Чем милы холодные воды Долгого Озера...

- Ты же промок до нитки! – только заметила Виллоу, видимо, когда первый шок прошел. - Угу… - кивнул хоббит, переступая с ноги на ногу. – Я перебрался через речушку вброд… А в моем случае это почти то же самое, что и вплавь. - Может быть… раз уж ты все равно здесь… пойдем в лагерь? - Где-то я это уже слышал, - Бильбо улыбнулся, вспоминая их первую встречу. Все-таки с тех пор девушка ужасно изменилась. Особенно разительные перемены произошли с ней за время отсутствия Бэггинса… Вроде бы, это та же милая, добрая Ветла, а вроде – вовсе уже и не та. Она стала как-то взрослее, серьезней… даже прикосновения ее рук сделались немного более жесткими. Но в то же время она показалась полурослику чуть более женственной, чем раньше, пусть это и кажется абсурдным с учетом ее нового облика. Это уже не была та беззаботная, смешливая девчонка, в темно-зеленых глазах появилась мудрость и опыт… Горький опыт, спросить о котором было боязно. – Но теперь я ни за что не откажусь от приглашения посидеть у костра в твоей компании. Ведь мне и нужно было в лагерь, я хотел поговорить с Бардом Лучником, срочно. У меня есть для него одно известие невероятной важности… - Ах да, конечно... - девушка вздохнула и как-то погрустнела… нет, вернее все же сказать, «посерьезнела» и встала со своего места, одергивая плащ. – Конечно, глупо было бы с моей стороны подумать, что ты пришел сюда за мной. - Ветла. Только, пожалуйста, не говори, что ты будешь меня еще и в этом обвинять. Мне и так пришлось тяжело… Хотя тебе, наверняка, было не легче. Я уже и надеяться не смел на то, что еще когда-нибудь тебя увижу. У нас столько всего произошло за это время… А потерять тебя и снова обрести – это... – обычно не страдающий косноязычием Бэггинс замялся, подбирая слова, - такое потрясение… Это все равно, что впервые увидеть настоящих эльфов и все сокровища Эребора вместе взятые, а потом умножить впечатления на тринадцать. Так что не удивляйся, если у меня сейчас мозги временно приобрели консистенцию овсянки… Я исправлюсь. Честно. - Милый мой, любимый Бильбо, - уводя полурослика за собой, светловолосая сжала его руку в своей чуть сильнее, чем того требовали обстоятельства. – Я ни в коем случае тебя ни в чем не обвиняю и ни на что не обижаюсь. Обида – бестолковое чувство, от которого человеку никакой пользы, один только вред, незачем на нее силы тратить… Кстати, об обидах. Как там Торин? - Для кого как… Как для Торина Дубощита – вполне неплохо, жив, бодр, полон сил и энергии. А как для союза людей и эльфов – ничего хорошего… Об этом я и хотел поговорить с вашим Бардом. - Хорошо, тогда не будем медлить… Ах, чувствуешь, у меня рука дрожит? Я до сих пор боюсь поверить в то, что мы снова вместе. Мне до сих пор немного страшно, что ты окажешься привидением и растворишься в воздухе, как только выйдешь на свет, и меня опять посчитают сумасшедшей… - Опять?.. - Да не бери мои бредни в голову… На подходе к лагерю они увидели зарево множества костров, мимо которых сновали человеческие и эльфийские тени. Многие его обитатели уже спали, но некоторые стояли на страже, а кого-то просто мучила бессонница. И даже потеряв все, что имели, даже в обстановке безмолвно нависшей угрозы войны эсгаротцы не опускали руки и не теряли боевого духа… Из какого-то шатра слышалась игра на лютне… хотя «игра» - это громко сказано, кто-то просто неумело пощипывал струны, зато запевал при этом какой-то незатейливый озерный мотив очень душевно, а еще несколько голосов подпевали этому горе-музыканту. А откуда-то издалека слышалась совсем другая музыка – печальная эльфийская песнь, выводимая голом таким чистым и звонким, что слушать его хотелось вечно. И тут Бильбо на память пришли его мытарства во дворце Трандуила и то, как он вынужден был скрываться от лесных эльфов. - Ветла, послушай, я не хотел бы лишний раз попадаться на глаза, так как почти всем известно, что я заодно с гномами. Я бы и сам мог незаметно проскользнуть между шатрами, но раз уж… - Но раз уж ты со мной, а я как всегда топаю, как олифант, ты хотел сказать? – без тени обиды ухмыльнулась девушка. - Ну… да, примерно это я и имел в виду. Так что я, пожалуй, надену свое Кольцо. Только я не хочу тебя пугать… Ты не бойся, когда я исчезну, то есть невидимым стану, хорошо? - Да уж постараюсь… Хоббит опустил руку в карман, колечко легко скользнуло ему на палец, но другой рукой он продолжал сжимать ладонь девушки. - Любимая, все в порядке?.. - Да-да. Пойдем. Бард Драконоборец, видимо, тоже страдал бессонницей… Хотя он был, скорее, их тех людей, кто этим недугом мог наслаждаться. Лучник сидел напротив своего шатра и ворошил палкой угли в костре. - Доброй ночи! – поздоровалась Виллоу с королем, который не любил, когда его именуют «Величеством». – Бард, в к тебе гости… ой… - девушка вздрогнула, обернувшись и заметив, что Бильбо снова видимый. - А, гномовский полурослик! – не без удивления проговорил наследник Гириона с поистине королевской вежливостью. – Здравствуй. Что же привело к нам слугу гномов, да еще и в столь поздний час? - Между прочим, ничей я не слуга, я Взломщик, - гордо заявил Бильбо с «придворной вежливостью», достойной Драконоборца. - Хотел бы я только знать, что это за стража проворонила такого лазутчика. Будь я настоящим бардом… ну, тем, что бренчит на струнах, сочиняя разные песенки и небылицы, обязательно написал бы сказку про девчонку и полурослика, которые застали врасплох и одолели целую армию… А еще «эльфийские следопыты»... тьфу ты, пропасть... Так чем же я обязан твоему визиту? Полагаю, тебя Торин прислал… если не сказать подослал? - Нет, - полурослик отрицательно помотал кудрявой головой, - я, если можно так выразиться, сбежал. Мне нужно было поговорить с тобой по одному очень важному делу… После того, как «гномовский полурослик» очень вкратце изложил суть своего дела, было немедленно решено собрать совет, на котором помимо дэйльского короля присутствовал даже король темнолесский. В обычной обстановке Бэггинса сам этот факт взволновал бы до глубины души, но сейчас хоббита занимали гораздо более важные мысли. И поэтому сейчас, завернувшись до пят в шерстяной плед поверх обтрепанного сюртука и эльфийской кольчужки, он прихлебывал из поданной ему чашки подогретое вино с таким деловым видом, словно бы был облачен в горностаевую мантию, и вел такую речь: - Я вам всем очень признателен, господа, за то, что согласились меня выслушать. Потому что ситуация, право, сложилась не из приятных – недоразумение на недоразумении… Я бы с удовольствием принес бы вам свои извинения за Торина Дубощита… если бы они имели хоть какой-то вес, а ведь из Короля Подгорного слова доброго в ваш адрес не вытянешь. Честно говоря… этот абсурд меня доконал. Вот у нас в Хоббитании народ намного миролюбивей и благоразумней… Но у меня ведь в этом деле и свой серьезный интерес есть. Четырнадцатая доля от сокровищ, причитающаяся мне по договору, вот, кстати, полюбуйтесь, - Взломщик достал из кармана сложенный во много раз длинный лист старой полинявшей бумаги, испещренной вязью частично выцветших чернил, и охотно передал его на всеобщее рассмотрение. - Хм, занятно… - Испепеление?.. - Так вот, я бы охотно учел долю, причитающуюся жителям Эсгарота… - он хотел машинально добавить «и лесным эльфам», но осекся, так как не был уверен, что остроухим по праву хоть что-нибудь полагается. А хоббит был сторонником справедливости, - прежде чем приступать к нашей дележке. Но Торин… Он вы не знаете Торина Дубощита так, как (к своему счастью или сожалению) знаю его я. Да я готов поклясться бородой Дарина, что он будет сидеть на своей горе золота и охранять ее похуже дракона, пока вы отсюда не уйдете. Да он скорее от голода умрет и всех своих товарищей заморит, чем позволит вам хоть на шаг приблизиться к его сокровищам. - Так ему и надо, - лаконично хмыкнул Бард. – Туда ему им всем и дорога. Упрямство – привилегия ослов, - добавил один из самых упрямых жителей Эсгарота. - Не могу тебя не понять и в некотором роде не согласиться, - не стал спорить Бильбо. – Но ведь зима приближается, ударят морозы, рано или поздно ваши припасы иссякнут, и даже эльфам в такую пору придется несладко. А Торин, повторюсь, скорее съест свои сапоги, чем позволит… О, кстати о сапогах! Слышали ли вы о Даине Железном Сапоге? - Конечно. Это то-ли-дядя-то-ли-кузен Торина Дубощита с Железного Кряжа. - Это его двоюродный брат. Но раз ты говоришь о нем так спокойно и даже… эммм… насмешливо, смею предположить, что вы не располагаете той информацией, которой владею я. Дело в том, что Даин – это не какое-нибудь гипотетическое яблочко на генеалогическом древе Длиннобородых, это реальная угроза. Я считаю своим долгом сообщить, что он находится в двух днях перехода отсюда. - Так близко? Как они успели?.. - Они с Торином обменивались посланиями с помощью воронов. - Проклятье! Нужно было следить за птицами и отстреливать их вовремя… - И Даин не один, а как минимум с полутысячей свирепых, тяжеловооруженных гномов, многие из которых были закалены в битвах с орками и не привыкли решать вопросы миром. Когда они доберутся до Эребора, у кого-то начнутся большие неприятности. И этим «кем-то» будет уже не Торин. - Я затеял этот поход, - вступил в беседу Трандуил, который до этого выглядел довольно отстраненным, но при этом внимал каждому слову. – Если хозяева горы оказались живы, то ситуация сложилась так, что в первую очередь я отстаиваю интересы наших товарищей и соседей, обитателей ныне сожженного Эсгарота. И эта новость меня огорчает… Эльфийский народ не хочет войны с гномами. Пусть Торин Дубощит и нарушил наши законы, это не может послужить поводом началу боевых действий. - Зачем ты сейчас все это говоришь нам? – нахмурился Лучник. – Демонстративно предаешь своих друзей? Или, быть может, хочешь нас запугать? Так у тебя этого не получится. - Не серчай, о Бард, победитель драконов, да не ослабеет никогда твоя рука, и да останутся твои глаза такими же меткими до глубокой старости! В жизни раньше не встречал человека такого подозрительного, как ты… А я ведь вам только добра желаю, честное слово. Я хочу уладить этот конфликт. - Ну и что ты сделаешь? – Драконоборец скрестил руки на груди. – Напечешь даиновским гномам сдобных булочек, чтоб те подобрели? Так не успеешь же за два дня. - Нет, - Бильбо пропустил насмешку мимо ушей, - я хочу предложить вам то, с помощью чего вы сможете добиться от Торина положительного ответа на любое требование. - Что же это?.. - Аркенстон Трайна. Хоббит достал из-за пазухи тряпичный сверток который почти ощутимо тяготил и жег его всю дорогу, развернул его и протянул сжимаемый в руке бриллиант. Сферический бриллиант чистейшей воды и безупречной огранки, ловивший и приумножавший каждый лучик света, искрившийся множеством крошечных радуг и сиявший так, словно вобрал в себя свет полной луны и звезд со всего небосвода. - Ай да мистер Бэггинс, ай да Взломщик… - восхищенно выдохнул Бард, осторожно принимая и восхищенно разглядывая эту великую ценность. И даже эльфийский король, знатный ценитель прекрасного, славившейся огромной коллекцией произведений искусства в своем дворце, смотрел на камень с неподдельным восхищением. - Берите. В обмен на Аркенстон вы сможете получить у Торина все, что пожелаете. Бильбо печально вздохнул. С одной стороны он был рад избавиться от этой ноши и понимал, что делает доброе дело и поступает правильно. Но правильно ли это было в отношении друзей? Не прав ли Бард, не является ли хоббит обыкновенным предателем, какими бы красивыми словами и идеалами он не прикрывался?.. Он и не заметил, как его ладонь накрыла узкая и теплая девичья кисть. Подняв глаза, Взломщик встретился с нежным взглядом Ветлы. Изначально девицу хотел выставить с глаз долой, ведь не женское это дело – военный совет, но потом решили, как любил говорит Бард «вреда от нее меньше, чем пользы». - Ты всамделишный герой, - прошептала она, склонившись к его заостренному уху и обогрев его своим дыханием, - прямо как в книжках. Нет, даже лучше, потому что ты – настоящий, здесь и сейчас, вместе с нами… Знаешь, Бильбо, если бы твою историю записать, это была бы лучшая книга на свете, она стала бы моей любимой. Я бы зачитала ее до дыр, а потом ходила и рассказывала бы всем наизусть… - Кхм… - Бард Лучник требовательно кашлянул и смерил влюбленных строгим взглядом, который подействовал на них, как ведро холодной воды. За пару минут магическое действие камня прошло, и потомок Гириона выработал устойчивость к драконовой болезни. – Мистер Бэггинс, а как ты объяснишь тот факт, что это сокровище вдруг оказалось у тебя, и почему ты распоряжаешься им, как своей собственностью. - Ну… - Бильбо смутился. – Конечно, оно не совсем мое… Совсем не мое. Но я же все-таки Взломщик, вор… Только Взломщик я порядочный, после своего поступка я больше не смею претендовать больше ни на какую долю сокровищ. Теперь я вернусь к гномам с повинной, и пускай они сделают со мной все, что посчитают нужным. - Бильбо Бэггинс, - обратился к нему король Темнолесья, – ты достоин носить доспех эльфийских принцев даже больше чем некоторые, для кого он был создан! - Спасибо огромное, Ваше Величество, - Бильбо скинул одеяло, встал и поклонился. Даже в темноте было заметно, как он зарделся от смущения. - Но вряд ли Торин Дубощит разделит мою точку зрения… Опыт показывает, что мы с ним мыслим в диаметрально противоположных направлениях. Так останься же с нами, и мы примем тебя как друга, предоставив лучшие условия, почет и должную защиту. - Я благодарю вас за это предложение… Но, боюсь, я вынужден отказаться. Мы слишком много пережили и далеко зашли вместе с друзьями, чтобы так просто бросить их под конец пути. Вот это было бы настоящим предательством. На такое я неспособен. - Хорош кокетничать, мистер хоббит, - проговорил Лучник, заворачивая великолепный бриллиант обратно в ветошь. – Мы уже все убедились в том, какой ты благородный, бескорыстный и бесстрашный, полно уже. А теперь оставайся… А то Торин ведь из тебя котлету, как пить дать, сделает. - Нет, Бард, - Взломщик горько усмехнулся, - я не шучу и не набиваю свою цену. Мне действительно пора уходить… К тому же, я обещал старине Бомбуру разбудить его ровно в полночь, а время уже близится. Не могу же я подвести этого добряка… И хоббит не поддавался ни на какие уговоры, даже тогда, когда Виллоу зажала его после «совета» в темном углу и высказала все свои сомнения по поводу этой скользкой ситуации. - Ты что, Бильбо Бэггинс, совсем с ума сошел??? Ты в горе серных паров надышался, или тебе взаправду жить надоело? – деликатно заметила она. – Бард ведь прав! И Трандуил прав!.. Или ты считаешь мнение двух королей недостаточно авторитетным? Если тебе наплевать на королей, тогда, может быть, ты послушаешь хотя бы меня? - Ветла, я же уже сказал, что должен вернуться… Могу ли я, хочу ли я, правильно ли это – не имеет значения. Потому что я Должен. - Бильбо… - девушка склонилась к его губам и запечатлела на них восхитительно-трепетный поцелуй. - Ммм… Это был очень весомый аргумент с твоей стороны. Но, по-моему, это запрещенный прием в дискуссии. - Ну, Бильбо… - голос Ветлы дрожал, но глаза оставались сухими и серьезными. – Да я волнуюсь не меньше, чем тогда, когда отпускала тебя на встречу с неизвестностью… С неизвестностью и с драконом. А теперь, я думаю, Торин будет не добрее старого ящера. Попомнишь ты еще наши слова, когда он тебя поджарит и съест… - Я бы хотел сказать, что он не такой и что он – мой друг… Но что-то моя уверенность потихоньку слабеет… Ах, вы умеете приободрить товарища. - Но это же просто нечестно. Это была такая сказочная, невероятная встреча… А мы толком не побыли вместе, и ты снова сбегаешь. - Я не сбегаю. Сбегают только трусы. Я похож на труса?.. - Нет, конечно. - Ну вот. А я просто совершаю стратегический ход. Я ухожу для того, чтобы вернуться. - Правда?.. - Правда. Обещаю. Когда девушка и хоббит проходили через лагерь в сторону реки, обсуждая по пути то, кто совершил более выдающийся подвиг – Бард Лучник или Бильбо Взломщик (оба склонялись, конечно, к последнему), от одной из палаток отделилась высокая тень. Это был длиннобородый старик в капюшоне, он подошел к полурослику и фамильярно похлопал его по плечу. - Отличная работа, мистер Бэггинс! Я всегда знал, что ты не так прост, как кажешься! - Гэндальф!.. – не веря своим глазам, воскликнул Бильбо. Гэндальф скинул капюшон и хитро прищурился, осматривая хоббита с ног, слегка полысевших после встречи с драконом и драконьим пламенем, до растрепанной макушки. - Ах, да! Я забыла тебе сказать, что Гэндальф приехал, - виновато улыбнулась Виллоу. - Впрочем, ты уже и сам заметил… - Гэндальф… - повторил хоббит, для которого сегодняшний день стал днем невероятных встреч и приятных неожиданностей. - Да-да, дорогой Бильбо, ты не обознался, а это имя, как и прежде, принадлежит мне. Я – это Гэндальф, а Гэндальф – это я, - усмехнулся старик. - Но где же ты пропадал все это время? Почему тебя не было так долго? Ты же бросил нас на самом опасном участке пути!.. Знал бы ты, что нам пришлось пережить… - «Бросил»? Выбирайте выражения, мистер Бэггинс. Я вас с самого начала предупреждал о том, что это ваше Приключение, а не мое, я просто не смогу провести вас всех за ручку от Шира до Одинокой Горы, и что мне в любом случае придется вас покинуть, вне зависимости от того, раньше это случится, или позже. И если бы ты знал, что Мне пришлось пережить, ты бы понял, что ваши поиски сокровищ – не более чем воскресная прогулка по сравнению с моими заботами… Так что скажи спасибо, что я вообще вернулся. - Спасибо, - пробормотал пристыженный Взломщик. – Прости, я ведь не хотел тебя обидеть… - Полно тебе… Я вовсе не обиделся. Бильбо тоже не мог обижаться на мага, и пусть в Темнолесье и в эльфийских подземельях, и в бочках на реке, и в горе с еще живым драконом хоббит и гномы не раз и не два поминали чародея незлым тихим словом, и кляли его затею, на чем свет стоит, но сейчас все плохое забылось и огорчения словно улетучились. - Я всегда знал, что ты – самый лучший Взломщик во всем Средиземье! Я переживал за тебя, но почти не сомневался в том, что ты и сам справишься, и за гномами приглядишь. Хотя некоторым из них, как я вижу, это не пошло на пользу… - Гэндальф, но где же ты был, позволь узнать? И как очутился здесь? И что… - Всему свое время, дорогой хоббит, не торопи события. Тем более что они, если я не ошибаюсь, уже подходят к концу. Тебе, конечно, не сладко придется, но, думаю, ты и из этой перипетии выкрутишься. Ждите новостей, которые и воронам не снились! Доброй ночи, молодые люди! На берегу Текучей Бильбо и Ветла еще долго не могли оторваться друг от друга, как парочка подростков, впервые дорвавшаяся до объятий и поцелуев, спрятавшись от родителей в каком-нибудь заброшенном саду. - Ты взяла в плен гномского хоббита, чтобы требовать за него выкуп, Фантасарэ? – засмеялся один из «эльфийских следопытов», который должен был помочь Бэггинсу переправиться на тот берег. - Нет, - невозмутимо улыбнулась девушка, - Подгорному Королю это все равно оказалось бы не по карману. - Как он тебя назвал? – удивился Бильбо. - А, никак, - махнула она рукой. – Всего лишь прозвище, забавное. Эти эльфы такие затейники… А перебравшись на противоположную сторону, Взломщик с тоской бросил прощальный взгляд на огни костров лагеря, которые издалека казались язычками свечного пламени и побежал к горе. Взобраться по веревке, сброшенной вниз с отвесной скалы, было намного сложнее, чем спуститься вниз, тут уж пришлось попотеть, и усталость давала о себе знать. Наверху у него осталось лишь одно желание – доплестись до своего спального места и хоть ненадолго забыться сном, желательно без сновидений. - Бомбур, просыпайся, твоя смена заканчивается, - потормошил хоббит за плечо храпящего толстяка. - А? Что? – гном спросонья протер глаза. – Ах, Бильбо, это ты… А мне такой чудесный сон снился… Тот самый, мой любимый, про пиршество. - Рад за тебя, - устало улыбнулся Бэггинс, устраиваясь на ночлег. - Ты не представляешь, как ты меня выручил! Я тебе очень, ну прямо вот столько, - он широко развел руки, - благодарен! Если тебе от меня что понадобится – ты обращайся, не стесняйся… - Не за что, дружище, поверь, благодарить меня действительно не за что…