Сладкий сон

      — Иккинг, ты же знаешь, я не догоню тебя, но я попытаюсь! — уже в который раз воскликнула Астрид в воздух, но парень ее все равно не услышал.       Пылкий нрав не давал ей уступить, и девушка начала снова ускоряться на своем драконе. Ее волосы цвета пшеницы яро развивались в воздухе, голубые глаза были устремлены только вперед и только к победе. Большая скорость, азарт, неукротимая воля — сейчас все в ней кипело; и вот она почти нагнала его, но Иккинг и Беззубик снова исчезли в безумной вспышке. И снова, она их не смогла догнать!       Раздраженная, где-то даже свирепая, девушка пилотировала на близлежащий островок. Спрыгнув с дракона и погладив его, Астрид попросила Громгильду полетать некоторое время самой. Хофферсон легла на траву, смотря в небо; сердце бешено колотилось: дикий и стремительный полет, злость на парня и пылкость сыграли свою роль. Грудная клетка стремительно вздымалась; девушка закрыла глаза, пытаясь немного успокоится. Ох, уж, этот Иккинг, пусть попробует только прилететь сюда!       Небо было ярко-голубым, но слегка затуманенным белыми перьевыми облаками. Ласково светило солнце, слегка пригревая своими лучами. Астрид наслаждалась этими моментами, минутками вожделения, которые порой не уловишь на Олухе. Ветра не было, стоял такой редкий, полный штиль. Слышался шум моря, который так же ласкал слух и успокаивал девушку.       Хеддока все не было, Хофферсон думала, он еще не заметил ее отсутствие. Она открыла глаза в знак подтверждения своих мыслей и снова увидела пустое ярко-голубое небо с перьевыми облаками. Пролежав еще некоторое время, Астрид уснула на траве, пригретая лучиками солнца. Издали за ней изредка посматривала Громгильда, охраняя сон своей хозяйки. Так же и сам парень уже некоторое время наблюдал за своей возлюбленной со стороны, дабы не попасть под ее горячую руку. Иккинг знал, как можно усмирить свою пылкую Астрид, просто ему нужно было выждать некоторое время, пока девушка сама немного остынет.

***

      Ей снился он, обнаженный и разгоряченный, мускулистый и такой сексуальный, что во сне она не могла оторвать от Иккинга взгляда и перед ним она была абсолютно нагой. Астрид лежала на кровати, на спине, изнывая от желания к нему, а парень, нависая над ней, только мучал и игрался с уже столь напряженным телом, которое сейчас уже получит разрядку. Он развел ей ноги, наклонившись, вовлек Хофферсон в поцелуй; параллельно вставив два пальца в нее.       Сейчас, во сне, Астрид ощущала их так ярко, как никогда прежде. Сладкий, головокружительный и страстный был поцелуй, и она молилась, чтобы он не заканчивался никогда. Девушка трепетала, стонала под руками и губами Иккинга, ощущая сильнейшую химию между ними.       Все было бешено и страстно, что в реальности она слегка извивалась и постанывала, а Хеддок сидел рядом с нею и смотрел, примерно представляя, что снится его девушке. В таких снах Астрид была достаточно часто, и Иккинг уже знал, когда нужно превращать этот сон в безумную явь.       Он навис над нею, всматриваясь в ее прекрасные и такие любимые черты лица. Пальцы рук начали уверенно ласкали внутреннюю часть бедра девушки, вырисовывая только ему понятные руны; губами жадно целовал тонкую шею, оставляя засосы на светлой коже. Иккинг был уже заведен, возбужден; штаны казались ему, уж, слишком узки и тесны и парень был готов уже сразу овладеть Астрид, не дожидаясь, пока она проснется.       Вокруг них, казалось, воздух раскалился до предела, будто в кузнице, хотя погода не была такой уж жаркой. Хофферсон чувствовала все эти поцелуи и прикосновения сквозь сон, ей казалось, что ее ласкают двое, и она вдвойне таяла и растворялась в своих ощущениях, не понимая, что явь, а что сон. Стоны становились все громче; Иккинг уже не выдерживал, ему скорее хотелось трахнуть эту безумно горячую и сексуальную девчонку.       Астрид начала уже выходить из своего горячего сна, все больше чувствовав мужские прикосновения и грубые поцелуи. Хеддок быстрым движением стянул обувь, колготки и трусики с девушки; откинув ненужные вещи, приподнял хрупкое тело и, задрав юбку, он пристроился между ее ног. Теперь Иккинг накрыл своими губами губы Астрид, забирая у той остатки воздуха. Голова начала кружится у обоих, девушка уже проснулась, наслаждаясь явью; парень чувствовал, как ее руки обвили шею, а ноги — тело. Она все сильнее притягивала его к себе, чувствуя через ткань брюк возбуждение.       После Иккинг резко встал и потянул за собой ничего непонимающую Астрид. Трава приятно щекотала ступни девушки. Он подвел ее к большому дереву, развернув спиной, Хофферсон поняла уже, что будет дальше. Парень еще сильнее задрал юбку на талию, быстро стянув брюки и трусы, подхватил Астрид за ягодицы и, придержав несколько секунд, резко вошел в нее. На поляне раздался громкий и протяжный стон удовольствия. Он посильнее сжал ее ягодицы и начал двигаться сразу в бешеном темпе. Астрид не ожидала такой прыти от Иккинга, ее безумно заводило быть зажатой между ним и деревом, чувствовать некоторую беспомощность и невесомость. Над ухом раздавались его полустоны-полурыки; частое и рваное дыхание. Сейчас были только он и она: их слияние тел. Оба почти сходили с ума от удовольствия, обоим не хватало воздуха.       Иккинг давно мечтал взять грубо Астрид, по-животному, даже по-драконьи. Его безумно заводило, что девушка была узкой, он чувствовал членом каждую клеточку, знал, какое удовольствие сейчас приносит. Ее стоны, уже полухриплые. Он на минутку остановился, чтобы поцеловать, смять пересохшие губы, укусить, прорычать, показать, что он главный. Девушка таяла и таяла, растворялась, разрывалась на атомы, снова, снова и снова. Дикий, как зверь Иккинг заводил, властный в эти минуты, такой сексуальный. Она запустила руки в его волосы, трогая темно-каштановый волос, на автомате, не понимая, что делает. В глазах была пелена.       И опять дикий ритм, крики, стоны. Он ощущал, что Астрид кончает, и тело сильно сжимает член; ее сразу же пробила мелкая дрожь. В такие минуты по телу прокатывается тело, начинает колоть руки и ноги и внизу настолько приятно сводит, что девушка чуть ли не теряет сознание. Руки вцепились в плечи, чуть ли не раздирая экипировку. Но он не останавливается, и Хофферсон накрывает одним оргазмом за другим. Иккинг тоже чувствует, что он уже на подходе, все быстрее насаживая Астрид, то ускоряясь сам, подводит себя к оргазму. С громким рыком, замирая, он изливается в девушку; от горячей струи спермы она кончает еще раз. Рыки, стоны последний раз раздались над поляной.       Астрид схватилась за шею Иккинга, и он понес ее, на то место, где Хофферсон лежала ранее. Он выскользнул из нее, положив ослабленное полуобнаженное тело на траву; лег сам и прижал девушку к себе, обнимая и согревая.       У обоих не было сил даже что-то говорить, и через несколько минут Астрид и Иккинг уснули.

Да и слова, они были не нужны.