Сигаретный дым

      Сигаретный дым почти выветрился с застеклённой террасы. Старенький диванчик, который когда-то стоял в комнате Мари, переехал сюда доживать свой век. Теперь на нём обосновался Граф. Этот жирный чёрный котяра повсюду оставлял свою шерсть, которая противно липла к одежде. Но Мари всё равно любила это создание. Граф не позволял мышам сновать по дому, да и слушатель новых рассказов из него был прекрасный.       В доме стояла тишина. Но не из тех, что изматывает или пугает. Эта тишина была окутывающей, приятной, с маленькой капелькой ностальгии. Все обитатели этого места, кроме Мари, уехали на свадьбу какой-то дальней родственницы. Девушка проигнорировала это событие. Совесть совершенно не кусалась, да и с чего бы? Она всё равно не знала эту девчонку, а шумные семейные сборища она не жаловала.       Побыв в тишине полдня, Мари взяла свой потрёпанный жизнью телефон и позвала Нику на чай, как она выразилась. Выслушав пару пошлых шуточек, она улыбнулась. Это было предсказуемо, но всё равно мило. Мари налила чай. Над белой керамической кружкой поднимались облачка пара, девушка сделала глоток. Чай приятно напоминал о лете, Мари сама собирала эти травы в роще недалеко от дома. Она проклинала этот городок за то, что он был маленьким и, честно говоря, доживал свой век, как чёртов диван на террасе. Но чай всё равно был прекрасен.       Ника пришла через час. Она тихо открыла дверь своим ключом, послышались шаги на первом этаже, вскоре девушка оказалась в спальне Мари.       — Рада тебя видеть, — Мари как раз допила свой чай.       — И я тебя. Думала, ты не позвонишь, — Ника разматывала шарф, на кожаной курточке виднелись капли дождя.       — Почему бы и нет? — Мари пожала плечами и поставила кружку на письменный стол. Она угодила на один из черновиков рассказа, который не хотел получаться уже больше недели.       — Не знаю, думала, ты не захочешь меня видеть, — Ника швырнула мокрую куртку на пол, а шарф перекинула через спинку компьютерного кресла.       — Я всегда хочу тебя видеть. Ты мне не чужая, — Мари подняла куртку, достала из шкафа плечики и повесила куртку на ручку двери.       — Это забавно.       — Возможно, — Мари оглядела Нику. — Ты вся промокла, если хочешь, можешь взять что-нибудь из одежды. Там где-то лежали футболки, которые ты оставила у меня.       — Хорошо, — Ника улыбнулась. — Всё разложено как раньше?       — Да, ты же знаешь, что я ненавижу перемены.       — Ты ужасна, ты даже вещи в шкафу годами складываешь по одному и тому же принципу, — Ника стояла на цыпочках возле полупустых полок. Её рука скользнула к предпоследней, но девушка оказалась слишком низкой. — Оказывается, я не выросла с того времени, — Ника фыркнула.       — А мне до сих пор нравится смотреть, как ты злишься из-за роста. Если вдруг вырастешь, я переложу твои футболки на верхнюю полку, — Мари поднялась с кресла и подошла к шкафу. Она с лёгкостью достала первую попавшуюся футболку и протянула Нике. — Сойдёт?       — Да, — Ника кинула футболку на кровать. — Как твои дела? — спросила Ника, не поворачиваясь к Мари. Она расстёгивала рубашку, рукава и низ которой вымокли.       — Шикарно, ты же знаешь, что у меня всё шикарно, — Мари усмехнулась. Она второй месяц билась над сборником рассказов, но каждый раз выходил какой-то бред. Но для всех у неё всё было под контролем.       — Оно и видно, — Ника кивнула в сторону заваленного стола. — У тебя всё всегда шикарно, даже если ты на грани суицида, — рубашка полетела на стул.       — Скажешь мне тоже. Что должно произойти, чтобы я решила убить себя? — Мари закатила глаза. — Болезненный разрыв уже был. Живая вот. Из-за чего там ещё модно вены резать? — она провела рукой по запястьям: ни одного шрама, нанесённого самой себе. Но Граф оставил кучу мелких отметин, которые легко можно было принять за последствия мазохизма.       — Больно было не только тебе, — Ника взглянула в глаза своей бывшей девушки. Дождь за окном усилился, капли барабанили по застеклённой террасе, дверь в которую была открыта настежь.       — Знаю, прости.       — Ты что-то говорила про чай, — помолчав, сказала Ника. — Она стягивала промокшие джинсы.       — Да, сейчас сделаю, — Мари удалилась на кухню, которая находилась на первом этаже.       Лестница недовольно скрипела, будто шаги Мари потревожили её сладкий сон. Дождевые тучи застилали солнце, в доме царил полумрак. Мари добралась до кухни, вытащила две последние чашки, остальные были грязные и давно обосновались в её комнате. На одной из них была маркером написана дата: "30.03.любогогода". Мари горько улыбнулась. Да, ужасный выбор, чтобы налить туда чай бывшей девушке, которая и подарила эту кружку. Она тогда совершенно забыла про день рождения и заявилась вечером, купив эту простенькую кружку с пейзажем в магазинчике за углом. Она выдала скомканную, но милую речь, схватила со стола маркер и подписала дату. Мари налила чай. Немного поколебавшись, она насыпала туда ложечку сахара. Она считала это извращением, ибо её травяной чай этого не заслужил. Но за время отношений с Никой она поняла, что спорить с ней бессмысленно. Так что сахару быть.       Мари быстро сделала себе чай в кружке с отколотым краем. Мама давно говорит её выкинуть, но Мари не собиралась этого делать. Она милая, да и чем больше кружек, тем реже их нужно мыть.       Вернувшись, Мари застала Нику за разглядыванием бумажек на письменном столе.       — Что пишешь на этот раз? — Ника обернулась. На ней были большая футболка, на которую она когда-то пролила гранатовый сок. Она потом всё отрицала, но Мари-то знала, что гранатовый сок пропал не просто так.       — Ты же уже прочитала, — Мари поставила чай и принялась складывать листы в стопки. Она не пыталась что-то спрятать, она просто знала, как Ника любит порядок. Бывшая девушка улыбнулась, чего и следовало ожидать.       — Прочитала, но хочу услышать от тебя, — Ника взяла чай и сделала глоток. — Вкусно, даже сладко.       — Но это всё равно надругательство над чаем, — Мари взяла свою чашку. Завтра она помоет посуду, иначе пить будет не из чего, она скривила губы.       — Молчи, а.       — Молчу-молчу. Ты спрашивала, о чём я пишу…. Я сама не знаю, просто истории, которые приходят в голову. Все они связаны с летом, так что будет сборник. Ничего конкретного.       — Отправишь в издательство?       — Ни за что.       — Нет смысла переубеждать?       — Ты права. Смысла нет.       Дождь стал тише, сквозь тучи пробивались редкие лучи. Граф на стареньком диванчике потянулся, луч попал ему на мордочку. Чёрный кот мягко спрыгнул на деревянный пол террасы.       Девушки допивали чай, Граф ластился к Нике. Эта усатая морда всегда её любила больше, чем хозяйку. Почему? Это так и осталось загадкой.       — Почему диван отдан во власть кота? — Ника махнула в сторону террасы.       — Потому что я купила себе кровать, — ответила Мари, не понимая, зачем объяснять столь очевидные вещи.       — А помнишь, как мы первый раз на нём спали? — Ника поставила кружку рядом с горой грязных.       — Конечно, помню, — нехотя ответила Мари и потянулась. В спине что-то приятно щёлкнуло.       — Хорошее было время.       — Да.       В комнате снова повисла тишина. Ника сосредоточенно гладила кота, лишь бы не поднимать глаза. Мари смотрела на городок сквозь влажные стёкла.       Хозяйка дома вышла на террасу. Дождь почти закончился, солнце выползало из-за туч, посылая слишком яркие лучи. Ника подошла сзади и положила голову на плечо Мари.       — Ты же знаешь, что я правда тебя любила?       — Знаю. Я всегда буду тебя любить.       Ника упала на диванчик, который уже как пару месяцев стоял в разобранном виде.       Мари стянула спортивные штаны и распустила волосы. Ника молча наблюдала. Мари опустилась на диван, запустив руку куда-то под него.       — Будешь? — она достала пачку сигарет и зажигалку.       — Давай, я же тогда курила, — Ника вытянула сигарету, Мари подожгла свою и отдала зажигалку.       — Почему ты всё-таки пришла? — Мари выпустила дым.       — Я же люблю тебя.       — Любила, — излишне резко поправила Мари.       — Почему обязательно в прошедшем времени? — Ника тряхнула волосами. Когда она их покрасила? Мари не стала спрашивать.       — Потому что всё закончилось.       — Так должно было произойти.       — Херня.       — Я сомневалась во всём. Ты тоже не знала, что тебе нужно.       — Сейчас знаю, — Мари крутила в пальцах сигарету.       — Мы с Софи расстались, — как бы невзначай произнесла Ника.       — Мне жаль, — сказала Мари, хотя внутри стало тепло.       — Не стоит, она целовалась с каким-то парнем.       — Оу, — Мари засмеялась. — Всё серьёзно, — дым поднимался вверх, постепенно рассеиваясь. — Я много неправильного сделала, но с парнями тебе не изменяла.       — Да, ты мучила меня иначе.       — Я была ужасной девушкой, — Мари улыбнулась.       — В тот раз твоя рубашка была расстёгнута, ты сказала, что тебе жарко. Но мне кажется, что дело было в красивом лифчике, — Ника нервничала, она слишком резко сменила тему. Ника потянулась к пепельнице и положила сигарету. — Я исправлю это?       — Валяй, — Мари продолжала курить. Терраса заполнялась дымом. Холодные пальцы Ники расстёгивали рубашку, Мари выдохнула.       — В этот раз у тебя не такое красивое бельё, — Ника усмехнулась.       — Тогда можешь снять и его, — Мари отправила окурок в пепельницу.       — Я же могу это сделать, — Ника подвинулась ближе. Её рыжие волосы щекотали шею Мари.       — Я жду, — Мари смотрела Нике прямо в глаза.       Ника наклонилась ниже, её пальцы скользнули к крючочкам бюстгальтера.       Мари обняла девушку и притянула к себе. Ника не сопротивлялась, Мари подумала, что она за этим и пришла. Губы Ники были в вишнёвом бальзаме. Она так и не сменила его за столько месяцев? Ника оставила в покое бельё девушки и опёрлась на диван. Она целовала нежно и настойчиво одновременно, казалось, что они вернулись во времени в то лето, когда ещё были вместе. Когда этот вишнёвый бальзам был на всём теле Мари, а Ника, ухмыляясь, наносила его на губы снова и снова. А каждый следующий поцелуй всё так же сильно пах вишней. Ника отстранилась.       — Может, к чёрту этот диван?       — К чёрту, не зря же я купила такую огромную кровать, — Мари засмеялась.