Особый вид алкоголизма

Обычный выходной в общежитии. Глубокий вечер. Все давно разошлись по своим комнатам, как и Чимин, что ждет возвращения своего парня, спокойно пролистывая ленты соцсетей. Чонгук задерживается с Намджуном в студии, готовят какой-то очередной проект. А Пак без Чона спать не может, поэтому ждет. Не факт, конечно, что он планировал спать в прямом значении этого слова, но тем не менее. Парень уже собирался звонить Чонгуку и узнавать, где тот задерживается, как он самый появляется на пороге комнаты, от души ебанув дверью по стене. — Чонгук! Ты где был? — спросил старший, откладывая телефон в сторону. — Скучал, Минни? — ухмыляется младший, захлопнув дверь. — Конечно. Ты обещал вернуться пораньше сегодня, — нахмурился Пак. — Прости, милый, дела. Зато теперь я весь твой! — пропел Чон и одновременно, шатаясь, стянул с себя обувь и футболку. Чонгук наваливается на еще не до конца понимающего ситуацию Чимина, опрокидывая его на кровать, и принимается выцеловывать каждый сантиметр его шикарного тела. — Как же я хочу тебя, детка. До безумия хочу. — Чонгук, ты что пьян? — до Пака наконец доходит, когда он чувствует острый запах алкоголя. — Я пьян от любви к тебе, — протягивает Чон, стягивая с еще не сопротивляющегося возлюбленного его одежду. — Ты где был? С кем? — Я так хочу тебя, детка, — словно в бреду повторяет Гук. — Разведи свои шикарные ножки. — Чонгук, блять! Отвечай! — недовольно восклицает Чимин, пытаясь удержать руки парня, что лезут, куда не надо. — Это неважно. Сейчас я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь обо всем, — Чон освобождает руки и расстегивает свои джинсы, снимая их. — Чонгук, блять, я не хочу с тобой трахаться, пока ты в таком состоянии! — Как это? Мой малыш меня не хочет? Тогда я сделаю так, что захочет! Чон усмехается и рывком переворачивает Пака на живот, ставя того на колени и заставляя опереться на локти. Стягивает с него оставшееся нижнее белье и начинает активно целовать любимые бедра, оставляя миллионы маленьких засосов. Старший плавится от действий любимого, но не признается себе в этом, раздраженно закатывая глаза. Все-таки сегодня с этим зверем будет сложнее. Чимин не боится. Он понимает, что Чонгук в любом случае не сделает ему ничего ужасного, попросту не сможет. Чимин просто зол нереально, потому что не понимает, что за хрень вообще творится. Но эту хрень определенно нужно прекратить, чтобы хотя бы проучить младшего. Парню обидно, потому что он ждал этой заветной близости весь вечер, но состояние Чонгука, который нажрался без него и ничего не сказал, испортило все. Чонгук встает сзади, придвигаясь ближе и демонстративно потираясь о задницу Чимина внушительным стояком. Как бы Пак не пытался игнорировать Чона, он и сам уже неслабо возбудился. Но возмущения на этом не заканчиваются, потому что младший реально охуел в край. — Раз ты у меня такой непослушный, я не буду нежным, — шепчет Чон и сильно шлепает возлюбленного по ягодицам. — Чон Чонгук, прекрати немедленно! — вскрикивает Пак и подрывается с места, чтобы встать, но его быстро возвращают в исходное положение. — Тише, ничего не говори. Или я заставлю тебя заткнуться, — медленно проговаривает Гук и проталкивает парню в рот два своих пальца. Чимин буквально давится от возмущения и неожиданности, но не сопротивляется и на автомате начинает посасывать пальцы. Чонгук в очередной раз ухмыляется и снова ударяет Пака по пятой точке. Тот глаза закатывает, понимая, что никуда ему уже не деться, придется терпеть. Чон быстро пальцы вынимает и, не предупредив, проникает внутрь с другой стороны. Старший дергается, ибо Чонгук сейчас непредсказуем, а еще неприятно. Руками сильно сжимает подушку, опираясь на нее подбородком, и прикусывает нижнюю губу. У младшего, видимо, совсем тормоза отказали, потому что он почти сразу вставляет третий палец, начиная их внутри сгибать и массировать чувствительные стенки. Чимин вскрикивает и сильнее сжимает бедную подушку. Чон делает еще пару движений внутри, задевая чувствительную точку. Он таки добивается желанного стона своего возлюбленного, который хочет на стену лезть, потерявшись в пространстве. — Я знал, что тебе понравится, — шепчет Гук, проходясь носом по столь восприимчивой к ощущениям шее и вынимая пальцы. — Готов продолжать? — Что? Ах, Чонгук-а, подожди… — бормочет Пак. Парню не дают закончить предложение, так как Чон рывком входит в него сразу полностью, выбивая из груди Чимина громкий стон боли. — Блять, Чон Чонгук! Ты что творишь, сука?! — Я предупредил, что не буду сегодня нежным. Младший быстро разгоняется, набирая бешенный темп. Пак с трудом сдерживает слезы, от таких грубых действий Гука по всему телу расходится жгучая боль, не давая возможности хоть как-то отвлечься. Ситуация меняется в лучшую сторону, когда подсознание Чонгука пробуждает в нем частичку совести. Чон меняет угол проникновения, с нажимом проходясь головкой члена по простате. Чимин издает очередной полукрик-полустон, закатывая глаза, но теперь уже от удовольствия. Пак сходит с ума от таких контрастов ощущений. Он даже готов простить младшему его фокусы или хотя бы отложить их на потом, потому что сейчас им обоим слишком охуенно. Как бы там ни было, всегда и везде, секс с Чонгуком — самое большое великолепие в жизни. Чон и не думает замедляться, продолжая вколачиваться в любимое тело. Развязные стоны старшего действуют как очередная доза алкоголя, опьяняя еще сильнее. Чувствуя, что разрядка близка, парень переворачивает Пака, закидывая его до невозможности охрененные ноги себе на плечи. Чимин тянется к Чонгуку, обвивает его шею руками и целует. Чон делает пару финальных толчков, рычит в поцелуй и изливается в Пака, который тоже стонет и кончает себе на живот. Оба тяжело дышат. Но смотря на Гука, Чимин понимает, что у того еще уйма энергии, а значит отдыхать этой ночью не придется. — Ты ублюдок, Чонгук, ты знаешь это? — Но тебе же понравилось. *** Чимин медленно открывает глаза и вертится в постели. Поворачивается и видит сонного Гука, крепко обнимающего его за талию. Ничего нового. Парень снова поворачивается и как-то резко встает, сразу чувствуя ноющую боль во всем теле. Тогда-то и вспоминается все, а этому спящему красавцу хочется врезать нереально. Пак думает о том, что все еще не в курсе, где вчера так надрался его возлюбленный, поэтому решает оставить расправу с ним на потом. Старший вскакивает с постели, надевает где-то рядом валяющиеся шорты и футболку Чона и направляется на встречу очередным приключениям. По пути Чимин замечает настенные часы, которые ясно дают понять, что проснулись уже все. Даже Юнги, хотя тот, скорее всего, все еще дремлет где-нибудь на диване. Также Пак обращает внимание на зеркало, в отражении которого виднеется все еще полусонный юноша с пятнистой кожей, потому что Чон ночью не жалел ни своих губ, ни тела Чимина. Воспоминания, вызывающие смешанные чувства, тем не менее не отвлекают парня от его планов, потому что он все еще зол на всех вокруг.  — Кто вчера пил с Чонгуком?! — почти орет разъяренный Чимин, влетая в гостиную общежития. — Ну я, — отвечает помятый Намджун, принимая из рук Джина кружку кофе. — Чтоб больше никто блять с ним без меня не пил! — истерит Пак. Ребята поглядывают на Чимина вопросительно, так как по его виду тяжело понять, что конкретно случилось. Все, за исключением действительно спящего Юнги, пристально смотрят на юношу, ожидая хоть каких-то объяснений. Когда их не следует, а молчание затягивается, Джун, у которого явно похмелье, спрашивает: — Ну и че он натворил? — Да он приперся бухой в стельку и почти изнасиловал меня! — восклицает Пак, жестикулируя руками. — Ключевое слово — почти, — усмехнулся Хосок. — Чимин-а, если Чонгук доставил тебе удовольствие, это еще не значит, что он тебя изнасиловал, — с умным видом произнес Тэхен. — Да ничего ты не понимаешь! У меня все тело ноет! Он делал, что хотел! — продолжает возмущаться Пак. В этот момент, услышав крики до боли знакомого голоса, еле-еле разлепляет глаза Чонгук. Башка раскалывается, тело гудит, ведь оно явно не привыкло к такому количеству алкоголя (к последующему марафону как раз привыкло). Как бы не хотелось вставать, младший понимает, что надо, ибо раз Чимина рядом нет, значит что-то пошло не так. Чон лениво поднимается, натягивает где-то найденные шорты и на ватных ногах ползет к источнику шума. — Ооо, а вот и наш секс-монстр, — присвистывая, выдает Намджун. — Как голова? — Пиздец, — коротко отвечает Гук. — Судя по рассказам твоего парня, ты заслужил. — Что случилось? — удивленно спрашивает Чонгук. — Ты еще и не помнишь ни черта?! — взвизгивает Пак. — Ну конечно, надо ж было нажраться до беспамятства. — Что я сделал? Я реально смутно помню, — виновато выдает Чон, понимая, что что-то все же учудил. — Да ты блять почти изнасиловал меня, Чонгук! Ты не сказал ничего, напился, а потом пришел и творил, что хотел! — еще больше раздражается Чимин. — Я… Я сделал тебе больно? — взволнованно спрашивает Гук. — Мне больно не физически, а морально. Понимаю, что отдался тебе полностью, и ты имеешь полное право делать со мной все, что пожелаешь. Но я рассчитывал на хоть какое-то уважение. Я думал, что ты правда любишь меня и ценишь, а, оказывается, я просто игрушка, — с дрожащим голосом заканчивает говорить старший, еле сдерживая накапливающиеся слезы. Чимин разворачивается, начиная таки плакать, и собирается уходить. Чонгук пытается остановить его, но тот успешно вырывается и убегает к себе в комнату. Парни все глубоко вздыхают, понимая, что ситуация не самая приятная. А Чон ладонью к лицу прикладывается, потому что Пак ранимый и наверняка достаточно себе напридумывал. — Бля, ну как же так… — жалобно скулит Гук. — И что мне делать теперь? — Мы, пассивы, все такие, — говорит Тэ. — Общество втирает, что мы слабые и беспомощные, а на деле нам достается то, чего вы бы и не выдержали. Вот нервишки и сдают иногда. — Мы доверяем вам себя полностью, позволяя делать все, что вздумается, но взамен нуждаемся в чувстве защищенности, — добавляет Джин. — Чимина, наверно, просто напугала эта ситуация. Поговори с ним. Чонгук кивает друзьям в знак благодарности, ибо на большее сил не хватает, и плетется в сторону спальни. Он осознает, что виноват. Осознает, что в неадекватном состоянии мог как-то навредить своему любимому и обидеть его. От этого на душе кошки скребут, а голова по-прежнему болит из-за отходняка. Открыв дверь и войдя в комнату, Чон видит душераздирающую картину: Чимин сидит на кровати, прижав ноги к груди, и всхлипывает, уткнувшись лицом в колени. Спокойно смотреть на это и вправду невозможно, поэтому младший сразу же садится рядом с избранником и крепко обнимает того. — Дорогой, прости, пожалуйста. Давай поговорим. Я не могу видеть тебя таким, — по голосу Чона можно понять, что он всерьез обеспокоен. — Чонгук-а… — тянет старший, стараясь хоть чуть-чуть успокоиться. — Прости, Чимин-а, не плачь. Я виноват. Я не ожидал, что так будет, — не перестает извиняться Гук, вытирая слезы возлюбленного. — Я сказал, что ты ждешь меня, но хён предложил выпить чуток, мол, энергии набраться. Но все пошло не так. — Да я тоже хорош. На ровном месте такое устроил, — хихикает Пак. — Просто я не знал, где ты, с кем ты, плюс меня рядом не было. И вот… — Извини меня. Если бы я только знал, что все так обернется! — говорит Чонгук, опрокидывается на подушки и укладывает Чима сверху, крепко прижимая к себе. — Я не знаю, что на меня нашло. Просто весь этот случай… Ты был сам не свой, будто использовал меня. А я еще и сам начал загоняться на эту тему… — Прости, пожалуйста. Если хочешь, я больше вообще пить не буду. — Еще чего! — восклицает старший, вырываясь из объятий и седлая бедра Чона. — Будешь, но со мной. Пак широко улыбается, а потом сам наклоняется и страстно целует Чонгука, обвивая его шею руками. Ругаться совсем нет желания. Особенно из-за такой ерунды. И уж тем более, когда обоим известен такой шикарный и проверенный способ примирения. — Знаешь, я, кажется, все еще пьяный, — ухмыляется младший, сжимая пальцами задницу парня. — Тобой. И никогда не протрезвею. — Такой вид алкоголизма мне очень даже нравится, — шепчет Чимин и тянется к любимому за очередным дурманящим поцелуем.