Очередное собрание, и его последствия.

***

Очередное собрание королей за круглым столом. Куромаку, по своей привычке, пришел раньше всех. 《Дисциплина и точный расчет》- именно таким лозунгом он оправдывал свою чрезмерную правильность. Некоторые из-за этого считали его занудой, а другие хорошим и надежным союзником. Вторым, кто пришел на собрание, оказался Вару. Как бы странно это не звучало, но «зеленка» всегда приходил вовремя. Ну, конечно, он никогда не упустит шанса поиздеваться над кем-то. Особенно над Валетом Треф. Через тридцать - сорок минут стали подходить и другие клоны, а Феликс и Ромео обсуждали между собой проблемы с генератором. Вскоре все начали решать проблемы и обсуждать выгоду ходов от правителей того или иного государства. Рядом с Зонтиком стоял Алебард. Именно он. После того как его назначили первым министром, почти все обязанности легли на его плечи. Король, что, по сути своего трусливого характера, не мог давать указания, просто подписывал нужные бумаги. Первый министр знал, что если этому Валету доверить управление Зонтопии, то рано или поздно разруха и кризис грозит всему населению. Поэтому, даже не смотря на то что мужчина сильно уставал, не спал до трех, а порой и до пяти утра, это его мало волновало. Можно даже сказать, что он чем-то похож на Куромаку. Рядом с представителем Пиковой масти стоял высокий мужчина с золотыми волосами. Его костюм был такого же окраса, но странность заключалась в том, что у него было три глаза. Фиолетовые глаза пристально впились в сторону министра Зонтопии. Он внимательно скользил по фигуре, исследуя его. Не то чтобы Алебард вызывал у него какие-то чувства, скорее обычный интерес. Заинтересованность. Но вот только… в чем? Кир не вникал в разговоры, доносившееся от правителей соседних государств. Единственное, что он услышал, что некий Данте и Габриэль вновь не удосужились появиться. Куда больше его волновали собственные чувства. Стоило лишь закрыть глаза, и грязные мысли заполняли разум. Развратные… похотливые. Как к этому относиться, он не знал, особенно когда объект этих фантазий стоял лишь в нескольких шагах от него. Но у Кира нервы и терпение не из титана. Иногда, как бы сильно ты себя не сдерживал, все равно сорвешься. Похоть, как наркотик. И золотоволосый это прекрасно понимал. Наконец заседание подошло к концу. Многие были этому рады. Постепенно толпа начала рассасываться, Короли и Валеты покидали место собрания и возвращались в свои государства, чтобы вновь заняться обыденной рутиной дней.

***

В Зонтопии, как всегда, было тихо. Совсем изредка можно было услышать возгласы с улицы, или очередной лай дворовой собаки. Погода была безветренной, но сырой и душной. Легкая морось оставляла капли воды на траве и окнах замка. Алебард сидел за своим столом, где лежали многочисленные стопки бумаг с отчетами, указами и отношениями из соседних королевств. Шторки в комнате были задернуты, и единственным источником освещения была настольная лампа. Ее свет падал на очередной бланк, что министр усердно заполнял. Почти вся работа ложилась на его плечи, поэтому времени он тратил много. Глаза слипались, и их сильно жгло от нагрузки. Решив, что ему надо проветриться, Алебард распахнул окно и посмотрел вниз. Там же, на одной из узких улочек, маячила странная фигура, облаченная в черный плащ. Некто сильно насторожил и заинтересовал Алебарда. Ему было не столь интересно, скорее любопытно наблюдать за неизвестным. Тем временем фигура в плаще подошла к стражам, и вроде как у них завязался разговор. Охрана слушала реплики и лишь кивала головами, давая ответ. Отрицательный или положительный, не суть. Этот диалог был довольно долгим, поэтому окно было быстро захлопнуто, а шторы задернуты. Алебард не видел дальнейшего желания смотреть на все это, и, чтобы не терять времени даром, приступил к работе. Если бы он только знал, кто скрывается под этим плащом~

***

Сколько он уже сидит? Час, два… неделю? Министр полностью потерял счет времени. Из этого состояния его вывел стук в дверь. Мужчина поднялся со стула и открыл ее. За ней стояла та самая фигура в плаще. Черный подол был длинной в пол, и капюшон полностью скрывал лицо личности. Лишь только чувство, что даже не видя лица, Алебард чувствует ухмылку. Хотя нет… оскал. — Кто вы такой? — глупый вопрос. Будто он все же надеется получить на него ответ. Некто толкает министра обратно в кабинет, захлопывает дверь и защелкивает замок. Черная мантия спадает вниз, но подхватывается рукой. — Кир?! — в шоке выдает Алебард. Золотоволосый лишь ухмыляется и медленной поступью подходит к нему. Тот в свою очередь вжимается в кресло, будто пытаясь исчезнуть. Лицо Пикового выражает лишь интерес, ничего более. Для него это игра. По сути, вся жизнь - игра. У кого с судьбой, а вот у него с чувствами. А есть ли эти чувства вообще? Черт, сейчас не время думать об этом. Фиолетовоглазый подходит к Алебарду и садится тому на колени. Долго и пристально тот вглядывается в серо-голубой взгляд, пытаясь разглядеть то, что он хочет видеть. Тот, кто сейчас вжат в сидение довольно увесистой тушкой, был не в силах отвести взгляд. Зрачки метались во всех трех его глазах, и не могли остановится. Кир чуть прогнулся в спине, и, опираясь на его плечи, наклонился к губам. Сначала чувствовалось лишь теплое дыхание, от чего щеки министра начали пылать алым румянцем. Неужели такая серьезная личность, как он, может краснеть? Немного потрескавшиеся губы прижимаются плотнее, и горячий язык проводит по чужим губам. Почувствовав это, Алебард задергался, и, кажется, слабо запротестовал. Но кисти рук были схвачены за запястья крепкими пальцами и заведены над головой. Кир проводил языком по зубам, небу и сплетал его с языком Алебарда. Второй не хотел сопротивляться. Он не знал почему, просто… возможно это взаимно?Возможно… Вскоре после поцелуя, пока Алебард восстанавливал дыхание и глотал ртом воздух, Кир уже оттягивал ворот на одежде, оголяя острые бледные плечи. Снова поцелуй. Не долгий, переходящий на скулы, медленно сползающий на шею. Синеволосый мелко, пытаясь это скрыть, задрожал. Тот факт, что ему это нравится, позабавил Кира, и совсем на мгновение мелькнула ухмылка. Мантия продолжала сползать дальше. Оголилась грудь и торс. Теплые губы прильнули к соску, мокрый язык обводил его ореол. Рот Алебарда чуть приоткрылся, будто в немом стоне. Он не хотел признаваться в том, что ему… о, Боги… приятно. Кир встал с него. Потянув за руки, он заставил сесть Алебарда на стол, и сбросив одним движением руки все бумаги, уложил туда Алебарда. Одежда была окончательно скинута на пол, оставались лишь боксеры. Но вскоре и они были откинуты в темный угол, куда не проникал свет лампы. Когда ноги были разведены, лицо министра было уже не алым. Оно было бардовым. Кир приспустил свои штаны, а из кармана вытащил тюбик смазки. Выдавив его на пальцы, он с хлюпающим звуком смазал анальный проход и поэтапными движениями ввел один палец. Алебард закрыл лицо руками и тихо застонал. Ощущения необычные, чуть болезненные, но терпимые. Второй палец. Короткий вскрик опять заставил Кира ухмыльнуться. Ему доставляло удовольствие лишать анальной девственности того, кто даже не сопротивлялся. Достаточно разработав проход, Кир приставил член к анусу и провел головкой по кольцу мышц. Медленно вошел до половины, и, не дав привыкнуть, резко вошел до конца. Крик Алебарда был заткнут ладонью, по лицу резко потекли слезы, оставлявшие мокрые дорожки. С первыми толчкам грубыми и резкими, обильно полилась густая кровь, окрасившая пол в алый. Рот, все еще заткнутый ладонью, уже не издавал крик. Исходили лишь стоны, и плевать Кир хотел, что они выдавали лишь боль. Внутри было слишком узко. Так горячо и влажно, что каждый толчок внутри чьего-то живого тела вызывал головокружение и сносил башню. Эмоции, чья-то боль, похоть… Сколько часов стоны и вскрики отражались от стен той комнаты? Неважно… В один момент в глазах потемнело. Голова начала нещадно давить, в ушах звенело. А в низу живота было космическое облегчение. Мужчина покинул тело Алебарда, и вскоре синеволосый начал засыпать. Кир взял его на руки и уложил на близ стоявший диван.

***

Фигура в черном плаще покинула пределы Зонтопии. На столе кабинета Алебарда лежало письмо:

Не думай, что после этого у нас появятся какие-то «отношения». Ты мне просто интересен, ничего более. Неужели я смогу полюбить тебя, а, мусор?