Паучьим взглядом

      Рахнера в глубокой задумчивости стояла, поворачиваясь из стороны в сторону. Гардероб был полупустой, и это только добавляло паучку задумчивости. Будучи жуткой фетишисткой (программирование помогло), она колебалась между черным винилом с алой оторочкой и белыми кружевами с кожей.       — Мишааа! — позвала она.       Он пришел через пару минут, на ходу пытаясь застегнуть рубашку. Арахни подошла к нему и ласково убрала его руки, а затем аккуратно застегнула все пуговицы одну за другой. Нежно взяв его за ворот рубашки, она хорошенько дернула шелковый отворот на себя, а потом аккуратно поправила правую часть отгиба, коварно улыбаясь своему мужчине. На ней сейчас не было ни единой нитки, так что она перехватила своего раба за плечи и задницу, вжав беднягу в свою туго накачанную грудь.       — Мой умница, твоей хозяйке нужна помощь. — промурчала паучок ему, аккуратно куснув за мочку уха. Она отошла на шаг и призналась, — Я не знаю, что надеть! Поможешь выбрать?       Любой нормальный мужчина после такого предложения своей дамы попытается сбежать. Но бедняжка перед ней не мог этого сделать! Рахнера честно пообещала себе следовать его выбору и разглядывала его, склонив голову на бок.       — А какие варианты, моя красавица? — спросил он.       — Это… — она выудила гарнитур из винила, — или это.       В другую руку пошло кружево.       — М-м… — протянул он, — И какое впечатление мы хотим произвести?       — Именно поэтому, мой хозяин, я тебя и позвала. Давай на секунду сменим роли и ты подумаешь хорошенько.       — Так… — он кивнул, разом сбросив всю нерешительность ее игрушки. — Давай все же это.       Он указал на виниловый костюмчик.       — Смотрится немного инфернально, но ты — домина, поэтому белые кружева будут уместны, когда все тебя узнают. А пока что — черное с красным.       Она была целиком согласна с его ходом мыслей. Снимать с него поводок было очень возбуждающе — он становился таким решительным и властным… Ей хотелось подчинить его своей воле, схватить и… но это потом.       Рахнера нарочно медленно одевалась, томно глядя на своего владельца. Его, разумеется, проняло — девушка-паук обладала отменным набором чувств и ощущений, помогавших ей разгадать реакцию Миши на свои действия. Сейчас у него повысился сердечный ритм и расширились зрачки, его выдохи стали теплее и более влажными — ее мини сценка с одеванием крепко завела парня. Она довольно улыбалась, заканчивая свой танец и финальным аккордом подошла к нему для долгого поцелуя.       — Ты очень помог, — сказала она, глядя ему в глаза. — А теперь — марш одеваться!       Миша только кивнул и поспешил в спальню. Она шла за ним, неслышно перебирая лапками по паркету второго этажа.              Вообще, ее надувное тело оставалось для паучка загадкой или, вернее сказать, неизведанными возможностями. За те пять недель, что она провела в надутом состоянии, раскрылось столько всего…       Великолепный слух и чувство вибрации. Два, или даже три ощущения равновесия — она так и не могла пока отделить одно от другого. Зрение со спектром значительно шире человеческого — она видела тепло и часть ультрафиолетового света. Причем, разными глазами разные спектры.       Надутая потуже, она силой не уступала своему хозяину-игрушке, а кое в чем была и лучше его. Несмотря на первоначальные заверения о безопасности ее когтей на руках, она, подобно кошке, могла выпустить острые части коготков из кончиков пальцев. Острые и твердые настолько, что они царапали сталь. Спину Мише она хорошенько тогда разукрасила… Собственно, он окончательно отошел буквально неделю назад.       А уж бардак в ее голове… Бывшая Александра никогда не замечала в себе тяги к БДСМ. Рахнера же наслаждалась играми со своим рабом. Но, к некоторому разочарованию ее владельца, для нее это была именно игра. Ей совершенно не хотелось как-то ему навредить, или - того хуже — унизить. Паучок искренне привязалась к своей игрушке и, кажется, даже немножко влюбилась. Ей нравилось дразнить его, тискать, связывать и опутывать, но делать ему действительно больно — никогда! И поэтому она очень переживала из-за того злосчастного эпизода с исполосованной спиной…              Тем временем ее любимый раб окончательно оделся и причесался. Арахни подошла к зеркалу, проверяя свой вид. Нет, все отлично.       — Когда мы уезжаем? — спросила Рахнера, в пол оборота повернувшись к мужчине.       — Не позже, чем через час, госпожа.       — Ты так и собираешься звать меня госпожой весь вечер? — она приглашающе подняла руки.       — Увы, нет, — он подошел к ней вплотную, обнимая ее тонкий стан. — Хотелось бы, но нет.       — Хорошо, дорогой, — ее виниловый костюмчик слегка поскрипывал — она гладила своего владельца по голове, — Я буду твоей послушной куколкой…       — Это тоже не стоит делать, — он поцеловал ее грудь, упиханную в черное декольте. — Будь просто собой. Тебя надуть посильнее?       — Нет. Иначе я на тебя наброшусь.       — Тогда я перекушу, и поедем?       — Да, — кивнула паучок. — Ты, разумеется, возьмешь этот черный гроб?       Она сжала с двух сторон его милые щечки, гладко выбритые и пахнущие одеколоном. Красавец он у нее все-таки.       — Угу, — пробурчал красавец. Рахнера рассмеялась и отпустила его.       Они спустились на кухню, во владения Светы. Та, разумеется, быстро все сделала и поспешила удалиться — арахни вызывала в девушке якобы неприязнь, а на самом деле — смущение.       Скрывать что-либо от Светланы Михаил не считал нужным. Это, собственно, и оттолкнуло Свету от него — увидев, что ему действительно нужно от женщины, она предпочла остаться просто экономкой. А вот их с Рахнерой отношения нельзя было назвать даже дружескими — попривыкнув друг к дружке, девушки быстро нашли общий язык, особенно в отсутствие хозяина дома. Света, с ее разрешения, водила в дом своего парня и совершенно не хотела, чтобы об этом знал Михаил.              Спустя полчаса паучок аккуратно загрузилась в гигантскую утробу люксового внедорожника, - естественно, черного и блестящего, как ее надувная задница. В целом ей тут было удобно, но та самая задница с трудом поместилась даже в него. Ее владелец собственноручно уселся за руль, и они величественно отчалили на бал.              ***              Не встретив по пути никаких трудностей (пробок — и тех не было) Рахнера, со своим хозяином-игрушкой благополучно доехали до шикарной гостиницы в пригороде, снятой на время бала целиком. Их прямо от въезда в гостиничный комплекс вежливо, но непреклонно направили на парадный въезд, и Миша, чертыхнувшись, проехал, куда сказано.              — Ты не сказал, что будет ВОТ ЭТО! — прошипела паучок, осматривая через тонировку стекла подсвеченный фасад здания, широченный проход и толпу фотографов перед красной дорожкой. «Как в чертовых Каннах или на церемонии кинокритиков! Кошмар… Но я сама хотела сюда приехать. Ладно, Рахнера, улыбаемся и машем». Цитата из любимого мультика пришлась как никогда кстати.       — Я начисто забыл о том, что гости-участники выходят здесь, прости пожалуйста. Я-то раньше входил как обычный приглашенный…       Он остановился прямо напротив входа, вышел из машины и галантно протянул своей паучихе руку, помогая ей спуститься.       Их машина отъехала — расторопный паренек в ливрее гостиницы уселся за руль еще до того, как Рахнера вышла из машины — и они остались вдвоем аккурат перед началом ковровой дорожки, огражденной столбиками с канатом.       Она шокированно улыбалась десяткам фотокамер, ослепляющих вспышками и стрекочущих, как полк сверчков. Ее владелец, впрочем, тоже не больно-то привычный к подобному, был явно смущен.       Он потянул ее за собой, наигранно спокойно проведя девушку-паучка через эту толпень, они поднялись по ступеням короткой лестницы и вошли в холл гостиницы.       — С тебя причитается, мой дорогой! — стиснула ладошку хозяина Рахнера, продолжая улыбаться. Не то чтобы такой прием был ей неприятен, но почему бы не воспользоваться моментом? Склонность к драматизму и капризам Рахнера приобрела недавно, справедливо посчитав, что иногда, как, например, сейчас, закатить мини-скандал очень уместно.       — Ты сама хотела сюда приехать, Рахнера, — справедливо заметил он. — Да, забыл, ну дак ничего страшного и не случилось!       Он был кругом прав, так что немного смущенная паучок разжала хватку и еле заметно кивнула.       — Я… просто не…       — Все в порядке, моя красавица, — он с искренней улыбкой стиснул ее когтистую ладонь. — Мне тоже не по себе.       Паучок улыбнулась ему в ответ, как всегда растаяв от его улыбки. Сердиться на него положительно невозможно!              ***              Фетиш-бал, уже четвертый год проходящий в роскоши и гламуре, превосходил все ожидания Александры-Рахнеры. Она всего один раз была на чем-то отдаленно похожем (комик-кон в Москве), и то, что было вокруг, отличалось даже больше, чем Московский фестиваль от фестиваля в Сан-Диего.       Горки шампанского, куча снующих вокруг официантов, подчеркивающих торжественность и элитарность бала безупречными манерами, живой оркестр и множество шикарно одетых гостей… Оправившись от первоначального шока, Рахнера с некоторым разочарованием поняла, что этим местом правит эпатаж.       На сравнение с комик-коном ее натолкнуло присутствие сотен надувных кукол, сделанных под заказ… героини игр, комиксов, даже фильмов гордо демонстрировались своими хозяевами. И она действительно вполне вписывалась в окружающую ее фантасмагорию, хотя таких шедевров, как она, было мало — большая часть девушек оказались до гротеска искаженными сексапильными вариациями женских персонажей гуманоидного типа. Навроде Супер Девочки с декольте больше, чем у Рахнеры и совершенно микроскопической юбочкой. Или Вдовой из стрелялки от Близзард, с кормой таких размеров, что паучок едва сдержала смех. Вдвоем с ее владельцем, они прошли через пестрый хоровод счастливых обладателей надувных прелестниц и Михаил подвел ее к одной из зон отдыха с мягкими диванами, узкими столиками и креслами.              — Миша, она… потрясающа! — воскликнул некто среднего возраста в элегантной серой двойке, поравнявшись с ними. Он окинул ее на редкость мерзким взглядом, чуть не истекая слюньками. «Фу-у! Извращенец!»       — Это кто? — поинтересовалась паучок, недовольно скрестив руки под грудью.       — Рахнера, позволь представить: Андрей Прибельский, мой, в некотором роде, соратник по увлечениям.       Поежившись от раздевающего взгляда господина Прибельского, Рахнера пробормотала:       — Рада знакомству…       — Андрей, это Рахнера, надувная арахни.       — А… она… ты… — бессвязно начал господин Прибельский и родил наконец цельную фразу: — Ты же ее заказал, да?       — Да, — Миша аккуратно взял девушку за руку. — И что?       Последний вопрос ее владельца расставил все по местам — сказано это «И что?» было поистине ледяным тоном. Паучку не составило труда заметить страх и растерянность в глазах собеседника. «Если я сейчас его не осажу, он рано или поздно будет пытаться меня домогаться…»       — А то, что она — твоя…       — Хам, — максимально спокойно сообщила Рахнера, добавив уже Мише: — Знаешь, дорогой, у тебя довольно неприятные «соратники».       — К сожалению, теперь знаю. Извини пожалуйста, вероятно, мне все же следовало прийти сюда одному.       — Эй, что за дела? Ну, ладно, извини, чего ты…       — Не стоит за него извиняться, — улыбнулась расхрабрившаяся паучок, не обращая на мужчину внимания. — Ты не его отец, чтобы отвечать за его невоспитанность.       — Чего?.. Ты совсем что-ли охренела, надувашка?!       Вокруг них уже собралось порядочно народа, и сейчас все молча смотрели на незадачливого знакомого Михаила. Рахнера инстинктивно выпустила когти, готовая поставить нахала на место собственными силами, но ситуацию разрядила миниатюрная милашка-шатенка в коротком платье незаметно подошедшая к ним:       — О, привет, Миша… Вау… это… — девушка восторженно рассматривала паучка. — Представишь свою спутницу?       — Да, конечно. Рахнера, Мария, моя хорошая знакомая и идейный вдохновитель. Маша, это Рахнера, арахни…       Девушки чинно поприветствовали друг дружку, улыбаясь до ушей и подчеркнуто игнорируя Андрея. Последний попытался что-то сказать, но мужчина Рахнеры ему что-то в пол голоса прошипел и он заткнулся.       — Я не думала, что Миша решится настолько далеко зайти. Не примите на свой счет, вы потрясающе выглядите!       — О, я наконец узнаю, что сподвигло его на мое создание? — в тон ответила паучок, позволив увести себя немного в сторону, подальше от толпы. Андрей поплелся было за ними, но был тут же оттеснен хозяином Рахнеры для основательного разговора тет-а-тет.       — Ну, наша тесная компания несколько специфична… — улыбнулась Мария и нахмурившись сказала куда-то за спину арахни: — Прошу прощения, у нас приватный разговор!.. Ох уж эти озабоченные…       — Мгм, вы о ком?       Арахни спросила девушку скорее из вежливости, ей не составило труда понять о ком она — богатый арсенал сенсорных способностей паучка красноречиво подсказывал очевидное. Они даже пахли похотью и возбуждением.       — О доброй половине людей вокруг, Рахнера. Это бал по интересам, а столь потрясающие надувные персоны, как ваша, всегда вызывают излишний ажиотаж. Насколько я понимаю, Миша вас своей собственностью не считает, но для большинства здесь присутствующих, вы такая же вещь, как их «Панамеры» и «Бентли». Прошу прощения за такую формулировку.       — Не стоит извинений… Я другого и не ждала, но элементарная вежливость… не ко мне, так к Мише, в конце концов!       Мария сняла с подноса выросшего из-под каменного пола официанта бокал с шампанским, развернувшись к эпицентру бала. Паучок повернулась за ней, устраиваясь поудобнее. Человек десять тут же поспешили потеряться в толпе, но достаточно много гостей продолжали ее рассматривать. Довольно назойливо.       — Спасибо… Увы, с этим тут не очень… хорошо, — она кивнула очередному подошедшему к ним мужчине. — Витя, это дама Миши, ее зовут Рахнера.       В тоне девушки отлично угадывалось «будь вежлив, она не игрушка». Арахни забавляла нарочитая тактичность девушки, хоть она и понимала, что это вызвано скорее интересом к Мише, чем уважением к ее личности. А вот Виктор заставил паучка удивиться — он нежно поцеловал ей руку и как само собой разумеющееся поклонился:       — Очень приятно с вами познакомиться, госпожа Рахнера. По моему мнению, вы сегодня затмили всех присутствующих своей красотой! О, Миша! Где ты прятал такое сокровище? И скажи мне, у нее случаем «сестры» не имеется?       — Не думаю… — подошедший Михаил протянул Рахнере локоть, который она тут же сцапала. — И потом, Виктор, у тебя же несколько другие вкусы.       — Честно тебе скажу — я просто шокирован. Никак не ожидал такого… — он улыбнулся арахни. — Шокирован вашей красотой, миледи, не поймите превратно!       — Ты смущаешь девушку, Витя! — заметила Мария. — Но он прав, Рахнера, вы совершенно бесподобны.       Оробевшая от комплиментов арахни только кивнула, залившись краской. Очень приятно было слышать столь искреннее восхищение, хоть и краешком ума она понимала — чем искреннее восторги — тем жирнее тараканы в головах восхищающихся. Но настроение девушки несколько поднялось после не очень приятного первого знакомства. Разговор о мотивах владельца арахни окончательно разрядил обстановку и Мария упросила Рахнеру потрогать ножки и брюшко. После осторожных поглаживаний и прикосновений паучок немножко завелась, тут же спустив пар в страстном поцелуе с Мишей. Следующие полчаса пролетели для нее незаметно, поскольку их постоянно отвлекали подходящие к ним гости, желающие всенепременно познакомиться с надувной паучихой.              Как и предсказал Виктор, Рахнера стала центральным событием бала. Сарафанное радио сработало на отлично — с ней были вежливы, но часто в словах проскальзывало реальное отношение к ней и ей подобным созданиям, к тому же запах и некоторые другие признаки выдавали подходящих к ней с головой. Она чувствовала себя призовой кобылой чистейшей породы на рауте, посвященном конкуру или скачкам. Пикантности добавляло то, что большинство присутствующих с удовольствием бы ее трахнули. С ней фотографировались, спрашивали о ней, о том, как это — быть паучком, и некоторые вопросы были совершенно бестактны, даже несмотря на то, что ее владелец был рядом. Ей приходилось отвечать, хотя и не на все подряд. К ее облегчению, заинтересованные лица скоро кончились, оставив их в относительном покое.              Чуть позже она познакомилась с не менее одиозными представительницами фантазии заказчиков Нью-Тэк. Проблема была в том, что в подавляющем большинстве они являлись послушными игрушками своих хозяев. Многорукая синекожая девушка оказалась вульгарной муклой без проблесков интересов или ума — Рахнера просто сбежала от «мусика, пусиков и надусиков» в ее исполнении, утянув за собой Мишу. Девушка-осьминожка Рахнеру проигнорировала, как и парочка светящихся неоном и множеством огоньков полупрозрачных сине-зеленых девиц в белых платьях, навевавших ассоциации с медузами. Толпа фурри всех мастей, размеров и форм приняла ее радушно, но и только — нормально пообщаться получилось только с Фелицией, девушкой-кошкой. Спокойно-уверенная фурри в строгом платье и ошейнике сперва произвела приятное впечатление, в дальнейшем слегка испорченное стриптизом и сексом с ее владельцем прямо на пилоне. Взлетев на пилон, она танцуя разделась, и ее хозяин сначала надул ее прямо при всех, перехватив за блестящую от света софитов черную упругую задницу, а затем и засадил ей, задрав томно поднятый кошачий хвостик, под неистовство толпы вокруг. Паучок решительно потащила Мишу «в кулуары» — успокаивать расшатанные нервы страстными поцелуями и затискиванием.       К сожалению, чем ближе к ночи, тем ярче проявлялись истинные мотивы и увлечения части присутствующей публики: строгих официантов сменили легкомысленные надувные девушки в бикини, на пилонах в боковой зале соревновались между собой раздутые до гигантских пропорций надувашки уже изрядно подвыпивших орущих гостей, а после выступления кукол тут же имели чуть не по кругу друзья-собутыльники хозяев.              Возбуждение от происходящей рядом оргии сменило отвращение, и Рахнера попросила Мишу отойти куда-то, где поспокойнее. Часть его компании осталась в зале с пилонами, но наиболее приятные девушке собеседники остались с ними, хоть и разговор раз за разом сводился к обсуждению интимных для нее тем. Впрочем, после пары бокалов шампанского нисколько не опьяневшая паучок достаточно спокойно обсуждала секс и связанные с ним темы, смирившись с повышенным градусом порнухи на балу. Здесь, в более спокойной обстановке, разбившись на небольшие компании, люди посерьезнее неторопливо обсуждали своих надувных питомцев, стоящих рядом или веселящихся друг с дружкой в разнообразных специально сделанных для этого нескольких павильонах.       Разумеется, Рахнера с Мишей перешли в сторону, драпированную винилом и латексом, с блестящими разноцветными надувашками и прочей фетиш атрибутикой. Удивительно, но здесь ей было куда приятнее и спокойнее, чем в общем зале, в основном из-за приятно неожиданного дружелюбия людей и их кукол вокруг. Образ паучихи-домины пришелся как никогда кстати, и она с удовольствием попозировала для фотосета в дуэте с очень милой и приятной во всех отношениях надувной девушкой, выглядящей, как отлитая из черного латекса статуэтка с зелеными волосами. Они настолько увлеклись, что Рахнера уже без всякого смущения подмяла под себя туго надутую красотку и вовсю тискала ее, наслаждаясь ее подавленными стонами. Рахнера, мурлыча как кошка, связала девушку своей паутиной, переплетя на блестящем черном теле целый узор из белых нитей. Мята (так звали девушку) старательно «сопротивлялась», с видимым удовольствием подставляя себя под рукоделие паучка. Раззадоренная ее «сопротивлением», Рахнера играла с ее киской, сжимая крутые бедра своими «ногами» и ласкала ее подбородок и горлышко, иногда спускаясь к налитым похотью шарам раздутой груди, еще больше выпирающей вперед из-за нитей паутины со всех сторон. Фотограф рядом то и дело отвлекал их, но они обе с радостью отлипали друг от дружки, дружно хихикая над его жалкими попытками держаться профессионально-холодно.       С сожалением распутав паутину и выпустив Мяту из цепких лапок, Рахнера получила порцию поцелуев и жаркий шепот на ушко:       — Госпожа, я хочу быть вашей рабыней!       — А как же твой хозяин? — мурлыкнула в ответ паучок.       — Он вовсе не хозяин мне, он — мой раб, — хихикнула Мята. — Так что с этим проблем не возникнет…              — Рахнера! — окликнули вдруг ее женским голосом.       Паучок обернулась и увидела… почти себя, Александру. Взволнованная, она извинилась перед Мятой и подошла к девушке. Ее альтер-эго была неимоверно красивой копией их общей донора. С идеальными носом и губами, о которых Рахнера, в бытность свою человеком, могла только мечтать.       — Привет! Как… что ты здесь делаешь?       — Тебя ищу, конечно! — улыбнулась явно надувная Александра, одетая в серо-черный комбинезон в обтяг с ярко-зелеными вставками и военного образца поясом с каким-то карманами и отделениями. — Как ты?       — Прости, но ведь ты — надувная… Ну, в смысле… Кто твой хозяин?       — Я сама себе хозяйка, паучонок. Я… теперь только такая. Вот… — она вынула из кармашка на поясе небольшой кошелек, из которого в свою очередь извлекла права на вождение с ее идеальной фотографией.       Рахнера удивленно разглядывала карточку, прекрасно понимая, что права-то вполне настоящие.       — Он тебя не обижает? — с нажимом спросила Александра, покосившись на Мишу.       — Нет, что ты! Я… — она рассмеялась. — Скорее наоборот. Понимаешь… он хочет, чтобы я была главной… В смысле… Ну, ты понимаешь!       Саша медленно кивнула и пристально посмотрела на ее владельца.       — Вот даже как… Что, ты — его… хм… Госпожа, кажется? И он к тебе не равнодушен, как я понимаю?       — Да и да. Так получилось… Но, я не понимаю, а что стало с… ну с…       — С моим старым телом? — подсказала надувная Саша и наигранно равнодушно пожала плечами. — Ничего. Кремировано. А ты?       Рахнера отшатнулась, проигнорировав вопрос.       — Как? Почему?!       — Потому, что не может быть две Александры Дмитриевны Павловой девяносто третьего года рождения. Это привлечет излишнее внимание… — терпеливо ответила девушка и тут же спросила: — А для тебя он кто?       Рахнера задумалась и выдохнула:       — Я тоже. Неравнодушна. — паучок поспешила сменить тему. — А… как ты… ну… Как ты вообще? Все у тебя хорошо?       — О, можешь мне поверить, у меня все просто замечательно! — широко улыбнулась явно успокоенная ответами Саша. — Мне просто хотелось убедиться, что и у тебя все в порядке. Ладно…       Она порывисто обняла Рахнеру и чмокнула ее в щеку, проведя теплой ладонью по второй щеке.       — Прощай. Будь счастлива с ним. Я так рада, что у вас все хорошо сложилось…       Блестя глазами, девушка отошла на шаг, грустно улыбнулась и попросту растворилась в воздухе.       Шокированная, Рахнера подошла к Мише, рассеянно ему улыбнувшись.       — Все хорошо? — тихо спросил ее мужчина.       — Да. Все даже лучше, чем могло бы быть, — уверенно кивнула Рахнера, привычно подхватив его под руку. — Какие у нас планы на ночь?..