боли в плече и коленях, он попытался встать, но непослушные ноги лишь разъезжались, а посох отлетел довольно далеко. Встряхнув головой и одёрнув кофту, покрытую лёгкой изморозью, мальчишка осмотрелся. Всё осталось прежним: тёмные холодные своды, отломанные куски льда и вездесущий снег. Эта безнадежная смесь холода с тьмой, чёрного с белым навевала странные мысли. Джеку вдруг захотелось ощутить что-то ещё, кроме вечного холода и мерзлоты, чтобы появилось что-то ещё, кроме тёмного глубокого льда. А хуже всего этого была лишь мысль о том, что было бы здорово оказаться в чужих объятиях и хоть раз за всю свою ледяную жизнь ощутить тепло.       — Ох, Луноликий, только не говори мне, что я смог влюбиться в него… — негромко посмеялся Фрост, с трудом садясь на лёд.       Откинувшись на неровную стену, он запустил пальцы в свои белые волосы и слегка растрепал их, смахивая с них мелкие снежинки. Мальчишка чувствовал абсурдность в собственных словах, но даже его сердце нельзя было обмануть. Оно разрывалось от боли и осознания того, что предмет любви наверняка умер. И от таких мыслей становилось только хуже, Джек добивал своё сознание и ненавидел себя за слабость. За слабость перед чувствами к своему врагу.       — Так-так-так, в кого же ты влюблён, Ледяной Джек?       Этот голос заставил мальчика вздрогнуть и резко вскинуть голову, не веря своим ушам. Такой знакомый голос, отчего всё внутри начало дрожать, а по спине пробежали холодные мурашки. Он с треском прозвучал в огромном помещении, насмешка въедалась под кожу, а волосы от неприкрытого презрения становились дыбом. Столько эмоций было в этих словах, Фрост с трудом выловил несколько из них. Интерес, лёгкая злоба, смех, надежда и отчего-то нежность.       — Что ты здесь делаешь? — голос мальчика дрожащей струной раздался в сводах ледяной пещеры, и он поспешил встать, цепляясь пальцами за стену. Лишь бы не упасть, не показать своей слабости и, что самое страшное, чувств.       — Тот же самый вопрос я хотел бы задать и тебе. — Кромешник, все это время стоявший в самом тёмном углу пещеры, уверенно вышел на неяркий свет, не потеряв своих сил. Пугающая лошадь вышла следом за ним, но дальше не пошла, а лишь бесформенным туманом опустилась на пол и стала стелиться вокруг ног своего хозяина.       — Я не обязан отчитываться перед тобой! — слова Фроста пронзительно зазвенели, а сам он еле сдерживал эмоции под контролем. Краем глаза он заметил свой посох, но до него было довольно далеко и никаких шансов на победу в этой схватке не было.       Уголок губы Питча чуть дрогнул, показав острые зубы. Сколько унижений и страданий пришлось вытерпеть ему? Кожа и кости во всем теле до сих пор помнят те муки, которые пришлись на их долю. Тьма терзала его всё это время, пока Король Кошмаров не смог уничтожить большую её часть, оставив при себе самых верных Кошмариков. И сейчас он желал лишь одного — мести. Отомстить этому непослушному мальчишке, которого Кромешник ещё совсем недавно звал на свою сторону. Но сколько презрения он увидел в пронзительно синих глазах, когда протянул свою руку! И собирается отплатить той же монетой за свои унижения.       — Джек-Джек-Джек, — словно разговаривая с нашкодившим ребёнком, медленно протянул Бугимен и шипяще рассмеялся. Его так забавляла реакция мальчишки, когда тот вздрагивал от змеиного шипения, срывающегося с тусклых губ. А если он ещё потеряет своё терпение… Да, это будет очень забавно. — Сейчас ты в невыгодном положении, не советую тебе так колоть своим острым язычком.       Кромешник осторожно ступил на лёд, а его стопы тут же опутал чёрный туман, клубясь, поднимаясь чуть выше щиколоток. Повелитель Кошмаров уверенно пошёл дальше и оттолкнул ногой посох Ледяного Джека в темноту, чтобы тот уж наверняка не смог до него дотянуться. Стелющийся туман издал звук, похожий на булькающий смех. Теперь Фрост в цепких лапах и никуда не денется от своей судьбы и мести.       — Что тебе нужно? — голос мальчишки чуть дрогнул, а напряжение разлилось по всему телу. Нужно как можно скорее вернуть посох, без него он лёгкая добыча, чем охотник обязательно воспользуется.       — Ох, ты не понимаешь? — наигранно удивился Питч, вскинув брови вверх. — Да так, я просто мимо проходил, решил разузнать, куда подевался великий Ледяной Джек, Хранитель Веселья!       Словно раскат грома прокатился по ледяной пещере, а уже через секунду Кромешник стоял рядом с дрожащим мальчиком, с презрением глядя на него сверху вниз. Он едва уловимо мотнул головой в сторону, и щупальца, состоящие из тяжёлого тумана, напали на Джека, не дав ему и секунды на раздумья. Фрост уже не облокачивался на холодную стену, а висел в воздухе, цепляясь за крупное щупальце, впившееся в его горло. Более тонкие многочисленные отростки, словно когтистые пальцы, проникали под кофту, с тихим шипением щекоча белую кожу.       — Ты дрожишь, Джек, — прошептал Бугимен и подошёл вплотную к мальчику, опуская тёплую ладонь на впалую щёку. Кончики пальцев тут же покрылись лёгким инеем, но он не спешил убирать руку. — Ты так и не сказал, кого ты любишь. Ответь, мне интересно.       С губ Фроста, кроме хрипения, ничего не сорвалось, и Питч ослабил хватку щупальца, чтобы интересная игрушка не умерла так глупо и быстро. В душе мальчика начинала просыпаться ненависть к бывшему врагу, но какое-то глупое, теплящееся чувство в груди не позволяло ей овладеть разумом и сердцем. С трудом вдохнув очередную порцию воздуха, Джек поднял глаза на своего мучителя и со смешинками во взгляде смело посмотрел на него.       — Все такой же глупый и никчемный, — буквально выплюнул Кромешник в бледное лицо, прижимая мальчишку к стене. Фрост негромко вскрикнул от болезненных ощущений в спине, но быстро сжал губы, с вызовом глядя в светящиеся жёлтые глаза. Нет, умирать он не собирается, но чувствовать так близко желанного человека, хвататься за его руки и ощущать свою беспомощность перед ним… Только об этом он сейчас и думал.       Несколько длинных пальцев существа ловко задрали кофту, обнажая белоснежную грудь и две вершины тёмных сосков, словно призывающих укусить и тут же зализать их. И Питч не отказал себе в таком удовольствии, кусая до тупой боли один сосок, проводя острыми ногтями по другому. Стараясь не закричать, Джек терзал до крови свои ледяные губы, закрывал глаза и пытался остановить слезы. Больно, грань удовольствия настолько смешалась со страданиями, что различить их было практически невозможно.       — Неужели будешь терпеть и скрывать свой голосок? — Король Кошмаров вновь ослабил хватку щупалец и теперь сам сжимал горло распятого мальчишки, наслаждаясь его беспомощностью и слабостью. Словно добыча сама шла в его руки, что и было на самом деле. Фрост пытался незаметно, вскользь коснуться тёмной руки, прижаться холодной грудью к горячему телу напротив. — Или тебе нравятся мои прикосновения?       Джек хотел было возмутиться, но неожиданные ласки внизу живота заставили его заткнуться и глухо простонать, слушая эхо собственных стонов в пустой пещере. Незаметная ласка начала перерастать в откровенные собственнические касания, а горячее щупальце быстро передавало своё тепло твердеющей плоти. На лбу мальчишки выступила испарина, а волосы прилипли к вискам. Он хотел тепла и получил его, искренне и открыто отдаваясь тому, кто дарил ему это чувство за гранью реальности.       — Ты такой чувствительный, — заметил Питч, когда первое тонкое щупальце проникло в холодное тело. Джек поморщился и прижался к нему, позабыв о старой войне. Ему было слишком хорошо, чтобы думать о чём-то ещё. — Отзываешься на каждое прикосновение.       Мальчишка тряхнул белоснежными волосами и тихо зашипел, чувствуя вторжение в своё тело более крупного отростка. Одежда незаметно слетела на пол, спину царапал лёд стены, а к груди прижимался любимый, которому он отдавался до последней капли. Царапая бледную кожу груди до красных полос, Кромешник резко поднял голову и неуверенно, словно обдумывая каждое своё движение, приблизился к заплаканному лицу мальчишки, касаясь его ледяных губ своими. Действительно, как лёд, но от этого не менее желанные, которые хотелось кусать, зализывать и чувствовать робкую отдачу со стороны.       Поцелуй для Джека был полной неожиданностью, но он попытался поддержать его, с глухими и едва сдерживаемыми стонами отвечая на него, одновременно с лёгкой неприязнью ощущая, как плотный туман растягивает его изнутри, извивается и наполняет почти до края. Но вдруг, протолкнувшись на несколько сантиметров глубже, кончик щупальца надавил на небольшой клубок нервов, заставляя Фроста выгнуться и застонать в поцелуй. Никогда ему так хорошо не было, когда сотни острых осколков пронзили его тело, принося не боль, а удовольствие.       — Ну-ну, тише. Мы же не хотим так быстро всё это закончить, да, Джек? — Кромешник погладил туман, и тот тут же отступил, оставляя после себя внутри мальчика неприятную сырость. Но заместо щупалец пришли плотные ленты интенсивно чёрного цвета, перехватывая ноги Джека под коленями, разводя их шире, раскрывая его ещё больше. Это положение так унижало, но он не думал об этом. Лишь бы поскорее к холодному телу прикоснулись тёплые пальцы, в ярко-синих глазах читалось только это.       Скользнув взглядом по бледной коже лица, Питч остановил своё внимание на чуть покрасневших губах, проникнув в любезно приоткрытый рот указательным и средним пальцем, соприкасаясь с влажным языком, и глухо простонал, когда между ними проскользил самый кончик, смачивая серую кожу слюной. Мотнув головой, он резко притянул к себе мальчишку и, распахнув свой плащ, словно укрыл чёрной тканью свою жертву, пряча её от посторонних глаз. В золотистых глазах мелькнуло пламя желания, а в следующую секунду Кромешник проник в такое доверчиво открытое тело, в несколько мощных толчков заходя полностью, заполняя собой и срывая с искусанных губ полукрик-полустон.       Джек, раскрываясь и доверяя всего себя в чужие руки, столь искренне и правдиво отзывался на каждое движение и ласку, что его партнеру срывало крышу от одного только зрелища. Резкий толчок вызывал снежную бурю на лице мальчишки, а снег, вдруг поваливший с потолка пещеры, лишь указывал на потерю контроля над самим собой. Меняя угол проникновения, Кромешник насаживал на себя хрупкое тело мальчишки, царапая узкие бёдра руками и кусая подставленную шею, чтобы раз за разом на тонкой коже пестрели его алые отметины. Клубящийся туман опутывал их обоих, смешивался со снежинками и оседал на головах, почти тут же слетая от резких порывов и движений. Крик перешёл в стон, шипящее рычание переросло в громкий утробный рокот, а толчки лишь участились. Как бы не было в этой пещере холодно, каким бы духом зимы не был этот мальчишка, обоим присутствующим здесь было до безумия жарко.       Раз за разом, толчок за толчком, секунда за секундой. Всё смешалось в одну бурю эмоций, нельзя было различить, чьи пальцы впивались в бёдра, чьи крики эхом разлетались по пещере, чьё это было дыхание или сердцебиение. В какой-то момент Ледяному Джеку показалось, что вот оно, то самое чувство умиротворения, восторга и единения, которое он никогда не испытывал. Но полыхнувшие льдинки в глазах Короля Кошмаров говорили сами за себя. Все происходящее — лишь иллюзия воспаленного сознания. И этот окутывающий туман, и плащ, который словно крылья прижимает к его обладателю мальчишку, и лихорадочный блеск в глазах, и жаркие прикосновения…       Джек резко выгнулся и закричал, содрогаясь в крепких руках Кромешника, пачкая его и свой живот холодным семенем. Словно снежная лавина снесла все эмоции, оставив после себя безумное чувство эйфории и удовлетворения. Фрост был полностью опустошён, в ушах завывала метель, а в груди гулко бухало сердце. Немного успокоившись и придя в себя, он поднял взгляд на Питча, который всё так же прижимал его к себе, не отпуская до самого конца, пока что-то вязкое и обжигающее заполняло нутро мальчишки. Вздрогнув вместе с ним, Джек испуганно посмотрел в жёлтые глаза. В них было какое-то грустное осознание, жалость и толика презрения и неизвестности. Пурга эмоций появилась на лице зимнего духа, а где-то рядом всхрапнул конь, выводя любовников из оцепенения.       — Так вот кого ты любишь, — без эмоций прошептал Бугимен, опуская Фроста на пол и тут же поправляя свой плащ.       Для него чувства мальчишки были чем-то необычным и недосягаемым, но на самом деле он чувствовал страх. Страх быть поглощенным этим же чувством, которое он так старался избежать. Но и Джек боялся произошедшего, это было видно в его глазах. Взглянув на обнаженного, потрепанного и дрожащего мальчика, Кромешник исказил свои губы в грубой усмешке и приманил своего Кошмарика, трепля холку коня.       — Не бойся, Джек, — сказал на прощание он, ловко вскакивая на спину подчинённого страха. — Он чувствует твой страх, а тебе бояться нечего.       Подстегнув коня, Кромешник направил его к выходу из расщелины, исчезая в тёмной метели. Фрост, резко выдохнув, упал на лёд и в сердцах ударил кулаком по стеклянной глади, отчего во все стороны разошлись глубокие трещины. Со светлых ресниц сорвались первые слёзы и упали вниз, застывая маленькими хрупкими кристалликами. Было страшно обидно, вкусив тепло, захотелось ощутить его ещё больше. Жаль только, что оно теплилось лишь в груди и где-то в районе живота.

Эпилог

      Минуло лето, пролетела осень, зима должна была вот-вот вступить в свои права, а на улицах городов гулял лишь холодный ветер, играя с опавшими листьями. Кто-то ссылался на погоду, кто-то на климат, кто-то больше доверял синоптикам. И лишь несколько человек и духов знали, что Ледяной Джек пропал. Просто исчез в один день и так и не объявился. В каких только подземных ходах его не искал Пасхальный Кролик, на какие северные полюса не летал Северянин, чьи бы сны не просматривал Песочник и где бы не искала зубки и Джека Зубная фея — нигде не было духа зимы. И лишь Король Кошмаров, скрывающийся в своих подземельях, знал точное местонахождение проказливого мальчишки. И ему стоило бы наведаться к нему.       Сквозь вечную метель Питч разглядел почти занесённую снегом расщелину и, прячась от острых льдинок, тенью скользнул внутрь, не узнавая ледяную пещеру. Её стены, потолок и пол были покрыты ледяными узорами с чёрными разводами, создавая поистине великолепную картину. Повелитель Кошмаров сперва забыл свою изначальную цель визита, но тихое копошение где-то поблизости привлекло его внимание. Осторожно, тенью пробираясь по стенам, он выглянул из-за льдины и замер, не веря своим глазам.       Вечно весёлый мальчишка с улыбкой на лице и в глазах, сейчас лежал на полу, скорчившись и обхватив свои ноги, бездумно шепча какие-то слова. Осторожно приблизившись, Кромешник склонился над ним, сначала с интересом, а потом и с волнением разглядывая Ледяного Джека. От его живота исходил жар, а сам он корчился от боли, раздирающей его внутренности. Словно что-то жрало его изнутри, что-то жило в нем, и Фрост на задворках сознания догадывался, кто мог быть виновником его страданий.       — Джек, — беспомощно прошептал Питч, опускаясь рядом с мальчиком на колени и чуть касаясь его плеча пальцами. Джек с трудом открыл глаза и посмотрел на нежданного гостя, медленно осознавая, кто же перед ним на самом деле.       Как бы это не было странным, но внутри Ледяного духа без предупреждения поселилась жизнь, теперь с трудом уживающаяся со своим родителем. И сегодня боль достигла своей наивысшей точки, предвещая о скором появлении на свет существа, произведённого двумя абсолютно разными, но одновременно и схожими духами. Джек неосознанно протянул руку, надеясь на поддержку, хоть уже отчаялся её получить. Но Кромешник не заставил себя ждать: он взял ледяную ладонь в свою и притянул мальчика к себе, укутывая в свой плащ и опуская на колени, забирая крупицы боли, какие только мог. Фрост боялся, дрожал и чуть было не плакал. Он понимал, что вот этот человек, запихнувший в него неизвестное существо, но не мог злиться. Если всё на самом деле так, то Джек произведёт на свет того, кто связывал и его, и возлюбленного.       — Я с тобой, — только и успел сказать Кромешник, когда его голос перекрыл пронзительный крик мальчика. Он плакал от боли, сотрясался от её резких приступов и лишь сильнее прижимался к надёжной груди, ища то необходимое тепло.       Живот полоснуло как огнём, Джек выгнулся и вдруг замер, обмяк в руках Питча, тяжело дыша. Над его животом крутился небольшой черно-синий клубочек, обретая всё большие очертания. Открыв глаза, мальчик увидел, как Кромешник прижимает к груди чуть шевелящийся и сопящий комочек, уже полностью походивший на человеческого младенца. Вот только волосы были у него тёмного, словно сама тьма, цвета, серая кожа, а ясные синие глаза смотрели на окружающий мир с любопытством и искрами веселья.       Повелитель Кошмаров, не веря своим глазам, держал в руках своего ребёнка, пытаясь осознать всё произошедшее. Лишь пошевелившись, Джек привлёк его внимание и получил в свой адрес тёплый, без какого-либо презрения и ненависти, взгляд. Придя в себя, он забрал из теплых рук ребёнка и прижал его к своей груди, наконец-то облегченно выдохнув. Казалось, только этого ему не хватало: тёплых, надёжных рук, от которых можно было запылать изнутри и зажечь огонь чувств в чужом сердце.       — Ну что же, Ледяной Джек, — с улыбкой произнёс Кромешник, поднимая на руки Джека, прижимая и согревая своё сокровище, — нам пора домой.