For you I'm ready to change

Твоя любовь - самая грустная радость. Это крест на плечах. И я должен его донести. Я не умею летать. Но если ты будешь падать, я прыгну в пропасть, чтобы тебя спасти.

       — Эви. — тихий, нежный шепот ласкает слух Эвена. Ему не верится, что это правда происходит с ним. Ему кажется, что все вокруг него исчезло, остались лишь руки Исака на его талии, его голова на плече Найшейма. И все это так чертовски неправильно. Все должно быть совсем не так.        — Эвен, кто это? — тихо спрашивает Соня. Она знает, что Найшейм совсем не тот человек, который подпустит к себе кого-то незнакомого так близко, — Ты слышишь меня?        Эвен слышит, но не в силах ответить. Вверх над ним берёт паника, воспоминания о том ужасном дне накрывают его пеленой. Он напуган. Найшейм отдаленно слышит крики Сони, видит перед собой не менее напуганного Исака, тот что-то говорит ему. Он бы так и находился в прострации, если бы не Вильям, который облил его холодной водой.        — Спасибо, — шепчет, пришедший в себя Эвен, глядя Магнуссону в глаза. — Соня, прости, я… я хочу побыть один.        Никто не останавливает его, но Найшейм чувствует прожигающие спину взгляды. Он также чувствует себя виноватым перед Соней, ведь этот день должен был быть для них самым счастливым, который они запомнят на всю жизнь, хотя с последним проблем точно не будет.        — Эй, ты, стой! — Вильям догнал и остановил, идущего за Найшеймом Вальтерсена, — куда собрался?        — Но ведь Эвен…        — Он сказал, что хочет побыть один, ты глухой что ли?        — Он ведь в таком состоянии, разве не опасно его оставлять одного?        — Знаешь, — лицо Вильяма окрасила ухмылка, — ты последний человек, который может говорить о его состоянии. Ты же Исак, верно?        — Да, но откуда ты…        — Интуиция. Да, и Эвен часто, напиваясь, говорил о тебе. Ты не изменился, если верить его словам, но не обижайся, я думал ты красивее.        — Ох, прости, что разочаровал тебя.        — Ну, это ты умеешь.        — Ты кто такой вообще? — Вальтерсену не нравится этот тип: заносчивый, высокомерный, да и с Эвеном, кажется, много времени проводит. Эта мысль пробивает разум Исака. Он — ревнует.        — Я просто друг твоего бывшего лучшего друга, которому ты разбил сердце, лишил семьи и смысла жизни.        Эти слова больно ударили в сердце Исака. Он сам все это прекрасно знает. Знает, что все испортил и он не может выразить словами, как ему жаль. После того, как он узнал, что Эвена выгнали из дома, он несколько раз приходил в дом Найшейма и слезно просил у его родителей прощения. Вальтерсен признался им, что все выдумал, просил вернуть Эвена, на что те лишь сказали, что не примут «неправильного» сына. Оставив, попытки достучаться до родителей, Исак принялся искать Найшейма, но все его попытки были тщетны. Он не забывал Эвена никогда, все эти восемь лет бережно храня память о нём. Если бы от воспоминаний о нем в саду Исака росли цветы, то он гулял бы своему саду вечно. Он понял и принял свои чувства слишком поздно.        — Я, думаю, что сейчас ты его больше не отпустишь, — разорвал тишину Вильям, — но хорошо подумай сможешь ли ты стать для него самой сильной опорой, сможешь ли стать достойным его любви? Он много пережил и ещё один удар будет для него последним. Я дам тебе это, — в руках Магнуссона была большая тетрадь, — это тетрадь Эвена. Здесь он хранит свои рисунки, стихи. Здесь его жизнь: с тобой, без тебя и после тебя. Прочти и просмотри все это. Если решишь, что сможешь доказать ему, что ты больше его не предашь, то адрес его работы на последней странице там же мой номер.        — Спасибо.        Вильям молча оставил его одного. Исак решил, что лучше прочтет все дома, но любопытство взяло вверх и он прочёл стих на первой странице и только тогда он понял, насколько Эвену было плохо.

Лезвие острое - твой друг. Не бойся поранить себя, милый друг. В ладошку правую возьми, По гладкой коже проведи. Свободу дай обидам, злости. Кровь сегодня будет гостем. И шрамы тоже не помеха, Один, другой, как лучик света... И может близкие поймут, что клетка* мне не чертов друг.