Горячая

Кларк стояла у плиты и что-то сосредоточенно строгала прямо на сковороде. Это бесило донельзя, но внешний вид девушки не оставлял возможности прекратить или хотя бы прервать её действия. Маленькая блондинка в огромной (потому что его) рубашке, с голыми ногами и небрежным пучком на голове, ну какая тут к чёрту кухонная утварь… Гриффин блаженно закатывала глаза, двигаясь в такт музыке, которую нигде не было слышно. «Опять мой плеер стащила, зараза!», подумал Беллами, но тут же забыл об этом. Бёдра девушки оголялись с каждым движением, а ритмичные постукивания ножом по сковороде перестали откровенно раздражать, перейдя в несколько иную плоскость восприятия. «Что же ты со мной делаешь, принцесса?» Будто в ответ на эту реплику, девушка улыбнулась шире и, виляя аппетитной попой, опустилась на корточки, чтобы проверить что-то в духовке. «А что я буду с тобой делать… Ух!» — Беллами? Ты уже проснулся? — поинтересовалась совершенно серьёзная Гриффин, вынимая наушник. — И как же ты меня спалила? — улыбнулся Блейк. — Единорог с твоих трусов перепутал зеркало с дверцей духовки и, ммм, позировал мне, — подмигнула девушка, откладывая плеер. — Эх, — только и вздохнул хозяин бельевой редкости, которая сдала его самого, ну и вставшего друга тоже. После недолгого молчания, Кларк вдруг спросила: — Хочешь чего-нибудь? — Ага, — он почти серьёзен. — Кофе? — изогнув бровь. Почти. — Тебя, — улыбаясь во все тридцать два. — И что же нам с этим делать? — в тон ему, «случайно» задирая край рубашки. — Ну, я даже не знаю, — растягивая слова, приближаясь, намеренно медленно. Слишком медленно. — Какие будут предложения, принцесса? — А я только хотела отдаться тебе, ммм, полностью… — «Белл, я сейчас заплачу! Возьми уже её!» — Но раз тебе не охота со мной морочиться… — «Блейк, тут вообще-то тесно! Не мог трусы побольше купить?» — Может хочешь хот-дог? — «Да знаю я, что это Кларк выбирала!» — Погоди, я быстренько, — и мисс Гриффин принялась доставать булки, сосиски, кетчуп, горчицу и кучу всяких баночек, о наличии которых он даже не знал. Босые ноги, маячащие перед глазами, а ещё трёшка возлюбленной, подпрыгивающая при каждой попытке достать что-то с верхних полок… «Всё, я всё!», — поставил Беллами диагноз себе и окружающему его абсурду, а затем, подошёл к своей девушке. Сзади. — И что ты делаешь, а? — невинно хлопая ресницами, спросила она. — А что я делаю? — уточнил Блейк, придвигаясь ещё ближе. — Сводишь меня с ума, — охнула принцесса, когда он обвил её талию одной рукой и чуть приподнялся (ей пришлось встать на цыпочки). — Я всего лишь помогаю тебе достать корицу, милая, — выдохнул Беллами ей в ухо и протянул склянку с приправой, опускаясь. Но Гриффин слетела с катушек, повернулась на сто восемьдесят градусов и, вцепившись в шею Блейка, буквально впилась в него поцелуем. Несчастная корица была отброшена в сторону, а руки парня сами собой переместились на пятую точку так удачно развернувшейся девушки. Беллами её целовал. Эта мысль возникала каждый раз, и каждый раз она не могла поверить, а он, чёрт возьми, убеждал. С каким-то безумием исследуя её тело руками, пока они были в одежде, позже губами… («Да и чем он меня только не исследовал!») Он не оставлял права на промедление, не то что на остановку. А тормозить, честно говоря, не хотелось, потому что он был рядом — с ней, на ней, в ней. («Где он только не был…») Кларк загоралась от прикосновений, это он усвоил ещё когда они были «просто друзьями». Ходили в кино, она утыкалась в крепкое мужское плечо в грустный или очень страшный момент, а он проводил рукой по её волосам, иногда касался щеки… Даже отсутствие света не могла скрыть её напряжения. Да, он любил трогать свою принцессу. И сейчас, она просто таяла от лёгкой щекотки по бёдрам, всё сильнее вжимаясь в его тело. «А ближе можешь? Ну не настолько же, аааа!» Блейку снесло крышу немного позже, но не менее тотально. Не прекращая поцелуев, он посадил её на стойку. Она ахнула от неожиданности (ха-ха, Гриффин мечтала об этом с тех самых пор, как он вошёл на кухню!), это решило всё и даже больше. Он буквально напал на её шею, прекрасно зная: вот он — последний рубеж. Через пять стонов и порванную футболку, потому что желание исцарапать ему спину к едреней матери было сильнее всего, Кларк прорычала (о, да!): — Бел. Ла. Ми. Но останавливаться на достигнутом это так не для него… — Чего хочет моя принцесса? — прикусив особо чувствительно место на шее, почти пропел Блейк. — Ты шутишь, да? — «Батюшки, да у неё ещё есть силы на саркастический тон? Плохо работаешь, Белл! Ну-ка поднажми». Твою мать, как он поднажал… — Ааааах, — прозвучало на всю квартиру. — Так чего хочет моя принцесса? — к чести Гриффин нужно сказать, что для человека, у которого вот-вот треснут трусы, Блейк был чересчур спокоен и безмерно жесток. А когда его пальцы вдруг оказались на внутренней стороне бедра… Сопротивляться стало совсем глупо. — Те. Бя. — Я не расслышал, — проводя рукой выше. Щекоча грубоватыми пальцами. За что ей всё это? — Я, — довольно членораздельно. — Та-а-ак, продолжай, — он что залез под рубашку второй рукой? — Хочу, — умница, дочка! Осталось немного. — Как интересно, — гладить последние позвонки прохладными подушечками это очень нечестно. А её кожа горит. — Тебя, — победа! Она горит. — Докажи, — прямо в губы. Они горят. И она доказала. На вопрос «Чего хочет мой король?», он ответил «Тебя», но принцесса была неумолима: — Много сладкого вредно. — Но ты же горячая! — Обожжёшься ещё! Пришлось уговаривать.