Sliver

Она идет на звук многоязычного ругательства. Сначала на элвен, потом на тевине, строка на общем наречии на закуску. Хоук переложила метлу из одной руки в другую, радуясь, что у неё есть возможность делать это (имение Фенриса не станет довольствоваться простой уборкой — оно требовало экзорцизма, но она все равно предложила свои услуги). На пороге между главным залом и кабинетом, подняв ладонью вверх правую руку и задумавшись, стоял Фенрис, отбрасывая на стену тени от слабого свечения своих меток. Он не обернулся, чтобы поприветствовать её, только проворчал что-то, отчаянно стараясь достать нечто из своего запястья. — И почему мы так витиевато ругаемся? — она скрестила руки на груди и облокотилась о стену — и вздрогнула, задумавшись обо всем, что там могло накопиться за годы запустения. — Я... пытался положить книгу в шкаф и был наказан за свои попытки, — он потряс ушибленной рукой и произнес слово "шкаф" так зло, словно тот ударил его по лицу. — Даже мебель здесь злобная. И Хоук понимает, почему. То, что раньше было книжным шкафом, теперь стало руиной, стоящей на последней ножке и угрожающей рухнуть. Сам факт, что он умудрился положить туда хотя бы один пергамент, не говоря уже о девяти книгах, был чудом. Далеко не впервые Фенрис превосходил непреодолимые препятствия. — Твой шкаф — просто хлам. Тебе стоит просто выкинуть его на... Он обращает к ней предвещающий беду взгляд. — И куда я буду класть свои книги? На пол? Словно предложить нечто подобное было бы смертельным оскорблением. Хоук проглотила рвущийся наружу смешок и недоверчиво усмехнулась. — Создатель упаси... Она отстраняется от стены, практически ожидая, что её рубашка прилипнет, и, с благоговением осознавая, что это не так, шагает к нему. Она протягивает руку, ожидая, когда его гордость найдет подходящее время для того, чтобы принять помощь. Он тихо рычит и уступает, показывая причину своего негодования. Это самая крошечная заноза, которую Хоук когда-либо видела. Ей требуется весь её невеликий запас самоконтроля, чтобы не закатить глаза. Вместо этого она достает нож с пояса, надавливает им на занозу и продолжает давить, пока та не выходит наружу. Она легко отбрасывает её прочь и мягко поглаживает его ладонь большим пальцем. Хоук осторожно приближает его руку ближе, прижимаясь губами к месту преступления. Когда она поднимает взгляд, то видит, как выражение его лица смягчилось. Руку она не отпускает. — Вот так. Лучше?