Даже сильный может пасть

       Бакуго давно наблюдает за одним рыжим придурком. Он начал замечать, что улыбка Киришимы больше не такая искренняя и маска дружелюбия натянута, словно струна на гитаре. Пусть сам Киришима и делает вид, но изменения в его поведении были заметны, если только немного присмотреться. Кацуки ничего не делает, потому что знает. Знает, что это не его дело, тем более он не Деку, чтобы совать свой нос в чужие дела.        Но кто бы знал, как под этой маской светлого парня Эйджиро сложно. Он словно угасал, как огонь под сильным ветром. С каждым днём ему всё сложнее и сложнее притворяться, что всё хорошо, ничего не произошло. Киришима сильный — это заметно по тому, как он себя ведёт и всегда пытается помочь своим товарищам, искренне за них волнуется. Мало, кто сможет нести чужое бремя на себе.        Такие люди именно из-за этого перегорают и больше не могут стать прежними. Их можно сравнить с психологами, что постоянно слушают чужие проблемы и пытаются им помочь. Приходя домой каждый такой врач чувствует себя опустошённым. Они отдают частичку себя, помогая другим. — Ты не должен так себя гонять, акула без мозгов, — парень вздрагивает, когда слышит за собой голос блондина. Ему не хочется, чтобы даже такой грубый человек, как Бакуго волновался за его состояние. Киришима ведь ничего не просит взамен своей помощи. Всё чисто из добрых помыслов. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Бака. Ты, как хочешь, а я пошёл домой, — акула пожимает плечами, натягивая на своё лицо привычную ухмылку, смотря на взрывного парня. А после просто уходит, оставляя Кацуки одного в классе.        Эйджиро действительно чувствует себя пустым, но не показывает это другим. Он привык к тому, что на таких людей всем плевать и они сами сгорают в остатках своего огня жизни. Ночью — слёзы, днём — улыбка. Этот цикл продолжает изо дня в день, словно вся жизнь Киришимы — день сурка.        Каждый раз приходя домой Красный Бунтарь просто запирается в своей комнате и старается сдерживать слёзы от остатков души. Он прекрасно знает, что плакать — значит показывать свою слабость, как мужчины. Но даже сильный может пасть. — Сколько ты ещё будешь притворяться, Киришима, дурья башка? — рыжего больно бьют по голове, и тот может видеть недовольно лицо Кацуки. По этому лицу можно понять, что он в ярости и уже желает избить парня перед собой. — Я всё ещё не понимаю, про что ты говоришь, Бакуго, — Эйджиро в ответ лишь смеётся и трёт голову. В очередной раз надевает маску дружелюбного и весёлого парня, хотя внутри уже давно мёртв.        Бакуго уже давно надоело наблюдать за тем, как Киришима буквально на глазах трескается. Наверное, если бы душевное состояние отражалось на теле, то тело Эйджиро было бы всё в трещинах. Можно было бы сравнить с тем состоянием, когда он пользуется своей причудой защиты.        За это время многое произошло: несколько новых приключений, свежих ран, падение Всемогущего, ученики академии теперь живут в общежитиях, которые построил Цементос.        Остальные ребята из класса тоже замечали, что Красный Бунтарь начал вести себя по другому. Он каждый раз задумывается о чём-то, стал отвлекаться и более рассеянным, а взгляд перестал быть таким живым, как раньше. Он словно потух, словно не смог защитить свой внутренний огонь жизни. — Только посмотри на себя. Посмотри на то, кем ты стал. Размазня, — алые глаза горят нескрываемой яростью. Сейчас Кацуки находился в комнате Эйджиро и его совсем не радовало то, как выглядит второй. Он застал как раз то время, когда акула мог снять с себя все маски и быть собой. — Отвали. Без тебя знаю… — парень кривит губой, смотря в пол. Сейчас он сидел на коленях посреди комнаты. Совсем не хотелось, чтобы кто-либо видел его в таком состоянии. Это не то что должен был увидеть Бакуго. Киришима сильный, но даже такие могут сломаться. — Не отвалю. Ты задрал. Ты задрал каждый день отдавать себя всего, чтобы помочь своим друзьям. Ты задрал каждый вечер уходить в свою комнату и плакать. Ты мужик или кто? — блондин подходит чуть ближе к Эйджиро и надменно на него смотрит. Может показаться, что он это делает только из-за того, что Красный Бунтарь считался неплохим соперником, но это было из-за совсем других целей. — Можно подумать я без тебя не знаю?… — ответ на слова Кацуки прервали. — Тебе не обязательно переносить это всё в одиночку. Мы ведь друзья. Для чего нужны друзья, если сам ты отдаёшь всего себя для них, а в ответ ничего не получаешь? — Бакуго тяжело выдыхает, присаживаясь на колени и решается на следующий шаг: обнимает рыжего, прижав к своей груди. Он ненавидит проявлять нежность или какие-то подобные сопливые чувства, но и видеть этого парня в таком подавленном состоянии не хочется. — Если тебе настолько тяжело, то я помогу тебе, Киришима. — Бакуго… — на глаза выступают слёзы, но Эйджиро просто смеётся. Он даже и подумать не мог о том, что такой человек, как Бакуго поможет ему. Он вообще не думал о том, что кто-то захочет помочь. — Если об этом кто-то узнает — я тебя взорву. Даже с твоей защитой, чёртов рыжий пидор, — недовольно рычит блондин. В любом случае Кацуки пообещал себе помочь Киришиме, а значит это сделает. Герои ведь всегда спасают других. — Я понял. Спасибо, — сейчас немного легче, словно трещины, которые только сильнее расходились, помогают склеить, восстановить прежний вид.        Это вовсе не дружеская помощь. Это простая влюблённость и старание защитить то, что тебе дорого.