Фикбук тесен.

— Так, что тут у нас… — пробормотал Юрий, обновляя страницу браузера на смартфоне. — Десять новых просмотров и только один лайк! А остальным девяти, хотите сказать, не понравилось?! А отзывы где? Блииин… Вот уже пятнадцать минут Юрий Плисецкий каждые тридцать секунд обновлял свою страницу новостей на фикбуке, внимательно цепляясь к существенным изменениям: отзывам, лайкам, добавлениям в сборники, которых, кстати, не было. Вот уже год, как Юра знает про фикбук. Вот уже десять месяцев, как он фикрайтерша. Именно девчонка — Юрия Плисецкого, боже упаси, на фикбуке конечно нет. А талантливая «Ангел Фигурного Яоя» есть. Сначала Юрий воротил от любительских текстов нос, но когда упорная Мила, ранее кидавшая фики про него и Отабека (от чего конкретно тошнило), прислала фанфик по, как называли это фанаты, Плеруа, то Плисецкий довольно долго не отвечал. Зачитался. Два месяца изучая творчество своих фанатов и, в частности, «ангелов», Юрий наконец нашёл способ перестать видеть «мокрые» сны с участием Жан-Жака. Да, он начал писать фанфики. Первый же его фик Мила сразу прислала, до ужаса восторгаясь. Юра, усмехнувшись, прислал в ответ гневную тираду, темой которой было «Нет, я понимаю, тебе не успокоиться с этой порнухой, но не с этим же выскочкой!». Потом, совершенно случайно, Юрий спалил себя и своё тайное хобби Миле, которая почти пищала от того, что «её друг яойщик и гей в одном флаконе!». Звучало не круто, но было правдой, а потому заткнуть Бабичеву не удавалось ещё долго. Почти так же долго, как и умолять её поклясться не говорить ничего Леруа. Впрочем… — Новый отзыв! — заорал на всю квартиру Юра, несмотря на поздний час. Два часа… Трясущимися руками парень открыл комментарий, тут же узнавая ник того, кто его написал. Точнее, той. Эта фанатка его творчества ревностно следила за каждым обновлением и яро хейтила всех хейтеров, как бы это не звучало. В целом — несказанно радовала Плисецкого своим поведением. *Боже, какая прелесть… Ты как всегда прекрасно пишешь, Ангел! Юрочка такой горячий! Эх, вряд ли Плисецкий стал бы надевать чулки и сосать даже если бы Джей-Джей попросил… (* «Стал бы, блять… — подумалось Юре, — только бы попросил!» — последнее парень чуть не взвыл вслух, глотая накопившуюся слюну и поднося мобильник ближе к лицу. Набрав: «А я думаю стал бы, если бы Жан попросил) Спасибо за отзыв)» в ответ, Юрий хотел уже лечь спать, но почему-то ещё раз обновил страницу. Возможно интуиция подсказала, но… Замигал значок нового личного сообщения. — Посмотрим… Да, та фанатка. Неужели не спится? Личный Чертёнок Плисецкого: «Привет. Слушай, у меня есть идея. Я пойму, если ты не захочешь, но, может, стоит попробовать написать совместную работу?» — Хм… — парень потёр лоб. Он никогда не писал вместе с кем-то и слабо представлял процесс работы. Для начала в любом случае стоило получше узнать друг о друге. Это было рискованно, но работать с кем попало Юрий всё же не хотел. Ангел Фигурного Яоя: «Привет. Не знаю, никогда не писала с кем-то в соавторстве. Предлагаю для начала немного рассказать о себе.» Ждать пришлось около десяти минут, но Юрий спокойно ждал, листая ленту инстаграма и иногда обновляя браузер. Хотелось бы включить музыку, которая его часто расслабляла, но, побоявшись гневных соседей, — не решился. И тут вновь значок личного сообщения. Плисецкий и не заметил, как сорвался, лишь бы быстрее прочитать. Личный Чертёнок Плисецкого: «Хорошо. Я люблю фигурное катание, рок и напиваться. Ну и Юрия Плисецкого, конечно. Мне 19 и я не особо хорошо пишу, но у меня много пошлых идей и хэдов насчёт этого пэйринга)» Ангел Фигурного Яоя: «Ну, идеи — это уже круто. Можно попробовать написать что-то. А мне 16 лет, люблю Жан-Жака, поесть и придумывать извращения по этой парочке)» Личный Чертёнок Плисецкого: «Тогда можно начать?» Ангел Фигурного Яоя: «Нет, сейчас я ложусь спать. У меня два часа ночи. Если честно, я не знаю, как писать фанфики в соавторстве с кем-то — не пробовала.» Привычный женский род. За год можно привыкнуть. Хотя, на фикбуке девушки часто пишут в мужском роде. У каждого своя причина, но всё же Юра рисковать не хотел, полностью перевоплощаясь там. Личный Чертёнок Плисецкого: «Я тоже, но нужно же когда-то начинать) Тогда я опишу свои самые удачные на мой взгляд идеи, а ты посмотришь и предложишь исправления)» Ангел Фигурного Яоя: «Хорошо.» Эта фанатка обычно не писала ему, разве только письма с восхищениями. Юрий не удивился бы, если этот человек состоит в «Ангелах Юрия». Улыбнувшись и закрыв глаза Юра повернулся на бок — стоит поспать сейчас, чтобы поймать неожиданно появившегося соавтора в паутине часовых поясов завтра. Но почему-то пока блондин не уснул окончательно, его не покидали тревожные мысли об этом «Чертёнке».

***

Умудрившись проспать полчаса под монотонно долбящий будильник, во сне видя себя на концерте Рамштайна, но почему-то с одним «Feuer Frei» десять раз подряд, Юрий проснулся, сознавая, что поставил будильник на воскресенье. Проматерившись, парень вспомнил про разницу во времени и новоприобретённого соавтора, которая обещала описать свои идеи. Новых сообщений сразу было три: два с идеями на заезженное PWP и одно с интересным набросочком. Прочитав и оценив оформление идей, Юрий удивился — вроде говорила, что писать не умеет, а слова связала очень красиво. Так, по-сути, и написав, Плисецкий обновил новости и пошёл варить кофе — глупо было бы надеяться получить ответ хоть через десять минут. Но когда Юра вернулся, он увидел мигающий световой индикатор, оповещающий о новом сообщении. Удивленно посмотрев на экран, Юрий как-то испуганно нажал на него, словно там что-то страшное, а нет… Это всего лишь фанатка Юрия, которая, почему-то, еще на сайте… Личный Чертёнок Плисецкого: «Я рада, что тебе нравится! С чего ты хочешь начать?)» Юрию очень хотелось спросить, спит ли когда-нибудь эта сумасшедшая, но он содержался, отпечатав в ответ: Ангел Фигурного Яоя: «Думаю, последняя идея привлекает меня больше всего. Только хотелось бы чуть-чуть изменить. Может, так: *Юрий скучает по Джею, но не говорит о своих чувствах, скрывая их за презрением. Джей-Джей любит Юрия, и уверен, что это взаимно (пусть будет случай, который на это намекает), поэтому приезжает в Россию, где Жан-Жак почти насилует Плисецкого, всё-таки заставляя его признаться в своей любви. А дальше они жили вместе. Хэппи-энд.*? Только давай Джей не будет надменным? Люблю его настоящего. » Личный Чертёнок Плисецкого: «Да, это круто! Давай так! Р.S. и ничего Джей-Джей не надменный!» *** Целых две недели работа двоих авторов кипела и бурлила, лишь изредка прерываясь на дискуссии в определённые моменты. Все две недели Юрий не мог понять, когда же спит его соавторша — когда бы Плисецкий не зашёл на фикбук, она всегда была в сети. Работа бы продолжалась и дальше так же гладко, если бы не спор об изнасиловании. Юрий со своей стороны говорил, что не сопротивлялся бы, а соавторша, ясное дело, была не согласна: Личный Чертёнок Плисецкого: «Да какое „опустил голову, тихо всхлипывая и умоляя остановиться“?! Юрий бы орал матом, отбивался, но не рыдал бы. Только в том случае, если не смог бы предотвратить изнасилование!» Всё-таки Юрию лучше знать, но вот как объяснить это девчонке? Да к тому же — блондин позволяет фанаткам знать его только на половину, другую его сторону он бережет для одного особенного человека. Ангел Фигурного Яоя: «Почему нет? Поставим „ООС“ и будет нормально!» Личный Чертёнок Плисецкого: «Не смеши! Юрий бы так никогда не сказал!» Ангел Фигурного Яоя: «Так и сказал бы!» Личный Чертёнок Плисецкого: «С чего ты взяла, что Юрий Плисецкий говорил бы такую чушь?» Юрий мог поклясться, что закипел до такого состояния, что все его лицо было словно намазано свеклой, то алея, то покрываясь красными пятнами. Прорычав и обматерив все вокруг, парень с дури стал долбить по клавиатуре, пока та, бедная, чуть ли не жалобно скрипела от подобного напора. Ангел Фигурного Яоя: «Да потому что я и есть ЮРИЙ ПЛИСЕЦКИЙ!!!» Такого писать было нельзя, но в этот момент парень так разозлился, что ему не верят и не слушают. Но последнее сообщение окончательно вывело Плисецкого, словно та девка усмехается, а глаза ее горят вызовом. Личный Чертёнок Плисецкого: «Вот уж заливаешь! Чем докажешь?» Ангел Фигурного Яоя: «Я по-пьяни поцеловался с Леруа, и мне плевать, что это не доказательство!» Как-то резко фанатка вышла из сети, а мозги Юрия наконец прояснились: если тому, что он написал, поверят и начнут проверять, то ему несдобровать. Добесился, что еще сказать.

***

Последующие два часа прошли в ежеминутном обновлении соц.сетей. Ни «ВКонтакте», ни «Инстаграм», ни даже «Фикбук» совершенно не подавали признаков жизни, что было странно: если бы «Личный Чертёнок Плисецкого» на радостях оповестила бы всех «Ангелов Юрия», то его почта уже через пять минут ломилась бы от сообщений, а телефон взорвался бы от звонков гневного Якова. Но нет. Ни одного сообщения за все два часа не пришло, а звонок Милы, от которого Юра чуть не упал в обморок, был совершён с целью пригласить Плисецкого в кино. Мила не поняла, почему на неё наорали, и растерянно пробормотав что-то вроде «Ну ладно, Гошу позову…», отключилась. Был вариант, что фанатка посчитала свою «соавторшу» тронутой и решила не контактировать с нервной идиоткой даже по сети. Этот вариант был явно предпочтительнее «чёрного пиара» за счёт статеек с громкими заголовками вроде: «Известный фигурист — гей?», или «Чем на досуге занимается Юрий Плисецкий.». Подумав об этом, парень вздрогнул — если вдруг всё выяснится, на карьере можно поставить жирный крест. А что скажет Джей-Джей? О чёрт, этот вопрос пугал сильнее всего остального. Смотреть парню в глаза Юра уже не сможет, даже если конфликт с прессой замнут, и уходить из спорта не придётся. Юра с ужасом думал обо всём, устав безрезультатно обновлять ленты в телефоне. Он так перенервничал, что уже было, право, всё равно — поверят, или нет. Уткнувшись носом в подушку и обняв её, парень засопел — он всегда делал так, представляя, что обнимает Жан-Жака. Перенапряженные нервы буквально отключили Юру, и он забылся тревожным сном.

***

Сонно разлепив веки, парень сел на постели и попытался понять причину своего пробуждения. Взгляд упал на плохо занавешенное окно, за стеклом которого виднелось яркое солнце, тогда как уснул парень где-то около часа ночи. Мелодия разнеслась по квартире, но телефон лежал рядом и даже не светил экраном. На Рамштайн мелодичная трель тоже не была похожа, так что будильник, как вариант, был отметён. Спустя минуту к мелодии добавился осторожный стук, и Юрия осенило — дверной звонок! Мельком взглянув на часы и отметив про себя половину восьмого, парень поплёлся открывать дверь в одной только длинной футболке Жан-Жака, некогда украденной у него в раздевалке. Даже боксеры Юра надевать не стал — ранний гость должен понимать, что вламывается к спящему парню, и если Юрин утренний стояк его как-то смущает, то Юре жаль, можете ему подрочить, чтоб не смущало. Не глядя, готовясь послать нарушителя спокойствия на три весёлых буквы и не смотря даже в глазок, Плисецкий открыл дверь. Сами высшие силы твердили, чтобы блондин этого не делал, но поздно, осталось только молиться. Зеленые глаза в ужасе раскрылись, а рот издал что-то вроде свиста, поскольку Юра совсем не ожидал увидеть Жан-Жака, причем так близко. Быстро среагировав, блондин схватился за ручку двери и попытался ее захлопнуть, но и Джей-Джей не из простых, тут же метнулся за парнем, подставив ногу на пути двери. Силы Плисецкого не хватило даже на то, чтобы придавить эту злосчастную ногу, поэтому он просто отступил как можно дальше. — Юра, разве так встречают гостей? — притворно сладким голосом пропел Леруа. Плисецкий решил промолчать — себе дороже. Совсем позабыв, что все еще стоит в футболке канадца, блондин сначала не сообразил, куда именно смотрит Джей-Джей, да еще и усмехается. Натянув тонкую ткань футболки как можно ниже, стараясь прикрыть бедра, Юра всеми силами боролся со смущением. Его лицо слегка покраснело, а глаза смотрели в пол. В силе превосходил Жан-Жак, так что Юрию некуда было бежать. Тишину, прерываемую только шелестом футболки, которой Юра надеялся, похоже, прикрыть ноги по колено, нарушил, естественно, Леруа — Юра бы предпочёл слиться со стенкой, чтобы его не заметили. — А ты, феечка, не так уж и безгрешна… Воруешь чужие вещи… Не пускаешь гостей дальше порога… Пишешь порно с моим участием… — с каждым предложением Джей-Джей всё ближе подходил, а на последнем подошёл почти вплотную. Плисецкий отпустил футболку и резко, будто сбросив оцепенение, поднял взгляд. — Откуда ты… — Откуда знаю, что это моя футболка, или откуда знаю про фикбук? Ты уточняй. Ну, я видел, как ты её утащил, просто говорить ничего не стал. А про фанфики… Так мы же с тобой вот уже полмесяца описываем, как я тебя изнасилую. Абсолютно стеклянный от ужаса взгляд зелёных глаз впился было в лицо Жан-Жака, но Юрий нашёл в себе силы помотать головой, уставиться в пол и недовольно пробормотать: — Так какого же ты сейчас здесь? Почему не строчишь скандальную статейку самолично? У тебя ведь получается явно лучше, чем у меня… Да и шанс такой подорвать мою карьеру… — Что ты, Юрочка! — в притворном ужасе Джей-Джей закатил глаза и драматично запрокинул голову, прижав ко лбу тыльную сторону ладони. — Я просто не способен на такую подлость! Неужели ты мне вовсе не веришь? Тем хуже тебе самому. Не знаю, у кого лучше получается писать порно, но идеи и фантазии у тебя явно интереснее… Помнишь мой последний комментарий? Ты сказал, что думаешь, будто Юра Плисецкий отсосал бы, если я его попросил бы. Так отсоси мне, я прошу… — Жан-Жак потянул вверх злополучную футболку. Юра упорно отводил глаза в левый нижний угол. — Давай-ка проверим, кто был прав? Будешь ли ты стонать, или всё-таки попытаешься оттолкнуть меня… — Стоп, стоп, стоп, ты чего это удумал, а?! — мысль о том, что перед парнем стоит сам Джей наконец-то пошла ходом и включила его защиту. Юра отошел ещё дальше и, вынуждая свое тощее тело упираться в стену, старался не отводить взгляда от канадца, поскольку тот всегда был довольно непредсказуем. — Ох, а говорил не оттолкнешь, — с наигранной обидой сказал брюнет, скрестив руки на груди, по-хозяйски опираясь о стоящий рядом шкаф для верхней одежды. — Да кто ж тебя, изврат, захочет? — усмехнулся блондин, продолжая как-то нервно теребить свою футболку, натянув ее чуть ли не до колен. — Знаешь, феечка, ты крайне удивительная натура… Даже я бы не позволил себе в подобной ситуации таких слов… — Джей-Джей посмотрел на Юру склонив голову и чуть прищурив глаза, отчего по спине последнего пополз холодок. — Не надо, не смотри на меня, будто шокирован. Ты знаешь, о чём я. — Что я не так сказал? — с вызовом, как изначально планировалось, сказать не получилось. Голос дрогнул и сорвался почти на писк. Звучало, будто Плисецкий действительно не понимал. Парень опустил голову и, крепко зажмурившись, потряс ею, пытаясь отогнать это наваждение. «Вот бы это всё было сном… Нет!.. Чёрт возьми!» — Юру злило его бессилие, идиотизм ситуации и полное осознание, что насиловать его никто не будет, но трахнут точно. — Ты, — выдохнул неожиданно оказавшийся в каких-то миллиметрах Леруа прямо над ухом, отчего блондин вздрогнул, резко вскинул голову и сильнее вжался в стену, — ты захочешь. — И если ты не хотел бы… — брюнет провёл носом по шее Юры и притянул его к себе ближе, ухватившись за узкую талию, — то не пытался бы прикрыть свой стояк моей футболкой, а голос твой не дрогнул бы, когда ты весьма неразумно пытался меня подколоть. Боже, я от тебя без ума… Леруа неожиданным рывком подхватил взвизгнувшего Плисецкого под бёдра утянул в грубый поцелуй, от которого последний глухо застонал в губы своего псевдонасильника и обвил его руками и ногами, чтобы не упасть. — Не похоже на изнасилование… — усмехнулся Жан-Жак. Юра только уткнулся вспыхнувшим лицом в его плечо. Как же его бесит эта дурашливость! В такой момент… Блондину даже хотелось уже начать брыкаться и материться, оправдывая слова того же Джей-Джея, но тот крепко прижал к себе и огладил спину, надавливая на позвонки и заставляя выгнуться навстречу. Теснее. Ближе. Где там уже чёртова спальня? Парень накрыл губами, а после и слегка прикусил ключицу Плисецкого, вырывая почти не приглушённый стон. — Налево… — выдохнул Юра, безбожно краснея. Его тотчас же понесли в указанном направлении. Огибать все углы не было времени и желания, так что Леруа шел напролом, совсем позабыв, что несет довольно хрупкого фигуриста на себе. До кровати не хватило каких-то сантиметров, как, под пеленой страсти, Джей-Джей совсем не заметил стоящую рядом тумбочку, на которую обычно Плисецкий ставит планшет или будильник. Юра вскрикнул, скорее даже от неожиданности, но затем в краешках его глаз образовалась влага — видимо, слезы хлынули по инерции, чтобы как-то отвлечь от боли. — Черт, прости, — сначала прошептал канадец, затем аккуратно положил блондина животом на кровать, задирая футболку и осматривая покрасневшую спину. — Ты что уду… — почти было начавшего тираду Плисецкого заткнули губы Леруа, а затем брюнет ещё выше задрал футболку, касаясь губами уже нежной кожи на спине. Помимо покраснения была маленькая ссадина, из которой норовили выйти наружу маленькие капельки крови. Леруа стал целовать позвонки с самого верха, слегка покусывая лопатки, поглаживая руками выделяющиеся ребра, при этом постоянно шепча «прости» множество раз. Когда горячие губы канадца дошли до ранки рядом с поясницей, Жан-Жак коснулся кончиком языка, слизывая металлическую жидкость, одновременно чувствуя, как Юрий вздрогнул и едва слышно зашипел. — Ничего. Это, своего рода, дезинфекция, — не сказал, а, скорее, прорычал парень. — И… Ай! Извращенец… — Если ты такой святоша, то прости, но мне сейчас не до поисков аптечки, так что… — парень осторожно стянул футболку до конца и так же осторожно перевернул Плисецкого на спину, отчего тот сжал зубы и зажмурился. Около десяти секунд Юрий думал о неаккуратности Леруа, но потом до него дошло, что со стороны последнего нет никаких действий, что явно было весьма подозрительно. Будто боязливо разомкнув веки, блондин столкнулся с таким взглядом, какого ещё ни разу не видел. Синие глаза почти почернели и теперь, казалось, метали молнии. Выражение лица у Джея было такое, будто он прямо сейчас Юру съест. Блондин почти чувствовал, как его лапают одним только взглядом, и ему стало как-то не по себе. Он предпочёл бы, чтобы Жан-Жак что-то делал, чем просто смотрел на его обнажённое тело, когда сам ещё одет. У Юры пересохло в горле и он облизнул губы, одновременно протянув обе руки между своих ног, прикрываясь. От прикосновения парень запрокинул голову и сглотнул рвущийся наружу стон. Он уже давно был возбуждён, и сейчас хотелось позорно сбежать в ванную, пока он от этого безумного чувства сам не оседлал Леруа. Но тот, будто прочитав его мысли, сорвался с места… Это произошло немного неожиданно для Плисецкого — парень довольно громко вскрикнул, когда горячие руки сжали его бёдра, прижимая тело парня к себе, так как Джей-Джей принял положение сидя. Леруа больше не казался Леруа, перед блондином словно и правда был неизвестный и опасный зверь, который довольно долго голодал, и вот наконец-то поймал свою добычу. Ярые чертята в потемневших глазах, которые будто устроили на радужке вечеринку пугали Юрия, а до невозможности горячие руки словно прожигали бедра насквозь до костей и мышц. — Горячо… — простонал блондин настолько тихо, что канадцу показалось, будто это просто очередной стон. Губы коснулись белой кожи на чистой шее блондина на уровне кадыка, который то и дело шевелился, поскольку хозяин постоянно сглатывал вязкую слюну. Плисецкий понял, что все еще сидит на Жан-Жаке, отчего покраснел еще сильнее, даже не чувствуя, как ладонь брюнета провела по всей длине члена. Как только Джей-Джей сжал головку между большим и указательным пальцем, из рта Плисецкого вырвался стон, который немного отличался от предыдущих, более яростный, что ли. Жан-Жак вновь прикоснулся к нежной кожице на члене блондина, продолжая дрочить, одновременно слушая тихие «нет», на которые он и не обращал внимания. Тут Леруа посмотрел на лицо Юрия и понял, что окончательно и бесповоротно потерялся в его зеленых глазах… Блондин почти плакал — он искренне всхлипывал, обрывал своё дыхание заглушёнными ладонью стонами, упорно смаргивал слезинки и хлюпал носом. Доброму Джею хотелось даже утешить его, но тот факт, что Юра в таком состоянии только из-за удовольствия, одёргивал. Плисецкий же убьёт его, если сейчас остановиться. Идея пришла неожиданно и Жан-Жак, усмехнувшись своим мыслям, убрал руку и опустился к бёдрам парня. Юра простонал что-то вроде «Чёёрт…», а потом открыл один глаз и, только увидев иссиня чёрную макушку между своих ног, сразу же побледнел. А потом покраснел. — Н… Не смей!.. Но его, опять же, никто не слушал. Леруа широко лизнул головку члена, затем целуя её. — Ааах! Нгх… Не… Над… Ах! — парень подавился своей слюной в попытке добавить в свой протест хоть каплю членораздельности. Джей-Джей сосать не умел, но Плисецкому было не до этого. Он пытался отлепить парня от своего паха, если мысли о том, что неплохо было бы это прекратить, можно назвать попытками. Руки слушались только на пятьдесят процентов — послушно зарывались и сжимали жестковатые волосы, но после этого не тянули вверх, как было надо, а, напротив, притягивали ближе. Юра боялся опустить взгляд. Боялся даже глаза открыть, только жмурился до цветных мушек. Пытка продолжалась, казалось, вечность, но брюнет в силу своей неопытности не мог одним только языком привести Плисецкого в экстаз, поэтому он вынул изо рта член, облизнул свою ладонь, и вновь взял, но теперь чуть глубже и со влажной ладонью в дуэте. Ощущать не свою руку и жар чужого рта было странно для блондина, и он всё-таки отважился посмотреть вниз. Взгляд сразу же наткнулся на синие глаза, затянутые поволокой желания. Джей-Джей наблюдал за сменой выражений на его лице. Плисецкий отвернулся и ровно в ту же секунду Леруа надавил на какую-то точку. — Жан!.. — протянул, всхлипывая, Юра, — я сейчас… Чёрт! Хоть блондин и пытался со всей силы оттянуть парня от себя за волосы, но тот настойчиво продолжал. Юра даже не помнил, но, кажется, умолял дать передышку. Капельки слюны канадца растекались по всему стволу, создавая мокрые дорожки на нежной коже. Юрий сжал волосы брюнета так сильно, что ему казалось, будто вырвет их с корнем, но это были лишь иллюзии, поскольку Джей-Джей даже не пискнул. Может, терпит? Плисецкий понял, что может случиться две вещи: он умрет от передозировки таких сильных эмоций, задохнется в этой страсти или же просто на просто сгорит от собственной температуры. Сдерживать мат за стонами блондин больше не мог, поэтому бранился по-чёрному, только веселя Жан-Жака, хоть тому было и не особо до веселья… Брюнет и представить себе не мог, что, отсасывая кому-то, мог получить наслаждение. А у самого член стоял колом. — Сукин… — и тут Плисецкий кончил, выкрикивая какие-то не раздельные слова, продолжая держать в кулачках темные волосы. С громким чпоком Жан-Жак оторвался от опавшего и расслабленного члена, который блестел от влаги, а головка довольно сильно покраснела от ласк. Конечно же Джею пришлось проглотить семя парня — почему-то канадец посчитал, что оно довольно неплохое на вкус… Облизнувшись, Леруа хитро улыбнулся, продолжая буравить взглядом темных глаз давно запрятанные за пеленой возбуждения зеленые глаза напротив. Не прерывая зрительного контакта, брюнет опустился ещё ниже и аккуратно надавил языком на мгновенно сжимающийся вход. — Не надо… — отчаянно покраснев, пролепетал Юра. — Почему же? В одном из своих шедевров ты в красках описал это, так почему же сейчас нет? — деланно удивился Леруа. Блондин промолчал и стыдливо отвёл взгляд, когда Жан-Жак шире развёл его ноги, вновь опускаясь ниже. Плисецкий хотел бы провалиться сквозь землю, так это смущало. «Нет!» и «Не надо!» по-прежнему упорно игнорировались Джеем. Горячие руки обжигали грудь, бока и бёдра, иногда с силой сжимая кожу. Немного погодя способ растяжки изменился. Брюнет облизнул свои пальцы — Юра подумал, что мгновенно вновь кончит от этого зрелища — и аккуратно протолкнул один палец вовнутрь сжимающегося колечка мышц. Неприятные и непривычные ощущения тут же накрыли Плисецкого, который и так был на взводе, но, видимо, останавливаться никто не собирался. Жан-Жак действовал хоть и аккуратно, но всё же его движения приносили неприятные ноющие чувства. Хоть в Юрии и было довольно горячо и мокро, второй палец проходил с трудом, сопровождаясь очередным стоном. Постепенно расширяя стенки ануса, Джей все меньше и меньше терпел; больше и больше врывался в его плоть уже третьим пальцем. От накопившихся эмоций и весьма новых ощущений, русский фигурист вновь вцепился в темные волосы, так как на некоторое время он ставил руки на мягкий матрас, чтобы опереться. Хватка была довольно сильная, отчего Джей-Джей невольно и болезненно простонал. Посмотрев на лицо Юрия, Джей хотел вновь ехидно улыбнуться, но снова наткнулся на редкое зрелище, а именно: щеки блондина, казалось, стали еще ярче, больше напоминая цвет гранатового сока; и без того пухлые губы были до невозможности обкусаны, изредка из них вырвались уже тихие «Нет…»; в зеленых глазах, скрытых за пеленой возбуждения, словно плескались бесенята, выражение лица его как-то менялось, словно он не мог что-то решить. Джей стал двигать пальцами внутри парня. Так как стенки ануса уже стали привыкать к нему, брюнет стал более грубо растягивать блондина, одновременно покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра, чтобы отвлечь от неприятного жжения и зуда. «Чёрт с ним!» — подумал Плисецкий, сквозь боль насаживаясь на пальцы сильнее. — Вау! — не удержался от радостно-удивлённого комментария Леруа. — Лучше… Зат. Кн. Ааах! Глаза Юрия блестели от слёз, волосы липли к влажным губам, дыхание совсем сбилось и не желало восстанавливаться. Руки комкали и без того смятую простынь так усердно, что аккуратно остриженные ноготки кое-где прорвали ткань. Но никто не услышал этого, да и, если услышали бы, этим двоим было бы не до того — Юрий решал задачу, как не потерять сознание, а нависший над ним Жан-Жак думал, как бы не сорваться и не трахнуть это безвольное в этот момент тельце, плюнув на смазку, оказавшуюся сейчас непозволительно далеко. — Ты… — подал голос бьющийся в агонии блондин, — Пиздец… Хуев… Ннн… Насильник… Удивлённо воззрившийся на «жертву» «насильник» решительно не понимал, о чём тот — мозг отключился и только поставил на автопилот движения рук и губ. — Сука… Ну не тупи… Жан-Жак предпочитал одно — сначала дело, а затем уже разговоры, поэтому вновь проигнорировал слова Плисецкого. Поза слегка поменялась, так как Юрий и правда терял терпение — вновь подтолкнул бедрами, чтобы насадиться сильнее, поэтому брюнету пришлось навалиться на парня, продолжая играть с его анусом. — Насильник говоришь? — вспомнив недавние слова, оскалился Джей-Джей, наклонившись так близко, что их лбы могли соприкасаться. — А сам-то? — Тт… Ты о чем?.. — Плисецкий всё же был рад, что хоть одно предложение у него получилось произнести лучше, даже не смотря на то, что он готов был прямо сейчас биться в настоящем экстазе. И вновь Жан-Жак решил это проигнорировать. Опустив голову ниже, парень укусил блондина за плечо — видимо, сильно укусил, раз Юрий даже вскрикнул. А может он вскрикнул из-за того, что последний рывок пальцами у Джея был слишком силен? Жан-Жак решился на более сложный шаг. Вытащив мокрые пальцы из блондина, Леруа глубоко вздохнул, поскольку побоялся сорваться, отстранившись, он внимательно посмотрел на Юрия. Плисецкий не сразу понял что произошло, лишь почувствовал какую-то неприятную пустоту в себе, словно от него отделили что-то важное, отняли какую-то защиту. Встретившись с темными глазами канадца, Юра покраснел сильнее, хотя куда сильнее, поскольку жаркий взгляд синих глаз словно спрашивал: «Можно тебя трахнуть?». И да, Юрий разрешил, забыл про боль на спине, он лег на лопатки, благо мягкому матрасу, расставив ноги. Это целиком и полностью доказало, что он верит канадцу, а сам Леруа уже обрадовался, как следующие слова его удивили: — Ты, чертов насильник, не думай, что всё так просто, мудила, — как-то странно грубо произнес блондин, даже если глаза его горели явным желанием продолжить и как можно скорее. Джей-Джей оскалился, всё же приняв «приглашение». Наскоро стянув свои джинсы до колен, парень грубо поднял нижнюю часть тела Плисецкого, отчего блондин проехался поцарапанной спиной по простыни и сразу же зашипел: — Что ты творишь?! — Ты вроде сказал, что я тебя насилую… — с этими словами брюнет медленно вошёл в хоть и хорошо подготовленное, но всё ещё очень узкое тело, наплевав, как и боялся, на смазку. Немой крик до ужаса преобразил почти кукольное личико Юрия: обычно поджатые тонкие и аккуратные губы блестели и были распахнуты в болезненном оскале так широко, что показался ряд белых и ровных зубов; глаза широко и испуганно распахнулись, а по щекам, не прекращая, текли слёзы, оставляя за собой грязные дорожки. Желание Леруа наказать за слова о «насилии» как-то резко пропало, как только он увидел эту картину. Парень замер, коря себя за неосторожность. Очень хотелось прекратить всё это и успокоить, прижав к себе, но к огромному его удивлению, блондин выдохнул и одними губами прошептал: — Ещё… Ох уж это «еще». Кто бы мог подумать, что одно только слово может свести человека с ума и полностью выключить мозг, отдавая только инстинкты и желание? Вот именно — никто, поэтому Джей-Джей просто не смог бы сказать, что «держаться молодцом» он умеет. А эти блестящие и зеленые глаза продолжают умолять о следующем толчке, у брюнета создалось впечатление, что если он не продолжит, мир рухнет, причем в прямом смысле этого слова. И он продолжил. Пусть не так резко, как планировалось сначала, дабы Юрию всё же нужно привыкнуть к этим, весьма новым ощущениям, а затем продолжить движение, но уже быстрее, разгоняя ритм или же подстраиваясь под самого блондина. А тот, видимо, терпеть был не намерен — краснея пуще прежнего, Юрий сам дернул бедрами, словно говоря: «Чего медлишь?». Это-то и пробудило Жан-Жака. Брюнет стал потихоньку двигаться, расставив руки, тем самым облокачиваясь о матрас. Шумные вздохи постепенно наполняли комнату, а запах секса стал пуще прежнего, так как этот момент совсем изменился. Джей готов был с собой поспорить, но казалось, что он никогда бы уже не смог забыть то выражение лица, которое сейчас у Плисецкого. Те самые яркие щеки, распахнутые зеленые глаза и пухлые, искусанные губы, раскрытые, словно у задыхающийся рыбы. А член с большей скоростью входил в узкий анус, отдавая в след за собой приятные теплые ощущения — хотя резкая боль и была, но Джей решил как-то отвлечь блондина, впившись тому в губы. Плисецкий промычал в горячий рот, пылко двигаясь в такт канадца. Нет, блондин не пытался отстраниться, просто он не ожидал, что брюнет так резко его поцелует. Джей-Джей прикусил нижнюю розовую губу, неся за собой очередной стон. Кончать так быстро парень не собирался, хоть этого бы хватило, достаточно посмотреть на пылающего Юрия. Вновь с нажимом войдя в горячее тело, Жан-Жак сорвал с собственных губ стон, хоть сам того от себя не ожидал. Если бы была другая ситуация, и Юрий не лежал с раздвинутыми ногами, то он мог бы победно улыбнуться, так как всё же услышал по-настоящему громкий стон, не свой, а канадца. Но обоим было не до усмешек. Джей и сам понимал, что наверняка такой же красный, такой же горячий. От мыслей о подобном бросало в жар сильнее, а такт движений стал быстрее. — Чёрт… — выдохнул блондин, не имея сил даже на стон, и уткнулся лицом в сгиб локтя, тяжело дыша. Парня ощутимо потряхивало не столько от самого процесса, — ощущения от которого, к слову, заставили сорвать голос — сколько от осознания, что он хоть и был согласен, но его никто не спрашивал. От Жан-Жака на километр вокруг распространялась аура власти, от которой даже взрывной Плисецкий хотел подчиниться. Движения брюнета были отточены и грациозны, стоны красивы и несдержанны, а ещё в его руках был абсолютный контроль над ситуацией. Юрию оставалось лишь отдаться сильным рукам, пронзительно синим глазам и требовательным горячим губам, что без устали терзали его собственные. Неожиданно Джей вышел из дрожащего тела, не дав опомниться закинул его ноги на свои плечи, наклонился за поцелуем и вновь вошёл. Ужасно смущающая поза обеспечила более глубокое проникновение, отчего у Юрия непроизвольно закатились глаза и запрокинулась голова. Он стонал, хрипло кричал что-то, хотя и сам разобрать не мог, что. На глаза навернулись слёзы, но не от боли, а от крышесносящего удовольствия и глубины толчков. Где-то в глубине души оба парня всё равно не могли поверить в это, казалось бы, сногсшибательное чувство. Хотя, почему «казалось»? Так и есть — оба чувствовали эту особую грань, ту возможность, а для вселенной миг, который не хотелось им прекращать. От мысли, что после жаркого секса всё станет на свои места, все забудется, у брюнета окончательно снесло крышу. Он стал быстрее, хотя куда быстрее, входить в горячую и влажную плоть парня. Джей-Джей облизнул верхнюю распухшую от укусов губу Плисецкого, как-то особо аккуратно проник в его рот языком, словно заново изучая всё то, что было там, каждую стенку десны, каждый сантиметр нёба, врезаясь в опасно подрагивающий язычок блондина. Их носы то и дело врезались, но ни капельки не создавали неудобства, а наоборот еще больше заводили. И тут Жан-Жак почувствовал, что еще пару рывков, и он совершит последний этап. Юра к тому моменту уже почти совсем ничего не соображал. Только сгребал съехавшую простынь в кулаки, сильнее срывал голос криками, и дрожал от чувства эйфории, второе ослепило, оглушило, и вывело из равновесия. Блондин выгнул спину и закричал, но ему показалось, что он умер и попал в рай, потому что такого прекрасного ощущения на земле определённо не могло быть. Через некоторое время Плисецкий осторожно открыл глаза и огляделся. Он лежит голый, простынь комком где-то в ногах, одна подушка упала, другая съехала, вокруг кровати разбросаны вещи, а рядом, под боком, устроился Леруа, живот и грудь которого измазаны в начинающей белеть субстанции. На секунду Юрию показалось, что это мог быть очередной сон, что все это не правда, словно вселенная решила так мерзко пошутить с его чувствами. Вновь зажмурив глаза и досчитав до пяти, блондин распахнул их и понял, что ни одежда, ни то ощущение, ни Жан-Жак никуда не делись. Эта новость радовала и вызывала определенные новые эмоции одновременно. Громко вздохнув, Плисецкий вновь повернулся к брюнету, отчаянно стараясь не краснеть. — Эй, эм… — как нарочно в голову ничего не лезло, словно из нее выкачали всю информацию и разум. Словно блондин совершенно разучился говорить и не был способен на какие-либо действия. — Забавно, что хотя бы это ты можешь мне сказать, — тихо усмехнулся Леруа, слегка меняя позу, облокотившись локтем о матрас, а ладонью подперев голову, канадец продолжал изучать каждый миллиметр лица Плисецкого, с неким прищуром, словно он знает какой-то огромный секрет. Стыдный и позорный секрет. От этих мыслей Плисецкий зарделся, быстро облизнув губы, он хотел встать, но в районе поясницы его обдало резкой болью и ломкой, слышно он вновь перетренировался с Лилией. Прошипев что-то наверняка матерное и грязное, блондин все же сел — медленно, но сел. — Ох… — вылетело из розовых губ блондина, как только рядом с ним резко сел канадец, продолжая как-то странно улыбаться. — Второй заход, феечка? — пошло усмехнулся Леруа, наклоняясь за поцелуем. Но, к его удивлению, Юра опустил голову, завесив лицо волосами, и отвернулся, прикрываясь лежащей рядом простынью. — Ты чего? — хлопнул глазами канадец, хватая подростка за подбородок и разворачивая к себе. — Посмотри на меня! Взгляд злых зелёных глаз, сверкающих от слёз, резко вцепился в растерянное лицо Жан-Жака, пытаясь найти там ухмылку или признак насмешки. — Чего я?! Ты смеешь спрашивать?! Приехал без предупреждения, ворвался, чуть ли не изнасиловал, а теперь ржёт он! А ничего, что ты не любишь меня? Лучше бы ты уж всему свету рассказал про этот грёбаный фикбук, чёрт… Ты же уедешь! Да, зачем я тебе сдался… Ну и вали, понял?! — Юра упал на бок, спиной к брюнету, и зарыдал, подтянув к груди острые коленки. — Эй, Юра… Ты чего? — поражённый этой ситуацией Джей растерялся и пытался успокоить подростка, обнимая со спины. — Куда я от тебя уеду, ну? Не люблю? Да кто такую глупость сказал? Я о тебе мечтаю с первой нашей встречи! Ну не плачь… Однако блондин, видимо, решил таки предаться своей молчаливой истерике, потому что никак не реагировал на бормотание за спиной. — Ну Юра… — Жан-Жак уже почти отчаялся, решив рассмешить плачущего парня. — А помнишь, ты писал, что наденешь чулки и отсосёшь, если я попрошу? Наденешь чулки, м? Это сработало, потому что Юра мягко улыбнулся сам себе, окончательно перестав лить слёзы. Плисецкий с трудом повернулся к брюнету и уткнулся в выпачканную грудь носом. — Да я бы даже отсосал… — думая, что его не услышат, прошептал блондин. — Правда? От такого очень хотелось ударить Джей-Джея по лицу. Даже тут не промолчал. — А ты что, правда меня любишь? — Ну не примчался же бы я сюда ради секса, ну. В тёплых руках было непередаваемо хорошо. Юра уже начал засыпать, как услышал странную просьбу: — Удали профиль, а? — Ну нет! Куда же я тогда буду выкладывать свои идеи насчёт тебя? — Говори прямо мне. Я буду рад делать то, о чём ты пишешь. — Тогда тем более не удалю! — засмеялся блондин, крепко обнимая своё неожиданно обретённое счастье.