Точка отклонения

Любовь принадлежит Вселенной. Любовь не приглашает на празднование лишь горстку людей. Любовь приглашает все звезды, солнца, цветы и всех птиц. ©

Последние пару недель были просто кошмарными. Ужасными. Все настолько заебало, что хоть в петлю лезь. Но, такого счастья он себе позволить не мог. Во-первых, это больно. А, во-вторых не эстетично. И в-третьих, где он найдет такой большой потолок, чтобы пятки уж точно не доставали до пола. Ну, да утрирует, и что. Поэтому, рационально рассмотрев все свои перспективы на ближайшее будущее, Антон Шастун принял решение выпить. Это должно помочь. Он надеялся на это, иначе точно с ума сойдет. Дима Позов встретил его на пороге своей квартиры в полном недоумении, в домашних трениках и поношенной футболке. — Я в гости, — протискиваясь в прихожую, сообщил ему Шастун, пихая в руки бутылку вина. — Ты бухой что ли? — спросил Дима, закрывая дверь.  — Ага, — кивая головой, как болванчик отвечает Антон, скидывая ботинки и куртку, — Но не достаточно. Тащи стаканы. — С Ирой поругались? — поинтересовался Димка, проходя на кухню. — Стаканы, Поз! Где они? — крикнул Шастун игнорируя вопрос, плюхаясь на диван. По телеку шла какая-то мелодраматическая комедия и парень захихикал. Он так и знал, что друг смотрит эти девчачьи киношки. Ладно, он поржет над ним позже. Вернулся Позов, неся один пустой стакан, то самое вино, нарезанную колбасу в тарелке и кружку с кофе. Получив вопросительно-хмельной взгляд, он сказал: — Завтра Катя с племяшкой приедут, — поставив все на стол, наливая в стакан алкоголь, — И надо закусывать, а то утром хреновенько будет. — Больше достанется, — хватая колбаску и пихая ее в рот, тут же опрокидывая стакан и с громким стуком ставя его на место. Позов вздыхает. Он еще присесть на диван не успел, а Антон уже осушил один стакан и сожрал половину тарелки. «Кажется, все хреново» — подумалось ему, глядя как стакан наполняется почти до краев. «Очень хреново» — заключил он, кусая кусок мясного продукта, схваченный до того, как загребущие руки Шастуна не добрались первыми до быстро редеющего ряда колбаски. Какое-то время оба молчали. Позов, потому что не хотел наседать и расспрашивать, а Шастун был еще не в той кондиции, чтобы изливать душу и «плакаться в жилетку». Спустя полностью съеденную вторую тарелку с нарезанной колбасой, Антон горестно вздохнул, укладывая тяжелую голову на спинку дивана. — Знаешь, как хуево, когда вот ты смотришь на человека, и понимаешь, что все, пропал на хуй. Что его улыбка для тебя как воздух. Что, вот смотришь в эти ебучие глаза… — парень вздыхает, замолкая и зажмуривается. Не хотелось бы расклеиться, пусть и перед другом. — Тох, все в порядке? — удивился Дима, задав самый тупой в мире вопрос. Ну, не ожидал он чего-то подобного от Шастуна. Похоже, у вечно позитивного мальчика-солнца, тоже бывают плохие дни. — Нет, Поз, все не в порядке! — воскликнул парень, вскидывая руки-макаронины, — Я заебался, понимаешь. Любовь-это херня полная. Это пиздец, какая херня. Херово, когда весь мир составляет для тебя только один человек. Он занимает все пространство в башке. И пошли все на хуй, кто утверждал, что любовь, это не то ощущение, когда тебе хочется вырвать сердце из груди, когда оно предательски подводит, при каждой встрече с ним. Ну, вот, кажется немного полегчало. Хорошая все-таки терапия, бухло и друг, который выслушает. — Похер, — проговорил он, хватая бутылку с вином, наливая в стакан. Позов смотрел на друга, пока тот заливал в глотку алкоголь. Кофе, не допитый и остывший, был забыт. Шастун, говорил и говорил, запивая слова вином. Прервавшись лишь тогда, когда бутылка опустела. Антон грустно посмотрел на бутылку и стал заваливаться на бок, укладывая свою тушку на одну из подушек. — Ну, нет, Шаст, ты не будешь дрыхнуть на моем диване. Катюха меня прибьет, — толкая друга в бок, пытаясь придать его обмякшему телу горизонтальное положение. Но, по закону горе-алкаша, Антон Шастун уснул со скоростью звука и не подавал признаки жизнеспособности. Вздохнув и поматюкавшись, Позов принял решение найти телефон друга, дабы избежать смертной казни. Сначала, он решил пока бросить тело обратно на диван и поискать средство связи в карманах куртки, и, вот удача! С первой попытки. Не найдя в контактах имени Иры, Дима пролистав дальше увидел контакт, подписанный как «моя Вселенная» и решив, что это и есть номер Ирины напечатал смс: «Шаст бухой. Уснул на моем диване. Я не могу его оставить у себя. Дима» И нажав «отправить» вернулся к спящему другу. Посидев и помедитировав над грязной посудой, Позов собрал все и направился на кухню.

***

Дима успел посмотреть половину вечернего шоу, когда в квартире раздался звонок в дверь. Взглянув на спящую тушку Антона, он пошел открывать и каково было его удивление, когда на пороге стоял Попов. — Эм, привет. Арс? — вопросительно произнес Позов, оглядывая мужчину. На Арсении красовались легкие спортивные штаны и куртка. Похоже, что он приехал и даже не стал переодевать домашнюю одежду. — Ты мне написал, — ответил Попов, обводя взглядом помещение. — Тебе…написал? — тупо переспросил Дима, пропуская брюнета в квартиру. — Угу. Так, где это горе луковое? — оглядываясь на хозяина квартиры, спросил мужчина. — Так ты…он…он там, — запинаясь проговорил Позов, тыкая пальцем в сторону обитания спящего Шастуна. Попов кивнул, идя в том направлении, куда указали, а Дима не догоняющий, что вообще произошло, прошел следом и наблюдал, как взрослый мужчина садится на колени перед диваном, что-то шепча парню, который сонно тер глаза, тем не менее, оставаясь в вертикальном положении. Помявшись и не зная, куда себя деть в собственной, блин, квартире, Позов топтался на месте, уперев взгляд в телевизор. «Это не мое дело. Не пялься» — повторял он себе, слушая неразборчивый шёпот. А потом, увидев боковым зрением, как оба встают, и как Шастун громко зевает, снова глянул с опаской на друзей. Ни кто не говорит ни слова, молча проходя в прихожую. И только, когда с горе пополам обувшись, Антон улыбнулся немного виновато. — Пока, Дим, — проговорил он, открывая дверь и быстро, для человека в не трезвом состоянии, выскользнул в подъезд.  — Спасибо, — устало произнес Попов, выходя следом. — Угу. Нет проблем, — отозвался Позов, посмотрев на привалившегося к стене Шастуна, и глянул на Попова, — С ним все будет в порядке? — Я позабочусь об этом, — кивнул мужчина, засовывая руки в карманы. — Я надеюсь на это.

***

— Зачем ты это сделал? — хмуро спросил Попов, помогая парню пристегнуться.  — Что сделал? — Нажрался, как зюзя, — машина завелась и тихо тронулась. — А что, нельзя? — хмыкнул Антон, опрокидывая голову на спинку сидения, глядя на профиль Арсения, на сведенные брови и складку между ними, на нос и губы, которые сводят его с ума уже…достаточно дохрена времени. Арс вздохнул, немного нервно дернул плечами и положил руку на коробку передач, сжимая кулак немного сильней, чем хотел. — Ты злишься? — спросил Антон, кусая обветренные губы, не сводя взгляда с лица мужчины. Попов повернул голову, залипнув на губы юноши. — Нет, — наконец, ответил он. — Ты злишься, — отворачиваясь к окну, проговорил юноша. — Я не злюсь. Правда, Тош, — потеплевшим голосом сказал Попов. Шастун вздохнул, на ощупь находя горячую ладонь мужчины и сжимая ее так сильно, как будто, если он ее отпустит, то точно провалится в пропасть, и встречая ответное тепло. — Не хочу домой, — говорит он. — Хорошо.

***

Они приехали в парк с одним небольшим озером и утками. Купили хлеб в круглосуточном магазине и сидели так, пока не продрогли, а потом на перегонки бежали до машины и конечно же, Антон проиграл в силу своего неприспособленного для физических нагрузок, тела, ну, и потому что, все еще был пьян. Арсений встретил его победной улыбкой и крепкими, согревающими объятьями. Антон чувствовал, как чужое сердце отдается эхом о ребра. Он зажмурился, так сильно, до цветных пятен не в силах вынести нахлынувшие эмоции. — Я здесь, — шепчет Попов, перебирая волосы на загривке. Шастун вздыхает, ощущая еле уловимый запах шампуня и пены для бритья и утыкается носом куда-то в район ключицы. Они простояли так какое-то время, пока Антон нехотя отстранился, и проговорил: — Я жрать хочу, — растягивая губы в скромной улыбке, Арсений хмыкнул, издавая звук, похожий на фырканье. — Умеешь же ты испортить момент, Шастик, — говорит он, щелкая парня по носу, — Я люблю тебя, — почти шепотом, на одном дыхании. Антон смотрит на Арсения и молчит, тот немного ежится, дергая плечами. Вышло неловко. Антон берет лицо мужчины двумя руками, вздыхает, как будто до этого не дышал и не может удержать улыбки, расползающейся по лицу. — Знаешь, а я ведь тебя тоже люблю, — отвечает Шастун и, не удержавшись, чмокает такие желанные губы, — Но, жрать я все же хочу сильней, — и хохочет, когда получает легкий удар по ребрам. Наконец, в своей бесконечной Галактике с миллионами звезд и планет, он нашел свою точку отклонения, свою собственную Вселенную.