Молчание ломает судьбы

Их счастье было тихим и спокойным, с нотками страсти по вечерам, и огнём разнообразия, который вносила Ино в их жизнь. Они не были богатыми, и большой дом Итачи отдал младшему брату, предпочитая переехать в маленький старый дом, начав тихую жизнь с девушкой, которой было всё равно на роскошь. Ино была взбалмошной, любила всякие безделушки, и вообще, являлась холёной девушкой, но с Итачи, ей было всё равно. — Когда-то у нас всё будет, Итачи. У нас вся жизнь впереди… — Улыбается она, укрываясь тёплым одеялом, лежа на не самом роскошном футоне.  — Прости, я не могу дать тебе всего, на что ты заслужила… — Вздыхает Итачи, понимая, что блондинка, предпочла бы огромную кровать с балдахином и шелковые простыни. Ино была из богатой и влиятельной семьи. Их маленький городок не давал девушке свободы, и возможностей в нём было мало, но Коноху она любила, и Итачи любила. И хоть он и был из не менее богатой семьи, всё же отказался от всего, предоставляя наследство любимому брату, а Ино никогда не осуждала его и не было ни единого намёка на то, что бы взять свою часть денег, и сделать в старом домике ремонт, или хотя бы кровать купить. Они были счастливы и так. Она с ним, в старом доме, в комнате с обшарпанными обоями. А он с ней, такой невообразимо красивой, такой парадоксальной, импульсивной, но всё же невообразимо нежной. — Мы откроем своё кафе-читальню, с множеством книг, где люди, смогут читать, смакуя чай с вкусняшками, и портить фигуру, заполняя свой желудок калориями, а мозг чем-то разумным… — Мечтала Ино, смотря в потолок, и прикрывая обнаженную грудь одеялом. Итачи смотрел на неё, купающуюся в солнечных лучах, мечтательную, непростительно красивую, с разбросанным золотом волос, и горящими глазами. Когда Саске водил свою девушку в кафе, Ино слегка завидовала, но смотря за блестящую от счастья подругу, она всё же улыбалась. Кому нужно кафе, если они с Итачи могут пойти на крышу, есть собственно приготовленные онигири и смотреть на звёзды? Поэтому Ино облегченно улыбалась, и отправлялась домой, где её ждал Итачи. Парень, которого ненавидят её родители, что отреклись от неё, отлучив от семейного бизнеса, парень, которого она любит, и который любит её… А любит ли? — Итачи… — Ино смотрела на небо, разглядывая созвездие ангела, — я люблю тебя… — Прошептала она, и посмотрела на него, ожидая того же ответа. Но он молчал. Ино стало так паршиво, как не было даже тогда, когда её родители выгнали её из дома, всучив сумку с вещами в руки. Брюнет тогда просто поцеловал её. Ему казалось, что этого достаточно, и она и так всё понимает, и Ино понимала, но… Ино знала, что Итачи её любит, сомнений в этом не было. К чему нужны слова, если есть чувства и жесты? Он укрывает её одеялом каждую ночь. Он готовит ей завтрак, что бы она могла поспать подольше. Он холоден, спокоен, но всё же, он тепло относится к ней, пусть и без юношеского фанатизма и милашности, что Ино часто видит у своих ровесников. Итачи старше её, восемнадцатилетней девчонки на пять лет. Ему не до той юношеской страсти, да и конфетно-цветочного периода у них никогда не было. Да, Ино хотелось этого, но она всё понимала, и трудную судьбу Итачи, тоже понимала. Не любимый покойными родителями, презираемый многими людьми, не привыкший говорить о чувствах, холоднокровный мужчина, не знавший любви, он зацепил её, а потом проник в сердце, и Яманака знала, что будет трудно, но она ведь не из робкого десятка! Не сдалась, вытащила из тьмы, и кое-как расшевелила, даже с Саске его помирила! Теперь братья часто видятся, к тому же, её лучшая подруга встречается с младшим Учихой, так что они частые гостьи в маленьком доме, где царит тишина и покой, а по ночам правит огонь и страсть, на которые, казалось бы, Итачи не способен. И всё же, чего-то не хватало… — Почему ты никогда не говорил, что любишь меня? — Спрашивает она однажды ночью.  — Зачем? Ты ведь знаешь, что я чувствую. Мне кажется, слова излишни.  — И всё же… — Протянула Ино, и выжидающе посмотрела на Итачи. Мужчина ничего не сказал, лишь ткнул её пальцем в лоб, и, отвернувшись, погрузился в сон. А Ино тогда не спала. Она плакала. Итачи впервые за год отношений заставил её плакать. Учиха всегда думал, что слова излишни, чувствовать любовь, куда важнее, чем распространятся о ней. А Ино вела себя по-детски. Он и хотел ей сказать это, но каждый раз, когда пытался, слова застревали в горле. Почему-то говорить было тяжело. Он сам не понимал почему. Боялся, или что-то другое, но просто не мог. Ни морально, ни физически. К тому же, ему не казалось это чем-то значительным. Он за все все свои двадцать два года сказал это лишь раз, своей матери, что лежала на смертном ложе, медленно умирая от болезни, что сморила её сразу после смерти любимого мужа. После этого Итачи никому ничего подобного не говорил. — Мне Саске сегодня сказал, что любит меня! — Воскликнула Сакура, сидя за огромным столом на кухне поместья Учиха.  — Ого… — Ино чуть не подавилась чаем. Находиться в таком большом доме было не уютно, Сакура, её подруга, хоть и жила тут всего неделю, уже чувствовала себя хозяйкой, поэтому смело позвала Ино в гости.  — Знаю, это непривычно, ведь Учихи, они такие…  — Какие? — Приподняла бровь Ино.  — Ты же знаешь, они почти никогда не говорят о чувствах. Некоторые даже не верят в то, что Саске меня любит, потому, что он холоден, и всё такое. Но всё же, это только на людях, понимаешь? А эти слова… Чёрт, да я с пятнадцати лет ждала этого признания! Я словно на седьмом небе от счастья! Я даже в университет отказалась поступать, Цунадэ-сама предложила мне практику в своей больнице, ведь на курсы медицинские я ходила, так что уезжать от моего принца мне не придется. Я так счастлива, Ино, если бы ты знала… Хотя, ты же и сама знаешь, готова поспорить, что ты чувствовала то же самое, когда Итачи тебе в любви признался… — Остальные слова пролетали мимо ушей блондинки. Хотелось вылить этот горячий чай прямо в лицо подруги, вырвать её поганый язык и скормить собакам, что бы не трепалась о своем счастье, которое Ино неведомо. Но, она лишь кивнула, и, фальшиво улыбнувшись, допила чай и ушла домой. Зависть всегда была именно той отрицательной чертой характера Ино, которую девушка никогда не показывала и тщательно подавляла, но почему-то тогда, увидев счастливую Сакуру, ей стало до чёртиков обидно и завидно. Она тогда пришла к Итачи и долго смотрела на него. Парень рассказывал, как прошел день на роботе, но Ино не слушала его, она просто смотрела в его глаза и пыталась понять, любит он её или нет. Блондинка никогда не сомневалась в его чувствах, ни разу, но последнее время сомнения посещали её голову, а именно в тот день она реально усомнилась. — Просто скажи это, и всё будет как раньше, разве я требую так много?! — Кричала Ино, расхаживая по комнате словно маятник. Мужчина морщился от её крика и устало вздыхал, запуская руки в свои длинные волосы.  — Ты понимаешь, что мне, чёрт возьми, не легко это сказать?! — Итачи никогда не кричал на её, но, как говориться, всё бывает впервые.  — Я… — Ино подошла к окну со старой потрескавшейся шибкой, — я уже сомневаюсь в твоих чувствах, Итачи… — Прошептала она. И это стало фатальным. Тогда, те слова казались ему чем-то настолько глубоким, что он не просёк в них фальши, ведь Яманака даже в мыслях не позволяла себе усомнится, а когда позволяла, то сразу отгоняла это. До дня встречи с Сакурой. Но даже тогда, она смахнула это на мимолётную зависть. Он ушел. Ино никогда не думала, что их отношения могут закончится. Итачи никогда не думал, что Ино усомнится в его чувствах. Ино никогда не думала, что исход будет таким. Итачи никогда не думал, что вместо решения проблемы, он выберет алкоголь. Ино никогда не думала, что сможет уйти от Итачи. Итачи никогда не думал, что Ино уйдет от него… Он тогда ушел к Саске, а брат любезно принял его, заставив уйти сопротивляющуюся Сакуру в комнату и лечь спать, вместо того, что бы совать свой нос в дела, касающихся его и брата. Итачи всё объяснил Саске, напившись вместе с ним до упаду. Он запомнил, что сказал ему глупый младший брат, мол, Ино любит его, и никуда не денется. Сказал, что девушка будет ждать его признания столько, сколько потребуется. И Итачи знал это. Он знал, что Ино любит его, он знал, что она не уйдет. Просто не сможет. Слишком сильно любит, слишком слабой делает её любовь. Не хватит силы. Он верил, что она будет ждать, и знал, что дождется. Слишком хорошо брюнет знал свою возлюбленную. Но видимо не так хорошо, как думал, ведь не учёл тот факт, что Ино — ненавидела ждать. Она была молодой и безумной. Юношеский максимализм хотел всё и сразу, а любовь к Итачи, делала её не слабой, а сильной. Так что ей хватило силы, что бы уйти. Когда Итачи пришел ранним утром домой, он не увидел её. Мужчину ждал убранный дом, еле тёплый завтрак и полупустой шкаф. А еще записка. Он хорошо помнит момент, когда прочел те строчки, и хорошо помнит ту боль, что пронзила его сердце. Сильному человеку всегда хватит силы, что бы признаться в своих чувствах, если он действительно любит кого-то. Я сильная, Итачи, а вот ты оплошал… Люблю тебя. Навеки твоя — Ино. Ино уехала на следующий же день. Сакура одолжила ей деньги, причем достаточно крупную суму. Шикамару и Чёджи тоже не пожалели денег, за что Ино была им бесконечно благодарна. Она тогда уехала в Токио, сняла комнату и устроилась на работу, а заодно подала документы в университет. Благо, экзамены она сдала хорошо, поэтому, с приходом осени, её сразу же приняли, стипендия была хорошая, в бедноте она не жила. Больше ничего Итачи о ней не знал. Сакура молчала как партизан, говоря, что Ино звонит редко и почти ничего не рассказывает. Саске кое-как разузнал у любимой, что Ино помирилась с родителями, которые рассчитались с долгами дочери и стали помогать блондинке с жильем. Итачи жил словно в аду. Первые пол года было невыносимо больно и плохо. Если бы не Саске, не известно, что было бы с брюнетом, но он невыносимо сожалел, что не сказал Ино о своих чувствах вовремя. Он помнит, как каждую ночь кричал что любит её, дом пронзал полный боли и отчаянья крик, но вскоре, всё пришло в норму. Итачи Учиха, с разбитым сердцем и сломанной душой, укутан болью и отчаяньем, начал новую жизнь, грея своё сердце воспоминаниями и прошлом счастье. Прошло четыре года. Ино забросила учебу и стала высокооплачиваемой моделью. Итачи гордился ею, когда видел журналы, где его красавица, улыбается с обложки. Она стала еще красивее, чем была, он даже не сомневался, что она сильная, его девочка. Только смотря на это лицо, что-то болело в области сердца, и неприятно ныло что-то внутри, заставляя верить, что у него правда есть душа. Сакура рассказывала, что у неё есть жених, какой-то известный художник, имя которого Ино не упомянула при разговоре с подругой. Да и не нужно было. Итачи покупал «Maksim», «Vouge» и прочие модные журналы, где часто красовалась Ино. На одной из страниц, он увидел надпись: «Красивая, успешная и счастливая». Ино тогда улыбалась, прислонив к алым губам пальчики, на одном из которых красовалось колечко. Она рассказывала, о парне, которого звали Сай. Итачи не мог дочитать до конца, ему хватило того, что Ино рассказала, что он богатый, успешный художник, который покорил её сердце своим открытым признанием после первого свидания. Именно это укололо Итачи. Он помнит, как больно было тогда. Казалось, мужчина переживает весь кошмар заново. Главное, чему его научила Ино — одной простой истины: молчание ломает судьбы. Ино была ошеломлена шоу, которое устроила мэр их маленького городка. Тогда был концерт, с приглашенными «звёздами» их области, и разные шоу. Она была приглашена как знаменитость. Как только Цунаде, мэр, а по совместительству владелица местной больницы, узнала о приезде успешной и богатой Яманака, она тут же пригласила её как гостью, и попросила выступить на сцене и перерезать ленту, ведь они открывают новый сквер, в который родители Ино внесли не малые пожертвы. Она не хотела этого. Шумный Токио ей совсем не нравился, а внимания к своей нескромной персоне хватало всегда. Да, ей это нравилось: восхищенные и в то же время завистливые взгляды, но всё же, она хотела другого: спокойствия. Тихой, но счастливой жизни с ним… С Итачи. Но Итачи нет, есть только Сай, по уши влюблённый в неё художник, с которым Ино решила забыться. Итачи не верит своим глазам, когда смотрит на неё. Она прекрасна. Некогда юная, а сейчас взрослая, с взглядом женщины, знающей весь мир, она смотрит со сцены и приветливо улыбается, выученной наизусть улыбкой. Она так прекрасна, словно не земная вовсе, а из книг и песен явилась, принцесса из сказки… Ножницы в изящных пальцах перерезают ленту, затем под аплодисменты, поправляет подол своего длинного белого платья, и удаляется со сцены. Итачи смотрит ей в след: утончённая фигура, прямая спина, гордая осанка, длиннющие волосы, что блестят на солнце, и улыбка… Такая яркая, солнечная, и если бы он не знал её, то ни за что не поверил бы, что эта улыбка фальшивая. Она останавливаться не очень далеко от него, обнимает Сакуру, что так невзрачно смотрится на её фоне, рассматривает подругу, и улыбается, когда та рассматривает кольцо на пальчике блондинки. Итачи больно, что-то колит под сердцем, и челюсть сжимается. Она жмет руку Саске, и улыбается как-то… виновато, и глаза вниз опускает, что бы на него не смотреть. А затем переводит взгляд за его спину, и смотрит на Итачи. Прямо в его глаза. И улыбка исчезает с красивого лица, оставляя лишь одну эмоцию: отчаянье. Итачи знает, что она сдерживается, что бы не подойти к нему. Он и сам держится. А затем подходит этот Сай, целует её в щеку, и уводит её, даже не познакомившись с друзьями своей девушки. Итачи не смеет смотреть ей в след. Он идет на крышу своего дома. Не старого и маленького домика, а большого и красивого дома, который он построил. Итачи садится на крышу и смотрит в небо. Отчего-то еще парившее становиться, то ли от того, что Ино больше не с ним, то ли от того, то там, в небе, созвездие ангела, под которым Ино ему в любви призналась четыре года назад. Ино удивилась, когда узнала, что сегодня день города. Сакура потащила девушку за покупками, Ино не хотела никуда идти, но слишком она скучала за подругой, да и Сай ей уже надоел, поэтому быстро согласилась, ведь традиционное кимоно она оставила в Токио. Конечно, в Конохе нельзя был купить столь шикарные юкаты, которые привыкла носить Ино, но всё же она была рада и этому. Когда девушки сделали свой выбор, Сакура предложила ей пойти в кафе. Ино было всё равно, она хотела погулять по столь любимой Конохе, что не мало изменилась за время её отсутствия. Родные улочки казались ей такими знакомыми, и в тот же момент такими чужими, словно она и не жила здесь.  — Что это? — Спросила девушка, смотря на большое белое здание, с вывеской «Созвездие ангела»  — Это кафе Итачи, он четыре года назад открыл кафе-читальню…- Тараторила подруга, проходя внутрь, а Ино еле сдерживала слёзы… « — Мы откроем здесь своё кафе-читальню, с множеством книг, где люди, смогут читать, смакуя чай с вкусняшками, и портить фигуру, заполняя свой желудок калориями, а мозг чем-то разумным…» -… и тогда можно читать, вот, только мне не нравится, что полки с книгами, прямо около головы, а вдруг одна из них упадёт на меня… — Тараторила Сакура, скептически осматривая меню. Ино рассматривала кафе с расширенными глазами и открытым ртом: всё так, как они с Итачи планировали.  — Он помнит… — Прошептала Ино, осматривая кафе. Одинокая слезинка скатилась по коже, оставляя влажный след, на покрытой слоем тонального крема коже. Сакура вздохнула и отложила меню. Девушка взяла руку Ино и серьезно посмотрела на неё.  — Он всё еще любит тебя Ино. Всё это время любил… Итачи восхищался ею издалека, пребывая в тени отцветающей сакуры. Она стоит там, впереди, так близко, но так далеко. Ино всегда была такой: яркая, далёкая, хоть и кажется, что до неё можно дотянуться рукой, словно звезда. Она и есть звезда, яркая, далёкая и… одинокая? Его звезда в нежно-голубом кимоно, с серебряным поясом и серебряными росписями, утончённая, прекрасная, далёкая и такая грустная. Она сияет, улыбаясь другим, но Итачи всё видит и всё понимает. Сай куда-то ушел, не дождавшись церемонии запускания фонариков и салютов. Ино стояла одна, изредка фотографируясь с подростками, и общаясь со старыми знакомыми. Беременная Сакура почти сразу после начала церемонии ушла домой с Саске, а Ино осталась здесь, растворившись в толпе. Зелёная поляна, освещаемая фонарями, большая сцена, гирлянды и весёлый смех, и она в центре этого, такая сильная, такая прекрасная, и такая грустная, словно не на своей планете. Когда играет любимая мелодия Ино, Итачи не выдерживает. Он шагает по траве, выходит к ней, на середину поляны, а она смотрит на сцену и на поющую Хинату, не обращая внимания на мужчину. Учиха становится позади неё и прикасается её волос носом. Ино содрогается. Она знает кто это, помнит этот жест. Итачи мысленно усмехается. Не забыла…  — Итачи… — Шепчет она, с непониманием и отчаяньем.  — Меня выдал мой жест? Разве Сай так никогда не делал? — Усмехнулся мужчина, и положил руку ей на талию, прижимая девушку к себе. Его нос уткнулся ей в макушку, вдыхая такой знакомый и любимый запах, по которому он скучал, он думал, что её волосы будут пахнуть каким-то дорогим шампунем, но нет, они неизменно пахнут жасмином.  — Итачи… — Она попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь выставил её вперёд.  — Раз это всё, что ты можешь говорить, то подари мне танец, — прошептал он ей на ухо. Разве Ино могла отказать? Она понимала, что это будет правильно, потому, что согласившись — выбора не будет, она опять утонет в этих глазах, раствориться в его сильных и мужественных руках, и просто забудется в моменте. А сердце, почувствует родного человека рядом, и тогда, Сая она воспринимать совсем не сможет. Но запретный плод всегда сладок, а Ино слишком легко поддаётся соблазну. Поэтому она разворачивается и смотрит на него. Впервые за пять лет она так пристально может рассмотреть его, впервые за пять лет он так близко. И бац! Она смотрит ему в глаза: секунда первая — тонет, секунда вторая — время замирает, секунда третья — Ино застывает в немом восхищении. Итачи сжимает её руку, притягивает к себе. От неё приятно пахнет какими-то дорогими духами. От него веет силой и мужеством. Её утонченное тело приятно прижимать к себе. Ей, нравится прикасаться к его мужественному телу и прислонятся лбом к широкому и надёжному плечу. Ино вдыхает его запах, шумно, глубоко, прикрыв глаза, а затем тихонько выдыхает.  — Я скучала… — Шепчет она. Не понимая зачем, не понимая что делает, она сама рушит стену, за которой заперлась, спрятавшись от своих чувств. А у Итачи, взрослого мужчины, дыхание перехватывает, как у подростка, и руки чуть ли не трясутся, и в груди щимит. И он лишь выдыхает ей в макушку слабое:  — Я тоже. Она наслаждается каждым мгновением, и мысленно молится, что бы это не заканчивалось.  — Ты не не умеешь выбирать себе спутников… Я бы на месте этого хлюпика ни за что тебя одну не оставил… — Шепчет ей на ухо Итачи. Ино лишь улыбается.  — Я знаю. Он не помнит, как уговорил её на разговор, она не понимает, как согласилось, но какая к черту разница? Всё, что сейчас имеет значение, это только они, и речка, в которой отражается луна… А еще лес, и ветер, который окутывает холодом оголенные плечи, что открывает скромная, но всё же открытая юката. Итачи набрасывает на её плечи пиджак, но всё же она обхватывает себя за плечи. Ино не смотрит на него, её взгляд устремлён на отражение луны в воде, Итачи же смотрит на отражение луны в её глазах. Они молчат. Тишина эта была угнетающей, громче любого крика, каждому хотелось многое сказать, но никто не хотел разрушать свою иллюзию идеального мира. Мира, в котором они разлюбили, мира, в котором две судьбы нашли приют, но в разных людях. Ино — в Сае, Итачи — в семье, то есть в Саске и Сакуре. Но иллюзия есть иллюзия, и рано или поздно все снимают розовые очки. Им нужно было выговориться, что бы освободиться от этих оков, мешающих им жить.  — Ты счастлива с ним? — Наконец-то выдавливает из себя Учиха. Ино улыбаясь смотрит на него.  — Он восхищается мной. Каждую неделю он дарит мне новую картину с моим изображением в разных образах. Он говорит, что я его муза. Он сильный и надёжный. В нём я нашла лекарство, некую панацею… — Улыбается Ино. Но на вопрос не отвечает. Увиливает. Можно было бы конечно и соврать, да только он ведь всё равно поймет.  — Я не об этом спрашивал, — Хмыкает Итачи. Ветер развевает их волосы, Ино невольно засмотрелась на него, и тепло растеклось по телу сладкой истомой, давно забытое, запрятанное в тайный уголок чувство опять дало о себе знать. Взгляд устремлён вдаль, лицо серьёзное, мужественное, челюсть напряжена, губы сжаты в тонкую полоску. Те губы, что было так приятно целовать, те губы, что целовали её. Те губы, что так и не произнесли трех заветных слов.  — А еще, — Ино резко разворачивается, и улыбается еще шире, что бы не показывать боль, что сдавила её горло, душу, сердце, и приковала оковами каждую её клеточку. Что бы он в её глазах не увидел тот ад, что пережила она, — еще Сай каждый день говорит, что любит меня. Я любима, поэтому я не могу сказать, что несчастна. Но и что счастлива сказать не можешь… <i> — Думает он. Счастливой я была только с тобой…</i> — Думает она.  — Прости, — шепчет Итачи, смотря на воду. Ино резко поворачивает голову в его сторону и смотрит на него, как на психа.  — За что? Это я должна извинятся. Я бросила тебя, уехала, оставив тебя и не попрощавшись. Тебе не за что извинятся, — на последних словах, она опять отворачивается, и как-то слишком тяжело вздыхает. Итачи резко разворачивает её к себе, крепко держа за запястье, а другой рукой приподнимает её подбородок, заставляя неотрывно смотреть ему в глаза.  — Нет, есть. Есть за что. За то, что не сказал о своих чувствах раньше, когда это нужно было, когда было еще не поздно, — шепчет ей в губы Итачи.  — Никогда не поздно признаться в чувствах. Сильному человеку всегда… -…хватит силы, что бы признаться в своих чувствах, если он действительно любит кого-то. — закончил за неё Итачи, — это то, что ты мне писала, Ино, я помню. Помню всю, что ты мне говорила. Помню каждый миг проведенный с тобой, каждую твою родинку, вкус твоих искусных губ, запах твоего тела, везде, даже в самых тайных местах, помню всё, что связано с тобой. Любимую песню, любимый цвет, любимый парфюм, абсолютно всё… — Шепчет он смотря ей в глаза, — сильному человеку хватит силы. Да, Ино, ты сильная. И меня ты сделала сильным…  — Нет, Итачи, не нужно… — Ино вырывается из его рук, понимая, к чему всё идёт, — не говори этого…  — Ино, я…  — Пожалуйста… — в отчаянье шепчет она, а слёзы стекают по щекам со скоростью звездопада. Именно так казалось Итачи, ведь в её слезах он видел отблеск небесных светил. Невозможно было не влюбиться в такую, как она. И невозможно было молчать о своих чувствах.  — Я люблю тебя, Ино… — Бац! И оковы рухнули. И вместе с ними и стены, которыми она отгораживалась. И иллюзии: любовь к Саю, любовь к роботе, любовь к шумному Токио… Всё рухнуло. И Ино утыкается лицом в его большую ладонь, и беззвучно плачет.  — Я тебя тоже… люблю… — шепчет она с некой горечью. А далее всё, как во сне. Она распахивает кимоно, он покрывает поцелуями столь желанное тело, вспоминая забытое давно наслаждение и удовольствие от вкуса её кожи. Сводящие с ума поцелуи… Ино не было больно, когда её почти оголенная спина терлась о дерево, она таяла в руках Итачи, был любима им, что может быть прекрасней? Ино растворилась в его руках, губах, запахе. А Итачи просто готов был умереть от счастья, от её дурманящего запаха, от её невозможно нежной кожи, бархатной шелковистости груди, утонченности шеи… Она стала еще прекрасней. Ино всё такая же чувственная, такая же страстная, и в то же время нежная, всё такая же его…  — Я люблю тебя… — шепчет он, входя как можно глубже и целуя её в ключицу, — люблю… Моя… — шепчет он сквозь стоны, — моя…  — Твоя! — Вырывается сквозь стон, и она обессиленно мякнет в его руках, и она бы упала, если бы не Итачи. А Учиха и не волнуется из-за того, что излился в неё, он хочет от неё детей, хочет её себе в жены, просто хочет её, всецело. Ино одевается, мотает головой, сжимая челюсть.  — Ты ведь специально это сделал, правда? Ты же понимаешь, что после этого я не смогу жить с Саем, да? — Фыркает Ино. Кольцо на пальце начинает жечь, и чувство вины накрывает с головой. Ино снимает обручальное колечко из белого золота и дорогим бриллиантом, и бросает его в реку. Итачи улыбается и склоняет голову в бок, прикладывая палец к губам. Потому, что Итачи знает, что теперь помолвки не будет, потому, что эгоизм Ино потерпел поражение, потому, что совесть не позволит быть с Саем, потому, что её сердце хочет не художника, а именно его, некогда бедного парня, с нулевыми перспективами, но большими мечтами.  — Мы — заложники прошлого, Итачи… И будущего у нас нет… — Прошептала она, — Ты сломал мне его уже второй раз… — Итачи лишь улыбается и подходит к ней, вальяжно, с довольной, снисходительной улыбкой, обнимает её, прижимая светлую голову к своему сердцу.  — Бросай это. Бросай всё: своего художника, свою роботу, шумное Токио и вообще, прошлую жизнь. Переезжай, в Коноху, управляй нашей кафешкой, переселяйся в наш дом, буди меня по-утрам на роботу, рожай мне детей и люби меня. А я, буду каждый день говорить тебе о том, что я — тебя люблю. Мы опять буде счастливы, в своём тихом и скромном рае… — Итачи достаёт коробочку, в котором находиться фамильный перстень Учиха, — мне позволили взять его, при условии, что я откажусь от наследства, и у меня не было выбора, потому, что только ты, достойна носить перстень моей матери…  — Ч-тт-о? — Ино поднимает на него свои заплаканные глаза, в которых луна отражается, и прищуривается, смотря на него с недоверием. А Итачи становится на одно колено и протягивает ей коробочку. Без вопросов, просто молча смотрит в глаза.  — Я люблю тебя… — Уже неведомо в который раз за ночь шепчет Итачи, целуя девушку в лоб, и обнимая её так, словно больше никогда не отпустит. И он не отпустит. А Ино улыбается и смотрит в небо. Итачи одевает кольцо на безымянный пальчик девушки, что счастливо улыбается, как та, восемнадцатилетняя девчонка, что влюбилась в бедного, но гордого парня, и кажется, что они не в лесу, в той же самой старой комнате, с обшарпанными обоями, бедные и счастливые, такие мечтательные и такие влюблённые… А над ними, созвездие ангела.