Третья первая любовь

Джилли. Эви сидел за столом в своём кабинете, торопливо набирая на компьютере текст контрольной работы. За год, прошедший со дня ареста Грегора в жизни омеги изменилось так много, что порой ему казалось, что это сон. И он всё ещё боялся проснуться. Но постепенно страх уходил. Суд над Грегором получил очень широкую огласку, и хотя адвокат пытался выторговать как можно более мягкий приговор, ссылаясь на психическое состояние подсудимого, этого сделать не удалось Грегор был обречён на пожизненное заключение в Островной тюрьме, откуда за всю её историю не было ни одного удачного побега. Сейчас он находился именно там, и, судя по тому, сколько раз он лежал в больнице с разного рода повреждениями, компания его не пришлась по вкусу и тамошним сидельцам. Эви унаследовал деньги Лайона. А когда Хайрамы стали спрашивать его, что он намерен с ними делать, Эви озвучил то, о чём думал давно: - Я хочу построить что-то вроде приюта. Для омег. Чтобы им было куда пойти, если с ними в семье обходятся плохо. Чтобы подростки могли найти там убежище. Чтобы омега, который забеременел, не имея партнера, мог получить там нормальную помощь и поддержку, чтобы он мог жить со своим малышом, не отказываясь от него. Чтобы он научился жить самостоятельно, понимаете? И сделать выбор тогда, когда сам этого хочет. - А ты молодец, малыш, - заметил Сэнди, - лично я – «за». Ну а остальные Хайрамы никогда не имели привычки возражать, если Сэнди был «за». Благо, на выборах в парламент партия прогрессистов и её глава полковник в отставке Харрингтон набрали решающее большинство голосов и смогли отменить некоторые, наиболее жёсткие законы в отношении омег. И первое, что сделал Харрингтон на посту главы правительства – закрыл исправительные заведения для омег, предложив вместо этого ввести сеть кризисных центров для оказания медицинской и психологической помощи. Желание Эви в этих условиях было вполне осуществимым. Так что за полгода удалось найти подходящее здание за городом, отремонтировать и переоборудовать его, нанять персонал из омег и бет. Конечно, Эви не занимался всем этим в одиночку. Он бы и не справился один, если бы не поддержка всех Хайрамов и Лукаса. Более того, когда Эви заявил, что у него нет необходимого образования, когда речь зашла о том, кто будет главой центра, Сэнди и Арчи в один голос заявили, что Эви должен сдать экзамены и получить аттестат зрелости, который он так и не успел получить, попав в исправительное заведение. - У моего внука должен быть образованный супруг! – заявил Сэнди. Так что Эви пришлось ещё раз побывать в своей школе – на экзаменах. По прихоти судьбы он сдавал свои выпускные экзамены вместе с классом Кэсси, на два года позже, чем следовало бы. Юные омежки из класса Кэсси, знавшие его историю – в самых общих чертах газеты раструбили её на всю страну - смотрели на него по-разному. Кто-то, как Кэсси – с восторгом, как на героя, кто-то с удивлением и непониманием. Им всем уже нашли альф и многие мечтали о счастливой семейной жизни. Эви не обижался. Он только надеялся на то, что никто из этих омежек никогда не придёт искать убежища в его кризисном центре. Экзамены Эви сдал на отлично, как собственно и собирался два года назад и подал документы в колледж. Пока только в колледж, но ведь не всё сразу. Тем более, что в медицинском колледже открыли отделение психологии – готовить персонал для будущих кризисных центров по всей стране. А ещё партии прогрессистов готовила законопроект о высшем образовании для омег. Так что всё, несмотря на сопротивление консервативной части общества, потихоньку сдвигалось с мёртвой точки. Так что Эви был благополучно зачислен в колледж и сейчас делал контрольную работу, пользуясь временем, свободным от дел в центре. Неожиданно в дверь постучали, и вошёл один из служащих центра: - Эви, там новенький прибыл. С тремя малышами, хочет тебя видеть. - Почему именно меня, - удивился Эви, - вы что, его чем-то напугали? - Да нет. Всё в порядке. Он говорит, что он твой родственник. Его зовут Джилли Ланс. - Джилли? Конечно, я иду. Эви торопливо встал и отправился в приёмную. Почему Джилли решил уйти от отца? Вроде бы он говорил, что Кирк не обижает его и любит детей… хотя Эви ничего не знал толком. С Кирком его отношения откровенно не складывались, хотя формально они вроде бы помирились. Но Кирк по-прежнему был холоден к сыну, а когда Эви попросил разрешения навещать Джилли и маленьких братиков, резко сказал во время их последней встречи: - Если этот парень надел тебе на палец кольцо, это не значит, что ты стал порядочной омегой. Тебе не место рядом с моими детьми, я хочу их воспитать, как положено. И не смей сбивать с толку Джилли – он меня устраивает такой, какой есть. Эти слова Кирка причинили Эви такую боль, какой он не испытывал уже давно, но он сумел сдержаться. «Вообще-то я тоже твой сын, папа, сын, которого ты предал!» - хотелось выкрикнуть ему, но он промолчал, понимая, что Кирк, не желая признавать свою вину в произошедшем с сыном, стал винить во всём именно его. Так что он больше не хотел встречаться с отцом, и их общение ограничивалось лишь звонками по формальным поводам. Джилли Кирк никогда к телефону не звал, хоть Эви и просил. И вот теперь Джилли здесь. Что же всё-таки случилось? Джилли ожидал Эви в приёмном покое. Его старших детей забрал на игровую площадку воспитатель-бета, а младший, годовалый хорошенький омежка смирно сидел на руках у отца, перебирая крупные разноцветные шарики, нанизанные на нить. Увидев Эви, Джилли снял тёмные очки и Эви ужаснулся, увидев огромный синяк на пол-лица. - Вот я какой красивый, – жалко прошептал Джилли, - Не прогонишь? - Конечно, нет! Как ты мог такое подумать? Ты можешь быть здесь столько, сколько нужно! - Это хорошо, - вздохнул Джилли, - потому что я решил уйти от твоего отца и попробовать жить самостоятельно. Правда, Кирк так легко не откажется от детей… А суд может счесть мои слова глупой омежьей блажью… - Какой ещё блажью? – возмутился Эви, - Это отец тебя так? За что? - За то, что я устал молчать и подчиняться. Я попытался с ним поговорить. Попросил пригласить тебя на ужин как-нибудь, клянусь, я не сказал ничего плохого… А он как с цепи сорвался. Избил меня… Напугал малышей… А ночью он… он… Джилли не смог сдержаться и всхлипнул, но видя, что малыш тоже готов зареветь загнал слёзы внутрь. - Он тебя изнасиловал, - тихо сказал Эви, чувствуя, как внутри медленно начинает расти злость. - Он же мой супруг. Разве супруг может изнасиловать? Он ведь имеет право делать со мной всё, что пожелает… - Ещё как может, - зло улыбнулся Эви, - Делаем так. Сейчас ты идёшь к врачу, он тебя осмотрит, сделает фотоснимки, потом они будут приложены к его заключению. Потом тебе покажут комнаты – у нас сейчас есть несколько свободных, выберешь, какая больше понравится. И думаю, тебе надо отдохнуть. А за детьми пока присмотрит персонал и другие омеги – у нас немало таких как ты. Тебя поймут. И ты сможешь здесь отдохнуть, собраться с мыслями и начать строить жизнь заново. - А… аа… Кирк? Он за мной не придёт? - А ты хочешь, чтобы он пришёл? - Нет. Нет. - Тогда не волнуйся – у нас отличная охрана. Единственные альфы, которые допускаются на территорию центра – это мой супруг и его родня. Но они ничем не будут помогать Кирку, не бойся. - Спасибо тебе… - прошептал Джилли, - и знаешь, на самом деле я ушёл не только из-за побоев Кирка… Если бы было только это – может быть я и стерпел. Но я подумал о Лаки, - Джилли кивнул на сына, который уже оставил бусы в покое и задался целью засунуть в рот кулачок целиком. - Я подумал, - продолжил Джилли, - если мой сын-омега вырастет и совершит ту же ошибку, что и ты, и я в своё время… полюбит не того альфу… И Кирк так же легко откажется от него, как отказался от тебя, а я не смогу защитить его так же, как не смог помочь тебе. И я решил, что я буду любить моего сына за то, что он просто мой сын, и что у него будет право на ошибку, за которое не придётся платить ужасную цену. Поэтому я ушёл. Тебе не кажется, что я говорю глупости? - Нет, Джилли. Ты просто умница, правда. И я верю, что у тебя всё будет хорошо. И у Лаки тоже – ведь у него самый замечательный папа на свете. Джилли улыбнулся, а Лаки, мигом среагировавший на знакомое слово «папа», вытащил кулачок изо рта, потряс им и отчётливо произнёс: - Папа! Бу! Через два дня, когда Джилли более-менее освоился в центре, туда заявился Кирк, догадавшийся, куда мог уйти супруг. Но Джиллли отказался разговаривать с Кирком, а когда тот пробовал настоять на своём, охранники центра быстро показали, что они хоть и беты, но могут окоротить любого альфу. Сцена была безобразная, и Эви с Брайаном возвратились из города уже когда она почти закончилась. Завидев Эви, Кирк бросился к нему, пылая праведным гневом: - Это всё ты! Ты во всём виноват? - Я? – спокойно сказал Эви, - хочешь сказать, что я избил Джилли и изнасиловал его? - Я не делал ничего подобного! Ну да, я немного перестарался, но омега должен знать своё место! - На коврике у двери? – ехидно спросил Эви. - Ты как с отцом разговариваешь? – зарычал Кирк. - Вообще-то, - заметил Эви, - юридически ты мне не отец. Ты же отказался от меня в тот день, когда отправил меня в заведение. И, насколько мне известно, свои права восстанавливать и не подумал. Кирк замолчал. Он просто не знал, как вести себя с этим новым Эви, который вёл себя так свободно, как будто был альфой а не омегой. И он растерянно сказал: - Эви, я, правда, перегнул палку с Джилли. Но я не хотел. Пусть он возвращается, я не трону его больше. Я к нему привык, мне плохо без него и без детей тоже. Так пусто дома… Скажи ему, чтоб вернулся. Тебя он послушает. Эви покачал головой: - Нет. Пусть Джилли успокоится и придёт в себя. Давить на него я не стану. А когда он будет готов к разговору с тобой – вы поговорите. Но не жди, что он вернётся к тебе. По крайней мере, сразу. Он не верит тебе, отец. Так что сейчас ты сядешь в машину и поедешь домой. А дома ты будешь думать, как сделать так, чтобы вернуть доверие Джилли. Если ты, конечно, хочешь его вернуть. Он не твоя собственность. Привыкай. Кирк Ланс хотел сказать ещё что-то, но напоровшись на взгляд Брайана только безнадёжно махнул рукой, сел в машину и уехал. Эви не стал смотреть вслед отъезжающей машине. Сегодня в репродуктивном центре сказали, что у него будет ребёнок. И он очень хотел сделать сюрприз своему альфе. Грегор. Грегор лежал на больничной койке, косясь на серое небо, клочок которого был виден сквозь решётку тюремного окна. Он уже не в первый раз попадал в эту больницу, всякий раз после побоев и группового изнасилования. Он сделал уже несколько попыток покончить с собой, но ему не давали. Всякий раз лечили, откачивали и отправляли обратно в камеру – каждый раз в новую, где его встречали всегда одинаково – избиениями и изнасилованием. Сначала он пытался сопротивляться, но других альф было больше и действовали они сплоченнее. Теперь он уже не сопротивлялся, но это всё равно не спасало. Каждая новая камера превращалась для него в новую пытку, а охрана казалось, не замечала ничего. Но умереть ему не давали. Сегодня его должны были выписать и вновь отвести в камеру, так что возможно, уже завтра он снова окажется на этой же койке избитый до полусмерти и с порванной задницей. Так и есть. Тюремный медбрат молча швырнул на койку Грегора обноски, служившие здесь одеждой. Охранник жестом приказал переодеваться, а когда Грегор сделал это – повёл по знакомому коридору и отворил дверь одной из камер. Здесь Грегор уже был – и здесь его изнасиловали в первый день пребывания в тюрьме. Дверь захлопнулась за спиной и на Грегора насмешливо уставились восемь пар злых глаз. Наконец тот, кто верховодил в камере, насмешливо произнёс: - О, явилась наша сучка! Мы слышали, у тебя была очень бурная сексуальная жизнь. Вся тюрьма тебя поимела – теперь твоя задница уже не такая тугая, да? Грегор молчал. Он понимал, что бить и издеваться будут в любом случае, но сам сопротивляться уже не мог. А вожак насмешливо продолжал: - Значит, так. С сегодняшнего дня – ты наша шлюха. Не будешь выёбываться – не получишь лишних пиздюлей и задница целее будет. Ты понял? - Да, - тихо произнёс Грегор. - Что ты понял? – продолжал издеваться вожак. - Я – ваша шлюха, – сказал Грегор. - Отлично, умный мальчик, - усмехнулся вожак, - давай, отрабатывай. Пока ротиком. И он жестом поманил к себе Грегора. Грегор подошёл ближе и опустился на колени. От удачной попытки самоубийства его отделяло ещё шесть бесконечных лет. Уголовник. Небольшой ухоженный домик в пригороде. Обычный для людей среднего класса со средним достатком. Окна приоткрыты – вечер тёплый, из кухни тянёт вкусным запахом, а на крыльце немолодой альфа с резкими чертами возится с малышом. Мимо проезжает школьный автобус, тормозит, из него выходят двое подростков – один постарше, другой помладше. Они учатся в разных школах, но ездят домой на одном автобусе. И младшего – омегу не задирают даже самые задиристые альфы. Всем известно, что за своих пасынков отчим-альфа может свернуть башку и сказать, что так и было. Мальчики весело здороваются с отчимом, младший берёт на руки маленького брата, а старший идёт помогать папе на кухню. Так у них обычно проходят вечера – ужин, телевизор, разговоры друг с другом. Потом мальчики отправляются делать уроки, а альфа помогает своему омеге укладывать ребёнка. Может, кому-то такое и скучно, но только не альфе, который с юности участвовал в криминальных разборках трущобных банд, потом стал главарём одной из них, потом подчинил себе весь район, а потом и город. Всю предыдущую жизнь он только тем и занимался – строил свою преступную империю, сражался с другими преступниками, бегал от полиции, сидел в тюрьмах. А потом, совсем недавно, он встретил этого омегу – и решил – всё, хватит. Он просто хотел дожить остаток дней в покое со своим омегой и его сыновьями, к которым привязался, как к родным, а о таком счастье, как собственный ребёнок уже и не мечтал. А когда его омега забеременел, оказалось, что уйти из той среды, в которой он вращался годами – не так просто, и он вынужден был на время покинуть своего омегу, чтобы решить всё миром. Его сын родился без него, его омега болел после родов, а сам альфа не мог ничем помочь, хотя и рвался вернуться. И глупые мальчишки решили заработать денег на еду для малыша и лекарства для папы. Заработать известным способом. И заработали. Но их первый и последний клиент оказался таким ублюдком, что младший после него долго болел и еле выжил, а старшего долго мучили кошмары. Когда альфа смог вернуться, он вытянул из старшего эту историю. И он решил отомстить ублюдку во что бы то ни стало. Но прежде стоило позаботиться о семье – и он купил дом в пригороде, записал мальчиков в хорошие школы и заставил их посещать психолога. К счастью, он не опоздал, и страшных последствий для их психики удалось избежать. Но старший узнал на фотографии в газете их тогдашнего клиента и ночью снова кричал во сне. Альфа узнал всё о человеке по имени Грегор Уиллис. Он внимательно следил за приговором суда и, узнав о пожизненном заключении, улыбнулся акульей улыбкой. Пара звонков нужным людям в нужные места – и тюремная жизнь Грегора Уиллиса превратилась в сущий ад на земле. Альфа специально попросил, чтобы этот ублюдок не сдох слишком быстро, и его просьбу выполнили – ведь он до сих пор был очень уважаемым человеком… в определённых кругах, хотя и отошедшим от дел. Теперь у него была семья и он знал, что любой, кто посмеет причинить зло его омеге, его мальчикам или его малышу будет жалеть об этом всю жизнь. Как говорится, порядочный альфа должен защищать своих. Просто ночь. - Эви… - Ммм?... - Ну не засыпай, а? - Ну что ж ещё-то? Вроде мы уже всю программу выполнили… - Точно? - Точно… Мне в колледж с утра… А тебе в больницу, ненасытный извращенец… - Тогда давай спать. - Что?.. - Так ты ж сказал – мы всю программу выполнили… - А поуговаривать? - А как? - Вот так, например… - Ммм… Ты что делаешь? - Не нравится? - Очень нравится… ааа… Эвиииии… пожалуйстааа… - Так то лучше… считай, что уговорил, аааххх… малыш, твой отец сексуальный террорист… - Ага-ага, и папа тоже… - Но ты же меня любишь? - Я вас обоих люблю… - И мы тебя… ооочень… А луна, случайно заглянувшая в окошко, смутилась и покраснела. КОНЕЦ.