Romeo

      «Ривердейл это сплошная чистая поэзия» — так всегда считал, считает и будет считать Джагхэд Джонс до скончания веков. Какие бы происшествия (убийства), какое бы горе не свалилось на эту, пропитанную туманом и кленовым сиропом, землю, всё будет здесь идти своим чередом: все будут играть свои роли, строить заговоры, Блоссомы будут хвастаться и щеголять своими рыжими шевелюрами и великим достоянием кленового сиропа (никто не знает, что они любят больше, сладкую жижу или своё фамильное «огненное» отличие), а Джонса будут считать наркоманом-аутсайдером и чуть что, сразу показывать на него пальцем, мол «вон, самый тихий, ставлю сто баксов — он здесь Иуда!». Он ничего никогда не отвечал, и вряд ли когда-либо это делал, привык, ведь это разумно, разумно… Он никогда не отвечал, молчал, как окунь, пока в его жизни не появилась Элизабет Купер. Пока эта девушка, не вбежала в его жизнь на своих тонких ножках, с вверх торчащим золотым хвостиком, сверкая своими умопомрачительными глазами, словно яркими аквамаринами.       Она была прекрасным человеком, способным на преданность, сожаление, самопожертвование и искренность. Она была прекрасной девушкой, в этом полуночник никогда не сомневался.       В вечер той злосчастной вечеринки, которую устроила Бетс только лишь из лучших помышлений, Джаг ответил. Пожалуй, слегка неуклюжим хуком справа. Всё бы хорошо, но ему тоже ответили. И ответили не неуклюже, а чётко отработанным ударом так, что он полетел в стол, с быстро синеющим фингалом. Его тогда затмила злость. Хоть он и был зол на Бетти, но говорить кому-то так о ней, он просто не мог позволить, он не мог позволить кому-то (а особенно этому тупому футболисту-бабнику) обижать своё сокровище, что бы она там ни сделала, у неё найдётся веская причина, он в этом точно уверен.       «А я всё это время думала, что ты предпочитаешь любить, а не драться.»       «И то, и то.»       Это засело в голове. Джагги знал, прекрасно понимал, что изменился и никогда не будет прежним. Он отступил от своих стальных принципов из-за неё, из-за его чувств. Теперь Джагхэд Джонс знал точно, что ради этой блондинки, он всегда сможет превратиться из романтика в грозного вояку, лишь бы защитить его Бетти Купер