Твой бесконечный кошмар

«Душевная боль всегда внезапна. В отличие от боли физической, к ней нельзя подготовиться или привыкнуть, она накрывает с головой, и далеко не каждый может от нее оправиться.»

Макс Пейн

       Закутанное в сотни одеял тело тёмноволосой девочки мирно покоилось на кровати в комнате старшего скелета. Оно было слишком бездвижное, слишком тихое, что можно было принять за мёртвую тушу. То, что девушка была ещё жива, выдавала её грудь — медленно поднимающаяся с каждым новым вдохом, когда та набирала в лёгкие столь важный для жизни кислород. Немного вьющиеся русые прядки, выбившиеся из-за уха, мягко щекотали розоватые щёки девочки. Спящей, она казалась скелету ещё более беззащитной, слабой и… Красивой. Пухлые розоватые губки, немного приподнятые в уголках, карие глаза, со страхом и интересом смотрящие на этот мир, которые сейчас прикрывали веки и густые ресницы… И кожа, аромат, который надолго въелся парню в память, так сильно будоражили его сознание, что он готов был провести всю свою жалкую и никчёмную жизнь просто лежа рядом с ней.        Санс присел на край, пожелтевшего от времени, матраса. Конечно, лучше было бы положить девочку на новый, но монстр хотел, чтобы её запах плотно проник в его постельное бельё. Зачем ему это? Так будет легче коротать ночи, когда девчонка будет находиться в подвале. Но в его планах было оставить её у себя — рядом, прямо под рукой.        От противного скрипа старого каркаса кровати, малышка на секунду поморщилась, но затем её лицо вновь приобрело спокойный вид. Даже не верится, что по этим впалым щёчкам ещё два часа назад непрерывно текли слёзы, что эти губки были до крови искусаны, всё это маленькое тельце кровоточило и тряслось от каждого прикосновения смоченной спиртом ваты. Девочка старалась вынести эту боль. Она терпела её, кусая нежную кожу предплечья, когда раны обжигало дезинфицирующее средство, когда парень разрезал её мясо, чтобы вытащить глубоко впившуюся палку. От этих воспоминаний что-то в голове скелета заставило его нервно выдохнуть — девчонке тогда было слишком неприятно, слишком противно, чтобы он мог получить удовольствие от этого. Как будто отдел в мозге отвечающий за сожаление, давно отключившийся, вновь стал работать, как надо.        Он осторожно, боясь разбудить его спящую красавицу, поправил одеяла. Девчушка напоминала монстру бабочку, которую силой заключили в жаркий кокон. Но это можно было оправдать. Ему сейчас меньше всего хотелось ухудшения её здоровья. Малышке и так пришлось много всего пережить. Слишком много. В глубине своей чёрствой души он поражался Решительности девочки — будь он на её месте, давно бы свихнулся ещё в Руинах. Но нет, эта личность продолжала держаться — она продолжала верить в лучшее… Даже когда парень лишал её невинности, когда безобразил её хрупкое тельце, в её голосе, просящем его прекратить всё это, ощущалась Надежда… Слепая уверенность в то, что он, давно свихнувшийся садист, может остановиться, услышать её молитвы, схватиться за протянутую руку и закончить этот Ад. Но вместо этого, он калечил эту ручку, отрезая свою возможность на спасение. Её вера была равносильна мечтам ребёнка. Она бесконечно надеялась в то, что голодающий годами волк, выпустит из своей пасти беззащитного ягнёнка.

«Многоразовая игрушка» — это было первое прозвище для Фриск.

«Идиот»

      Теперь он почему-то начинал ощущать себя безразмерно виноватым перед этим безгрешным существом.        Санс тихо прилёг сзади тельца и прижался к нему, зарывшись лицом в русые волосы и, приобняв её костлявой рукой, тихо прошептал: «Спи спокойно, моя дорогая…»

***

       Девочка проснулась от ужасного жара. Было слишком горячо. С её раскрасневшегося личика тоненькими струйками лился пот. Пытаясь встать, она почувствовала боль в теле. Кости ужасно ломило. Но… Ещё её смутила странная тяжесть, прижимающая к чему-то и… Чужое дыхание за собой. На несколько мгновений она затихла — что-то начало двигаться, но потом сразу остановилось. Сознание, ещё не до конца проснувшееся, туго соображало, что происходит. Краем глаза Фриск увидела освещённую лунным светом, белую кость.

«Чёрт!»

       Неужели Санс… Девушку поглотило смущение. Она ещё ни разу не просыпалась так — лежа в обнимку с мужчиной и просто не знала, что нужно делать. Ощущая себя обескураженной, она всё же решилась подождать, когда парень проснётся. Долго лежать так не пришлось. — Скучаешь, малыш? — Ужасно тихий шёпот монстра прозвучал как гром среди ясного неба. Прижав к себе ещё сильнее горячее тельце девушки, он приспустил одеяло и нежно поцеловал её в шею. Сгорая от неловкости, она проговорила «Добрый вечер» и попыталась встать, но Санс не собирался её отпускать.

«Жертва слишком близко…» — подумала Фриск про себя, и внутри всё съёжилось, как будто кто-то решил смять все её органы.

      Парень перевернул на спину и оказался сверху сбитой с толку девочки. — Санс, не сейчас, пожалуйста. — Фриск попыталась встать, но он вновь уложил её, случайно надавив на место, где до недавних обстоятельств находился ошейник. Вздрогнув от такого прикосновения, она посмотрела на него. Он явно не задумывал ничего хорошего — огоньки в его глазах потухли, и теперь девушка ничего не видела в глазницах, кроме бездонной тьмы. От этого взгляда в сердце что-то кольнуло. Казалось, что «неизвестный», наигравшийся с внутренностями, перешёл на что-то более интересное, решив его разодрать иглами. — Тише, котёнок… — Монстр убрал упавшие на широко раскрытые карие глаза, уже мокрые от подступившей воды, прядки. — Почему бы нам не сделать этот вечер действительно добрым? Тёмноволосая вздрогнула. Опять?

«Боже… Нет…»

      Неужели, то чувство счастья, возникшее около обрыва, когда девчушка и парень, освещаемые первыми лучами солнца, шли домой… Исчезло навсегда? Неужели этот бесконечный кошмар снова будет продолжаться? Не уж то все надежды, мечты и молитвы бедняжки окажутся растоптанными в пыль?

«Наивная дура…»

       Неожиданно парень рассмеялся. Его дикий, звонкий хохот заглушили все мысли в голове, ничего не понимающей, Фриск. — Успокойся ты, я же пошутил! — Он коснулся своими зубами её лба, имитируя поцелуй, и встал с кровати. На лунном свете, пробившемся сквозь небольшие окна, ярко выделялись белоснежные кости Санса, их плавные линии и чёткие границы. — Как я могу требовать такого, когда ты даже ходить нормально не можешь?        На сердце неожиданно полегчало.

«Это просто шутка! Хах…»

       Придя в чувства и привстав с кровати, девочка оглянулась. Она находилась в скудно расставленной комнате: небольшое пыльное оконце, тумбочка, на которой стояла большая выключенная лампа и парочка книг с потёртой обложкой, потрескавшееся зеркало и кровать. Цвет стен был между паприкой и бурым, хотя, сказать точно нельзя, ведь света было слишком мало, даже глаза можно выколоть.        Кареглазая попыталась встать и подойти к Сансу, ищущему что-то в комоде и напевающему какую-то песенку с весёлым мотивом. Как только она поставила стопы на бревенчатый пол и перенесла на них вес, по ногам прошлась сильная волна колкой боли. Вздрогнув и прошипев «Ай!», она вскочила на кровать, оторвав ноги от пола. — Ну, а я что говорил? — Санс нагло улыбнулся, обнажая свои острые клыки. — Держи. Тебе стоит переодеться, малыш. — Он бросил на кровать какую-то одежду. — Зачем? — робко проговорила девочка. — Ты вообще видела те тряпки, которые на тебе? Хах, ими теперь можно только полы мыть! — Он продолжал пристально смотреть за действиями Фриск. — Если не можешь сама — могу помочь надеть. — Не нужно, спасибо… — Парень усмехнулся, но продолжал глазами исследовать, уже залившуюся краской, девушку. — Ты бы не мог… Отвернуться? — Какая недотрога! Что я там не видел? — Недовольно фыркнув, он всё же подошёл к двери. — Как только закончишь — позови. — После этих слов скелет вышел из комнаты, закрыв за собою дверь.        Русоволосая осталась в комнате одна. Она аккуратно взяла вещи в руки и стала их рассматривать. Клетчатая чёрно-красная рубашка, шорты и тёплые носки со звёздочками. При виде этого забавного рисунка, девочка невольно улыбнулась.

«Откуда у такого монстра, как Санс, такие милые вещи?» — Она тихонько хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

       Собравшись духом, девушка начала осторожно раздеваться — кожа буквально горела от каждого движения. Еле стиснув с себя шорты, она принялась за футболку. Монстр оказался прав — одежда, находящаяся на теле не была пригодна к использованию: ткань вся в дырах и с лёгкостью рвалась.        Раздевшись, она вновь попыталась встать. На этот раз более успешно. На носочках, как кошка, она добралась до зеркала и начала рассматривать своё тело. Везде сине-фиолетовые гематомы, обширные синяки и царапины. Практически вся кожа была замотана бинтами, которые имели светло-алый оттенок, впитавшийся в ткань крови, некоторые участки закрывали пластыри, наклеенные друг на друга для большей прочности. Такая конструкция находилась и на щеке — эпидермис там сильно пульсировал сам по себе.        Фриск начала медленно одеваться. Чёрт, а это действительно сложно! Наверное, лучше было бы воспользоваться предложением Санса о помощи, но совесть девочки этого ей не позволяла.

«Он сделал слишком много для меня… Нужно дать ему отдых.»

***

       Парень стоял около двери и ждал девчонку. Он нервно мял пачку от сигарет, которую несколько минут назад нашёл в кармане шорт. Чертовски хотелось курить, но он держался. Вредная привычка один раз чуть не довела его до комы, поэтому второй раз оказаться на операционном столе в лаборатории доктора Альфис не хотелось. Жесткий график «приёма» сигарет разрешал ему выкуривать только одну штуку в день и этой «дозой» он уже воспользовался.       Фриск почему-то медлила. Хотя, он сам понимал, что с ушибленными костями просто дышать мука, но его нервы были на пределе. Больше чем сделать затяжку, ему хотелось увидеть девчонку — его новый наркотик. Представляя, как малышка ходит полуголая, одевая его вещи, он невольно возбуждался. Безумно хочется открыть дверь и завалить девушку на пол, покрывая её тело поцелуями.

«Чертов извращенец!» — уже в который раз он укорял себя за эти поганые мыслишки, лезущие в голову сразу же, увидев полуобнажённую натуру. — «Она слишком слаба. Особенно сейчас.»

       Состояние девчушки действительно волновало его, но вести её «Сохраняться» — не хотелось. Может денька через два или три, когда она более-менее придёт в норму, он отведёт её в подвал и попросит коснуться звезды. Странно, но какая-то навязчивая мысль, проросшая в голове подобно сорняку, говорила ему сделать это как можно скорее. Что-то должно было произойти. Что-то нехорошее… И парень чувствовал это. Возможно, это ощущение опасности было ложным, ведь, что может произойти хуже того, что было до этого?       Скелет всеми силами старался растоптать этот сорняк, но поганое растение продолжало глубже прорастать в его сердце. — Санс? — Тихий голосок прервал его размышления. Вздрогнув, он быстро открыл дверь и осмотрел стоящую перед ним девочку.        Его шорты, которые он носил ещё когда был ребёнком, как и расчитывал монстр, подошли Фриск — хоть они и оказались для неё обтягивающими, вещь довольно сильно подчёркивала её бёдра. Носки, купленные ещё для неумеющего ходить Папайруса, так же были для неё как раз, лишь рубашка свободно висела на ней. Как приличная девочка, она застегнула её на все пуговицы, правда Санс был бы не против расстегнуть пару из них. — Вот и отлично! — Не ожидая такой бурной эмоции, Фриск вздрогнула, очередной раз вынудив улыбку парня. — Не хочешь перекусить, котик? — Она тихо кивнула и, взяв человека за руку, он телепортировал их на кухню.

***

       Монстр легко передвигался по кухне: он всё время открывал разные шкафчики, доставал что-то из них и сразу же подходил к плите, что-то готовя. Напрочь запретя тёмноволосой вставать со стула, он разрешил ей лишь нарезать бутерброды. Быстро справившись со своей задачей и получив одобрение, ей оставалось только сидеть за столом и восхищённо наблюдать за ним — в готовке, парень был действительно мастером.        Через несколько минут в доме запахло чем-то жареным и очень вкусным. От этого аромата у девочки потекли слюнки. Сколько она не ела? В последний раз она пробовала что-то, находясь в доме скеле-братьев, когда подцепила какую-то инфекцию. После этого она помнит лишь голод. Это странное и гадкое чувство боли в животе прекращалось только тогда, когда она умирала. Возродившись, оно временно отступало, но ненадолго. — Держи, малыш. — Скелет неожиданно поставил перед носом Фриск тарелку с румяным омлетом. — Спасибо. — Она взяла дрожащими руками вилку. — Приятного аппетита.        Санс промолчал. Он лишь кивнул головой и уставился в тарелку.

***

— …Царапины начали заживать, а синяки уже менее обширны. — Парень осматривал тело русоволосой, осторожно проводя шершавыми фалангами по изуродованной, но не потерявшей нежность, коже. — Возможно останутся небольшие шрамы, но думаю, ничего страшного в этом нет.        Девочка выдохнула.

«Шрамы — это не страшно. Лишь не было бы больно.»

       Фриск взяла бинты, лежащие неподалёку от неё, и подала скелету. Быстро выхватив ткань, он начал крепко обвязывать глубокие раны, которые, в отличии от тех же гематом, отказывались хоть как-то заживать. Но рано или поздно они затянутся новой кожей и оставят лишь рубцы, как напоминание о том, что когда-то они здесь находились. — Брысь, поганый кот! — Санс шикнул на Коготка, заметившего болтающуюся марлевую ткань, и подбежавшего поиграть с ней.        Это милое животное на удивление быстро узнало кареглазую. Увидев её, оно сразу же начало ласкаться, издавая мурчащие звуки и пытаясь сказать, что безумно счастлив её снова видеть. Девушка тогда рассмеялась и одарила зверька улыбкой — в конце концов, он когда-то был её другом. Коготь раньше всё время держался рядом с Фриск и даже сейчас, на протяжении этих трёх дней пребывания в доме скелетов, он ни на шаг не отдалялся от неё. Санс даже в шутку начал называть его Хвостиком, на что кот не сильно обрадовался — каждый раз, когда его так называли, он важно отворачивался и подходил ближе к девочке, ища у неё поддержку. Скелет тогда кланялся ему и с саркастической ноткой в голосе просил прощения.        Как заметила кареглазая, Санс очень изменился. Возможно, вам показалось бы, что он просто притворяется, выжидает что-то, чтобы вновь причинить ей боль… Но Фриск чувствовала, что он стал другим. Да, возможно, его грубое поведение осталось прежним, но взгляд… Злость и безразличие не ушли, но чуткая девушка смогла различить в них нотки тепла и нежности. Она ощущала, будто в парне борются два зверя: один — безжалостный, требующий крови, а второй — милосердный, которому нужно было просто помочь, чтобы выиграть. Это она и пыталась сделать. Она старалась быть мягкой и доброй к Сансу, уделять ему внимание, даже несмотря на то, что в хрупкой Душе всё ещё оставался страх к нему. То, что делал с ней до этого, оставило след — большое и жирное пятно на сознании малышки. Лишь Решимость смогла закрыть его, но надолго ли? — Санс, тише, ты же обидишь его. — Фриск укоризненно посмотрела на монстра. —Не велика беда — переживу как-нибудь. — Он с треском оторвал лишнюю ткань бинта. Кот резко посмотрел на парня своими широко раскрытыми глазами. — Ну Санс… — Девочка поманила зверька к себе, который в свою очередь подбежал к ней, не сводя глаз с источника страшного звука. — Бедный Коготок, — Она взяла его на руки и начала гладить мягкую шерсть, — все обижают тебя, обзывают… — Обняв его, как будто он плачет, она взглянула на парня. — Тоже мне, мученик! — Он усмехнулся и, подойдя к ним, потрепал по косматой головке животное, не оставив без внимания девочку — грубовато щёлкнул её по носу и телепортировался на лестницу. — Эй! — Девушка возмущённо потёрла ушибленный носик.        Смеясь, Санс ушёл наверх, оставив девочку и устроившегося на её животе зверька, одних. Нежно приглаживая шерсть на спинке Коготка, она погрузилась в свои мысли. Тёмноволосая даже не заметила, как уснула.

***

«Я ушёл в бар. Скоро вернусь, не скучай.»

       Фриск уже несколько раз перечитывала бумажку с небрежно написанным текстом.

«Я ушёл… Скоро вернусь…»

«Скорее бы…»

       Аккуратно сложив листочек пополам и положив на столик, где она его и обнаружила, девочка начала думать, чем же ей заняться. Обычно Санс предлагал ей сыграть в карты, в шахматы или в другие игры, где она всё время проигрывала.

«Твой ум не сравнится с моей хитростью» — Он часто повторял эту фразу, когда девушка очередной раз подставляла лоб для щелбана.

       Но в этот раз она осталась одна, поэтому эти игры можно сразу же вычёркивать из списка.        Фриск посмотрела на книжную полку, но поняв, что все книги по ботанике и зоологии она уже читала, обречённо выдохнула воздух. Научные энциклопедии монстра были не для неё, по крайней мере не про исследования в области Вселенных. Девочка ещё с глубокого детства хотела стать врачом, наверное поэтому учебники биологии стали её лучшими друзьями. К сожалению, у скеле-братьев таких экземпляров оказалось очень мало, но к большой радости Фриск, Санс обещал ей, что возьмёт несколько книг из местной библиотеки.        Теперь её взгляд упал на пыльный телевизор. Но он оказался тоже проигрышным вариантом. На этом старом ТВ было немного каналов, при этом на каждом из них передавалось почти одно и тоже: странный железный робот без капли сожаления, прямо на глазах сотни монстров, распиливает, сжигает, топит какого-нибудь беднягу, который жалобно вопит и пытается сбежать, на что публика смеётся и аплодирует. Беспощадные монстры кричат с трибун железному тирану убивать как можно медленнее, чтобы получше рассмотреть весь ужас в стеклянных глазах несчастного. Русоволосой было слишком больно смотреть на истекающего кровью монстра, ведь она сама прекрасно понимала каково это, ощущать эту гадкую боль, быть предметом надсмешек и вещью для удовлетворения потребностей… Прикусив губу и вспомнив очередной крик агонии, исходящий из ТВ, она поспешно отвернулась от него.        Неожиданно в её голову пришла одна мысль. Она быстро встала на ноги и сразу же пожалела об этой спешке — в стопах сильно кольнуло и, поморщившись от жгучей боли, на этот раз осторожнее, пошла на кухню.        Покрытая толстым слоем жира плита, холодильник, из которого вечно смердит чем-то тухлым и перепачканная посуда уже давно нуждаются в очищении, как и всё остальное в этой небольшой комнатке. Несмотря на то, что Санс запретил девочке, хоть как-то напрягать мышцы, она всё же решилась ослушаться. — Если я вымою кухню, ничего страшного не случится, так? — Фриск посмотрела на подошедшего к ней кота. — Коготок, поможешь мне? — Зверёк лишь сонно моргнул и мяукнул ей. Звонко рассмеявшись и улыбнувшись ему, девушка принялась за уборку.

***

       Тёплая струя, льющейся из-под крана, воды приятно согревала руки и ласково пощипывала ссадины и порезы. С уборкой было покончено. Фриск не спеша домывала последние тарелки, напевая песенку, которую ещё на Поверхности услышала в какой-то кафешке. Хоть большинство воспоминаний прошлой жизни девочки были отрицательными и вызывали лишь мурашки или слёзы, некоторые из них она могла вспоминать с улыбкой. Все тёплые моменты всегда были связаны с её семьёй (которой никогда не было). Совместные обеды и ужины, чаепития, просмотры кино и походы в магазины всегда нравились девушке. Особенно она горячо любила вспоминать посиделки с мамой, которую она всегда считала лучшей подругой.

«Они ведь волнуются… Небось все отделы полиции поставили на уши, чтобы найти меня…»

«Нет.»

       Этим чёрствым людям было плевать на неё. Тёмноволосая всегда отрицала это, хотя в глубине Души понимала, что это так. Да, они дарили ей подарки, проводили много времени, но не любили. Того огонька в глазах, который появляется у родителей при виде своего дитя, просто не существовало. Они были просто куклами, красивыми и правильными снаружи, но пустыми внутри. Всё внимание, которое они уделяли, как казалось девочке, было просто обязанностью. Они делали это только потому, что так надо. Так делали все, и они тоже. Той любви, теплоты, ласки не было. Наверное, поэтому девушка чувствовала себя одинокой и брошенной — на Земле отсутствовал человек, способный проявить искреннюю нежность к ней.        Послышался громкий хлопок двери. Санс вернулся. Фриск быстро смахнула мокрыми руками подступившие к глазам слёзы и начала тереть губкой тарелку. — Добрый вечер, котёнок… — Парень приобнял девушку за талию и провёл по её шее своим влажным липким языком. — Я так скучал… — Нос ощутил едкий запах спирта. — Санс, ты пьян? — Не домыв посуду и выключив кран, она обернулась. Монстр поставил руки на раковину, загородив ей выход.        Девочка замерла. Эта ухмылка была слишком знакома. При виде этой злорадной, леденящей кровь улыбке, слова сами по себе пронеслись в голове:

«Будет немного неприятно.»

— Да, я пьян. — Он приблизился к ней, почти полностью прижав к себе. — И определённо только тобой…        Санс неожиданно наклонился и начал нагло целовать малышку. Он прикусывал своими акульими клыками нежные губы и игрался с её язычком, пока девочка пыталась оттолкнуть его. Эта вонь и отвратный привкус алкоголя вызывали лишь тошноту и большой комок в горле. От этого зловония она начала бить своими маленькими кулачками его по плечам, не в силах терпеть его. Наконец, после очередного удара по костям, девушке удалось отстраниться. — Тебе нужно протрезветь, — выкрикнула она, сморщившись от саднящей боли в горле и странного ощущения в груди. — Ты сейчас не в себе. Давай обсудим всё утром… — Я не могу терпеть до утра, малыш. — Он схватил её за ноги и резко посадил на столешницу, опрокинув пару тарелок, стоящих на ней. Звон бьющегося стекла и вопль перепуганного кота на мгновение заглушили всё вокруг, но затем Санс властно схватил Фриск за пряди и немного подвинул её тело ближе. — Я хочу тебя прямо здесь и сейчас…        Малышка со всей силы ударила его по черепу. Не ожидавший такого, монстр отпустил её и отошёл на несколько шагов назад. Он дотронулся до ушибленного места и посмотрел на девушку. С её испуганных глаз ручейками стекали слёзы и падали на бинты, пропитанные водой, разлитой на столешнице. Тело лихорадочно дрожало, будто по нему пустили разряд тока. — С-санс… Прости…       Неожиданно она упала на пол. Ушибленная щека горела на том месте, где появился обширный алый отпечаток ладони. Она застонала, проехавшись руками по каше из осколков. — Сучка! — Парень со злобой ударил в живот девчонку, тут же свернувшуюся калачиком. — Забыла что ли, где твоё место, дрянь?! Давай-ка напомню! — Он схватил её за волосы и телепортировал в подвал. Грубо швырнув её, как уличную шавку, на каменный пол, тихо произнёс: — «Сохранись.» — Санс… — Дрожащим голосом она смогла вымолвить лишь его имя, но и этого ему хватило, чтобы понять — девчонка до смерти напугана. — Ты слышала меня или нет?        Опираясь на стену и оставляя на ней багровый след, она осторожно начала подходить к золотому огоньку. По мере приближения к Сохранению, боль в сердце всё увеличивалась. Странно… Когда у неё началось это? Но кареглазая не могла об этом думать. Парализованная таким тягучим и липким страхом, завладевшим тело, она механически приближалась к углу комнаты. Ватные, дрожащие ноги всячески отказывались слушаться её, подворачиваясь и вечно спотыкаясь об каменные плиты.       Санс ждал. С каждой секундой злость и алкоголь всё сильнее дурманили его разум. Казалось, что вот-вот он швырнёт тёмноволосую об стену, разбив вдребезги её череп.        Ощущая тепло Сохранения, Фриск осторожно поднесла руку и дотронулась до него, но сразу же отпрянула. Обжигающая боль в руке и в сердце заставили её отскочить.

Звезда не исчезла.

— Грязная псина! — Подчинённый спирту мозг не выдержал. Подумав, что девчонка специально выводит его из себя, парень сильно ударил её по щеке, очередной раз отпечатывая на белой коже бордовый контур костей.        Монстр дерзко схватил её за запястье, оставляя на нём синяки, и подтащил к золотому огню, приложив окровавленную руку прямо в центр.        Внезапно, Фриск закричала. Звезда мгновенно начала жечь мягкую кожу. Дерма пузырилась, опалялась и слезала с кисти, обнажая кость. Запах алкоголя и палёного мяса смешивались, образуя тошнотворную вонь. — Какого чёрта?.. — Санс непонимающе застыл на месте, отпустив её руку.        Бедняжка с силой прижала к себе обугленную конечность, на которую падали горячие, как кипяток слёзы. Неожиданно новая волна жгучей боли захлестнула девушку.

Сердце…

       Что-то в грудной клетке, глубоко засевшее между рёбер, как казалось Фриск, сотнями игл прокалывало Душу, пытаясь выпотрошить её на сотни мельчайших кусочков. Тёмноволосая вцепилась ногтями в ключицу, разрывая тонкую кожу и закричала. Громкий вопль разрывал тишину и оглушал девочку. В глазах мутнело. От внезапных импульсов она повалилась на пол, мокрый от собственных слёз и крови.        Мозг переставал соображать — боль мутила разум, заставляя думать, ощущать только её. Скребя грязными пальцами по полу, Фриск заметила тускло-алое свечение перед собой. Свет исходил из маленького сгустка крови, напоминающего по форме сердце. Он обильно истекал какой-то тёмно-бордовой жижей, падающей на камень и тут же застывающей. Прямо по середине проходила жирная, чёрная линия, глубоко въевшаяся в слабую Душу. Но пожираемая страхом и болью, она не смогла увидеть даже это. Её безжизненный взгляд был устремлён не на красное пятно, а прямо ему в глаза.        Раздался тихий треск — линия резко углубилась и разорвала сердце пополам, разбрызгивая алую жидкость на всё, что было рядом.

Темнота обволокла тело девочки, передав его прямо в безобразные руки Смерти.

Так произошёл первый разлом Души.