То, о чем нельзя говорить

      В мире самых бессмысленных вещей существуют те самые, которые составляют чью-то влюбленность. Ту влюбленность, о которой не говорят вслух, о которой не сочиняют стихов и не пишут романы. Это такое особенное чувство, что кроме него ты, вроде бы, ничего больше не можешь ощущать. Ты до последнего веришь, что не влюблен, но приходит момент, и все краски этого ранее неизвестного чувства вдруг становятся такими явными, что ты невольно начинаешь рассматривать их, пытаясь прикоснуться, но так и не зная, что ты сам уже давно состоишь из этих самых красок.       Если бы Коула спросили, верит ли он в любовь, он бы ответил, что не понимает вопроса. Для него существовало только то самое чувство, которое не признают. Не то чтобы он вообще когда-либо отвечал на этот вопрос, просто этот вариант казался наиболее подходящим.       Вглядываясь в зеленую перламутровую жидкость в своем стакане, он думал, что давно пора было уйти. На этой вечеринке становилось все слишком надуманным и бессмысленным.       Комната была полна танцующих людей. Их силуэты были окутаны дымом и светом неоновых лампочек, что двигались, словно в съемке на черно-белую пленку. На столе стояло множество стеклянных разноцветных бутылок, через которые пробивался мягкий неоновый свет, и пепельница переполненная тлеющими сигаретами. Коул презрительно хмыкнул: они были отвратительными и дешевыми. Зеленая перламутровая жидкость в его стакане отдаленно напоминала абсент, но Коул знал, что это не так. Что бы это ни было, оно было таким же дешевым и отвратительным, как и все здесь.       Он смотрел на силуэты танцующих под громкую и однообразную музыку людей, но не видел их лиц. Может, было слишком темно, а может, он и не хотел их видеть. Он держал стакан в руке уже по привычке, не делая глотков.       Коул знал, что прийти сюда было ошибкой. Глупой ошибкой, которую совершают лишь те, кто давно безнадежен. Здесь все было ему противно: дешевые сигареты и бесчисленные коктейли, неоновый свет и пустые незнакомые лица. На часах было что-то около одиннадцати, и это необъяснимо утомляло. Вечер не принес желанного облегчения, и впереди была длинная мучительная ночь.       Все должно было быть совсем иначе этим вечером. Коул знал, что это его вина, и от этого было паршиво. Он увлекся тем чувством, о котором не говорят, и сегодня эта бессмысленная вечеринка и перламутровая жидкость в стакане были его нещадным уроком.       Он никогда не говорил Лили, что чувствует к ней то самое необъяснимое нечто. Он знал, что об этом нельзя говорить, но сегодня она была уже с кем-то другим, и все эти правила казались больше неважными.       От назойливых мыслей становилось душно, а дым одурманивал разум все сильнее. Коул поставил стакан на стол нетронутым. Пусть вместе с тлеющими сигаретами и разноцветными бутылками он будет доказательством того, насколько пьяны все присутствующие. Все, кроме него. Сегодня алкоголь не был его молчаливым другом, сегодня все было как-то не так.       Он вышел на ночную живую городскую улицу и выдохнул. Он выдохнул в растерянности, ощущая непреодолимое желание действовать. Сделать хоть что-то, чтобы ночь не была так утомительна и так мучительна. Коул знал, что ничего не поможет, ведь кроме Лили никакие лекарства в мире не были так целительны. Может, стоило позвонить ей, но ведь она была с кем-то другим, и он знал это, а телефонные разговоры ничего не решают. Нет, нужно увидеть ее. Сказать хоть что-то, а может, просто помолчать или устроить спектакль. Спектакли противны, но только так он может показать ей то, о чем нельзя говорить.       Коул поймал такси и назвал ее адрес уже по привычке. Он был уверен в том, что хочет сделать до момента, пока не остановился напротив ее двери. Да, сегодня он притворяется, что пьян. Сегодня наглая ухмылка - его главное оружие.       Он позвонил в дверь, попутно надевая ухмылку, прислушиваясь к неторопливым шагам Лили. Дверь открылась под мелодию удивления. - Коул? - приподняв бровь, спросила Лили. Ее взгляд прятался от его глаз в темноте, но Коул разглядел в ней волнение. - Только не делай вид, что не ждала меня, - довольно протянул он, облокотившись о дверной проем. - Вообще-то нет, не ждала, - отчеканила она и он уже почти на физическом уровне ощущал, как она злится. Это была их маленькая игра, когда он делал все эти совершенно наглые и раздражающие вещи, а она злилась. Но сегодня этой игры было недостаточно, им определенно нужен был целый спектакль. - Какая наглая ложь, - практически пропел он, бесцеремонно проходя внутрь. - Я не одна, так что ты слегка невовремя, - серьезно сказала Лили ему вдогонку, и он вздрогнул, но лишь на мгновение. - Тем лучше, - театрально улыбнулся он, оборачиваясь. - Наконец познакомлюсь с твоим новым парнем или кто он там для тебя. Ками только о нем и говорила, так почему бы и мне не оценить его бесчисленные достоинства? - с вызовом спросил он, разглядывая ее волнение. Их глаза впервые встретились в этот миг, и Коул понял, что во всем этом спектакле он не учел только ее взгляда. - Лили, кто там? - послышался голос из гостиной, разрушая немое напряжение, повисшее в воздухе. Через мгновение в коридоре появился молодой человек, лицо которого Коул так и не запомнил. Лили уже было собралась ответить, но Коул был быстрее, протягивая руку для знакомства. - Я Коул, - улыбнулся он, пожимая парню руку и украдкой поглядывая на Лили. Еще немного и она поймет, что это спектакль, а пока он продолжит свою чересчур хорошо отрепетированную роль. - Вот, пришел в гости. Прошу прощения за поздний час, но это любимое время Лили для посещения, а потому не мне нарушать традиции, - он улыбнулся, замечая раздраженность Лили и замешательство безликого молодого человека. - Я... - начал было парень. - Да-да, я знаю, кто ты. Думаю, нам лучше выпить за знакомство, - перебил его Коул, продолжая свой путь по дому Лили и наконец останавливаясь в гостиной. На столике, у дивана, стояло два бокала красного вина, и Коул усмехнулся, зная, что она любит только белое. Он без разрешения развалился на диване, получая в награду недовольный взгляд Лили и еще один удивленный от ее "парня" в придачу. - Коул, тебе пора, - выдохнула она, глядя ему в глаза. - Но я же только что пришел, - с видом обиженного ребенка ответил Коул. - Позволь мне сначала выпить за вас и вашу любовь, - он улыбнулся при этих словах, поднимая бокал и ни на мгновение не отрывая взгляда от Лили. Спектакль проходил на славу, словно премьера, и он подумал, что не зря ушел с той вечеринки. - Хватит ерничать. - Ну что ты? - ухмыльнулся он. - Я всего лишь хотел сказать несколько слов. К примеру, дать твоему парню несколько советов. Ты же не против, верно? - спросил Коул парня с интонацией человека, который не нуждается в ответе. - Ну...да... - неуверенно ответил тот, вопросительно поглядывая на Лили. - Вот и замечательно! - воскликнул Спроус, поднимаясь с дивана, представляя все свое действо во всей красе. Жаль, что никто этого больше не видел, ему бы аплодировали. Но нет, этот спектакль был только для них двоих. - Прежде всего, больше не надевай этот свитер. Он просто ужасен, серьезно. Лили, стоило сказать правду своему парню. - Хватит, - уже не сдержалась она. - Уходи. На сегодня довольно. - Зачем же так грубо? - нагло ухмыльнулся Коул. - Я общаюсь с твоим парнем. Вот ты, кстати, в курсе, что Лили любит ромашки? - он обращался к ее парню, но смотрел на нее. Все просто: в этой комнате они, казалось, были только вдвоем. - Пасмурную погоду, черный кофе с двумя ложками сахара и музыку 60-ых. Но не путай, это только по вечерам. Она ставит будильник только на 7:01, но никогда на 7:00 просто потому, что ненавидит эти числа вместе. Она боится темноты, но никогда этого не признает. Эти вещи ты, наверное, прекрасно знаешь, но ты точно не знаешь, что она совсем не влюблена в тебя, - он затаил дыхание, пытаясь уловить все ее движения.       Кажется, именно в это мгновение тишины она наконец поняла, что этот спектакль только для нее. Его наглая ухмылка была только для нее и живой блеск его глаз тоже был только для нее. Она ошибалась, все это было не из-за самолюбия. - Лили, я, наверное, пойду, - послышался голос третьего человека, который существовал здесь вроде декорации. - Нет, подожди, - в волнении просила она. - Коул, чего ты хочешь? Зачем все это? - Я просто хочу, чтобы твой парень знал правду, - невозмутимо ответил Коул, пробуя вино и оставляя бокал на столике, точно как прежде перламутровую жидкость на вечеринке. - Очень важно всегда знать правду, - он подошел к ней почти вплотную, забывая о случайном зрителе. - Тогда скажи мне правду, - твердо произнесла она. За все это время в гостиной они не отвели глаз от друг друга ни на секунду. Дверь хлопнула, но они не заметили. Они остались в этом доме уже одни. - Я бы рассказал тебе миллионы вещей о том, что чувствую, да только об этом совсем нельзя говорить, - прошептал он ей на ухо, ощущая как она вздрогнула. - Тогда зачем ты пришел? - Я пришел, потому что ты уже давно знаешь правду, - ответил он, прикасаясь ладонью к ее щеке. - Ну и еще конечно потому, что у того типа был действительно ужасный свитер. Такие свитера носят только хладнокровные серийные убийцы, - ухмыльнулся он, и Лили засмеялась на его неуместную шутку. Черт возьми, в этом был весь он, а она ничего не могла с собой поделать. - Обещай, что никогда не будешь носить такие, - с улыбкой сказала Лили, зная, что он сделает с точностью наоборот, желая видеть, как она злится. Но какая разница? Может, их влюбленность состояла именно из этих бессмысленных вещей. - Слишком поздно. Мой шкаф уже заполнен ими до верха, - как всегда ухмыльнулся он, прикасаясь к ее губам.       Не обязательно говорить о том самом чувстве, которое не признают. Да, о нем не сочиняют стихов, не пишут романы и не говорят вслух, но есть в нем что-то такое, что не требует слов. Что-то совершенно неправильное, что заставляет делать самые глупые вещи, но только не говорить.       В конечном итоге ночь перестает быть такой мучительной и настает желанное облегчение. Выключается музыка, рассеивается дым, остается нетронутым вино в бокале, и выключается в окнах свет. Остается только один вопрос: что же то была за зеленая перламутровая жидкость в стакане?