About him

Относительно спокойно проходят первые два дня после похищения мальчишки с Терры. На корабле царит привычный возбуждённый гул, впереди намечается неплохая работёнка, на счету уже появляются ожидаемые юниты, и даже мальчонка ведёт себя восхитительно тихо. Все идёт лучше некуда. Подозрительно хорошо. Йонду с замиранием сердца ожидает, когда же грёбаный невидимый маятник судьбы либо принесет ему очередные юниты, либо притащит гору неприятностей. По опыту Удонта знает, второй вариант вероятен с точностью до 99,9%. Собственно он и не заставляет себя долго ждать. Вопль стоит на всю нижнюю палубу, нечто верещит почище любой сирены из корпуса Новы. Толпа опустошителей с матами, ржанием и воплями столпилась около маленького окошка, ведущего в вентиляционную шахту. Периодически кто-то засовывал руку (лапу, клешню или щупальце) в окошко, но тут же с воем отдёргивал конечность обратно. — Давай, вылезай, маленькая крыса, — вопль из вентиляционной шахты утихает на два децибела, очередной «особо находчивый» тянет руку в маленькое окошко. В то же самое время, прямо навстречу руке прилетела скалка, — Сука! Товарищи начинают ржать с утроенной силой, вопль из вентиляции возвращается на привычную громкость. Теперь из вентиляции периодически вылетают какие-либо вещи. Вопрос, как они там вообще оказались, остаётся вполне себе открытым. *** — Вы, толпа головорезов, хотите сказать, что какая-то терранская козявка уделала вас? — вопль наконец стих, но некоторые вещи всё равно продолжали вылетать из шахты с периодичностью в две минуты. — Паршивец кусается, — бормочет кто-то в толпе. Йонду раздражённо выдыхает сквозь зубы. Краглин уже успел доложить, что Квилл покусал как минимум пятерых членов команды. Какой-то кретин сказал, что терранская слюна ядовита и, судя по периодически бледнеющим лицам некоторых Опустошителей, кто-то воспринял эту чушь на полном серьёзе. Центавриец мысленно интересуется у высшего разума, кому же, мать его, он так насолил в прошлой жизни, что в этой его преследуют идиоты и неприятности. Если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам. Из шахты вылетает баночка с непонятным синим веществом. *** Стрела пугает пацана, и тот пищит что-то несусветное, всхлипывает, но продолжает сидеть в вентиляции (Йонду отстраненно размышляет о том, что чисто теоретически, дар Питера пришёлся бы полезным при грабежах. Где не пролезет взрослый, там пролезет ребёнок. Мысль пинается куда-то на периферию, до лучших времен). Как итог, капитан разгоняет обнаглевшую команду и грозится вполне по настоящему попротыкать их стрелой, если они сейчас же не сдвинут свои задницы и не пойдут заниматься своими делами. Краглин предсказуемо остаётся, чешет обросшую щеку и выдаёт: — Проголодается — вылезет, — и эта чертова мысль звучит восхитительно здраво. Но старшему помощнику явно невдомёк, что ждать, когда терранскому чудовищу надоест сидеть на попе ровно, придётся именно ему. *** Пацан решает вылезти из своего убежища где-то во втором часу ночи, когда старпом, стоя на ногах, видит десятый сон, а капитан просто спускается проверить, как продвигаются дела. При всей своей скорости и сообразительности Квилл оказывается на редкость неуклюжим. Выбираясь из шахты в темноте, он врезается в стену, падает прямиком на спящего Краглина и в итоге расшибает себе руки и колени. Грохот стоит невообразимый. Вопрос, как сюда не сбежались шибко любопытные члены команды, остаётся открытым. — Попался, — мальчонка натурально скулит и дико брыкается, когда Йонду поднимает его над полом за шиворот майки, Краглин включает свет и сонно потирает ушибленную челюсть, — Ну и чего ты добивался? — Отпустиуродхочудомой! — неразборчивой скороговоркой выдаёт ребёнок, делает последнюю попытку вырваться и наконец послушно виснет, — Домой хочу. Отпусти! (Тонкие ручки, тонкие ноги, худющий. В вентиляцию пролезает…) Старпом незаметно сваливает в неизвестном направлении. — Не разводи сырость, — центавриец встряхивает мальчонку еще раз и ставит на пол, — Чего истерику завел? Домой не вернешься, а закатишь очередной скандал, посажу в кастрюлю, сварю и сожру. Я понятно объясняю? — для пущего эффекта вся тирада сопровождается зубастым оскалом. Питер Квилл испуганно смотрит на его зубы, мелко и быстро кивает: — Я… я… я не буду, честно, — он моментально вытирает нос рукавом рубашки и стирает влагу с уголков глаз маленькими пальчиками, — Только не ешьте… Не надо. Я не буду… Удонта провожает мальчишку до каюты, запирает ее на ключ и с усмешкой отмечает про себя, что чертов терранец повелся на прикол про «людоедство». Настроение улучшается. (Маленькие ручки и худое тело, которое пролезет куда угодно…) Черт с ним, можно взять мальчонку на одно ограбление, а потом сразу сбагрить его отцу, без промедлений, точно.