Дом

      Проснулся я от сильного топота копыт в соседней комнате. Вскочив с кровати, я открыл дверь и проникнул в гостиную, в которой переступая ногами, кривила мордочку аликорночка.       — Что случилось Твайлайт? — испугавшись, подбежал я к ней.       — Живот болит! А-а-а-а-й! Ой как мутит, — продолжая жмуриться от боли, сказала она.       — Мда, я кажется понимаю, из-за чего это... — погрустнев, заметил я. — Это всё из-за меня. Твой желудок не в состоянии переваривать большинство животных белков. Я знал это и всё равно пихнул в тебя эту грёбанную курицу, — продолжая корить себя, сказал я. - Прости меня!       — Можно без этого! Меня вообще-то сейчас очень сильно тошнит, — заткнула меня Твайлайт.       — Я понятия не имею, как лечить пони, — объяснил я аликорночке. — Как ты решала такие проблемы раньше? — уже откровенно паникуя, спросил я.       — Сено! Сено максимально простой продукт. Оно всегда помогало от несварения, — внезапно заявила она.       Посмотрев на часы, я обнаружил что сейчас только три часа ночи, а как говорится, в сене я не шарю, и к тому же, его у меня нет. Вывод был предсказуем.       — Твайлайт, дело в том, что в травах я совершенно не разбираюсь, — максимально спокойно сказал я. — Нам придётся пойти на улицу, можно сказать, погулять, — неловко почесал затылок я. Твайлайт неодобрительно посмотрела на меня, но всё же, еле заметно кивнула.       Я накинул на себя плотный тёмно-синий халат и туго припоясал его. Открыв дверь, я пригласительным движением провёл рукой, намекая поняшке, что нам пора. Мы спустились на лифте и вышли на улицу. На дворе стояла почти летняя ночь. Лишь вдалеке виднелись редкие отсветы восходящего солнца. Погода же была поистине идеальной.       "Вера мая восень, сонца толькі ў снах Маіх архангелаў восем, ляцяць як птушкі ў нагах"       Подстать обстановке в голове возникли эти строки, которые я услышал ещё в раннем детстве.       На газонах лежали небольшие кучи скошеной около недели назад травы. Обойдя несколько таких мини стогов, мы не обнаружили нужного букета растительности и продолжили наши скитания по району. Спустя тридцать минут, уже откровенно начало светлеть. Твайлайт вроде бы нашла то, что нужно, но никак не могла начать трапезу. Что-то её явно беспокоило.       Всё же набравшись смелости она съела довольно много высохшей травы под мою активную поддержку. Отвлёкшись от своего наиважнейшего занятия, я заметил выходящих из-за угла соседнего дома двоих миллиционеров, что неспешной походкой продвигались в нашу сторону. Положив руку Твайлайт на спину, и ответив на её вопросительный взгляд пальцем у губ, я широкими шагами направился к кустам.       — Что происходит? — шёпотом спросила она.       — Комендантский час, для граждан младше 18 лет, — тоже шёпотом ответил я. — Если меня поймают, с родителей взымут штраф. Штраф-то ладно, когда они поймут, что родители сейчас вообще вне территории Республики, то будут проблемы намного серьезнее...       — Я поняла, — коротко ответила Твайлайт и замолчала.       Я прикрыл поняшку своим халатом, чтобы её бледно-фиолетовая шкурка не особо выделялась и мы притаились среди густого кустарника. Наряд медленно прошёл мимо. Я уже было расслабился, как вдруг послышались крики людей. Я раздвинул листья, чтобы посмотреть, что там происходит и увидел группу фигур, несущихся на тех самых милиционеров. В руках у них были бейсбольные биты, нож — всякий хлам, что можно найти в любой мусорке. Их лица были прикрыты капюшонами, платками или одеты в противогазами, так, что можно было видеть только глаза и то, исключительно в случае с капюшонами. Эти люди окружили наряд, который просто уже не знал, что делать. Как только милиционеры попытались достать табельное оружие, они напали. Я слышал крики боли и моления о пощаде, я отвернулся и притих ещё сильнее. Я чувствовал как Твайлайт прижалась ко мне, и как бешенно стучит её сердце. Нам оставалось только надеяться на удачу.       Стоны притихли, они ликовали. Почему-то эти люди постоянно повторяли одну и ту же фразу: "Слава Великой Нигдейской Империи!". Странно, где-то я уже слышал об этом псевдо-революционном образовании... Почему же они делают такое? Крики продолжались. Люди восхваляли славу их империи и великого императора. Позже один из них принёс два мешка для мусора и, упаковав туда трупы, толпа разошлась.       Твайлайт никак не могла отпустить меня, и только после довольно долгих разговоров, мне удалось расшевелить её достаточно, чтобы мы неспешным шагом дошли до дома. Войдя в квартиру, я повалился на кровать прямо в халате. Да уж, в страшное время живём. Я даже не думал, что такое может произойти...       Я лежал и размышлял, в то время, как Твайлайт на негнущихся ногах добралась до своего дивана и почти мгновенно уснула. Я же спать больше не мог. Нужно разузнать, что же это за Империя такая. Я сел за компьютер, и открыв Firefox начал искать информацию. Почти сразу же, я наткнулся на их сайт. Так, что тут у нас? ...Свобода... бла-бла-бла ...Независимость... бла-бла-бла... В прочем, ничего нового. Странно только, что империя. Ещё и не слова про Евросоюз... Ещё странее, может и Россию агрессором не называют? Действительно...Что ж, видимо появились те, кто придумал что-то поинтереснее.       Я увлёкся чтением манифеста к правительству, созданный этой организацией. Толком ничего сверхестественного там не было. Почему же они устраивают нападения на стражей порядка? С этим вопросом я обыскал все сайты, на которых хоть как-то упоминалась Нигдейская империя, но так ничего не нашёл. Оставив этот вопрос, я лёг спать, хоть на часах и было уже шесть часов утра... Проснулись мы с Твайлайт почти одновременно, но покидать своего ложа она не захотела. Поняшка не отвечала и постоянно что-то бормотала. Спустя некоторое время послышался тихий плач, и многократно повторяющаяся фраза: —"Люди — чудовища".       Видимо, она решила, что раз я человек, то тоже способен на нечто подобное. Поскольку от поняшки в ответ можно было получить только игнорирование, я решил пойти другим путём и преобразовать слова в действия. Если только у меня остались зефирки... Я отправился на кухню и, порывшись в ящиках, обнаружил купленный около недели назад небольшой пакет, доверху набитый этим соблазняюще-цилиндрическим лакомством. Достав большую кружку из которой теперь обычно пила Твайлайт, я заварил какао и, залив его небольшим количеством молока, закинул белоснежную сладость. Зефир или маршмеллоу, как его называют на западе, начал таять, медленно расплываясь по поверхности напитка. Я отнёс поняшке это незамысловатое варево и, ничего не сказав, поставил на тумбочку, что стояла недалеко от дивана. Ей нужно побыть одной, а у меня ещё есть дела. Я продолжил поиски. Где-то в закромах интернета, на пятой странице Гугл поиска, я всё-таки обнаружил ссылку на сообщество в какой-то соц. сети. Удивительно было то, что создано оно было ещё в начале 2017 года. Странно, такое скудное развитие за шесть лет. Видимо, поддерживать её никто не собирается. Пролистав ленту и прочитав пару постов, я понял, что Нигдейцы недовольны строением мировой политики в общем, и отчасти разделяют убеждения Маркса, о равенстве и свободе. Ладно, хватит этих расследований, мне завтра в школу...       Я принялся выполнять домашнее задание и мои мысли плавно перешли на Твайлайт. Что с ней случилось? Наверняка это происшествие напугало её сильнее, чем я думал. Если она хотела прикончить меня просто за то, что я ем мясо, то в этом случае, можно ожидать чего угодно. Это мысль прилипла ко мне и постепенно обволакивала разум. Нужно непременно с ней помириться. Но как? Опомнившись, я взглянул на то, что я пишу. Оборванное решение задачи заканчивалось этой самой фразой: "Но как?". Я резким движением захлопнул тетрадь. В голове крутилась куча мыслей, но среди них чётко сияла одна: "Но как?". Было такое ощущение, что ответ знает лишь малая часть меня, и именно она в данный момент мной и управляет. Я подошёл к дивану, на котором, отвернувшись от всего остального мира, лежала Твайлайт. Взглянув на тумбочку, я усмехнулся. Кружка была пуста, значит на восстановление прежнего уровня общения ещё есть надежда. Встав на колени, я приблизился к ложу.       — Прости меня, — еле слышно шепнул я ей на ушко.       Поняшка повернула голову. Мордочка её выражала неопределённость. Она металась между дружбой и ненавистью, да и нет, она не могла решить, кто же я. Всё это можно было понять по её заплаканным, но всё ещё мило выглядящим глазам. Руки сами протянулись и, обвив её спину, притянули ко мне. Она не сопротивлялась, лишь охнула от неожиданности, а вместо превращения меня в боксёрскую грушу положила свою голову мне на плечо. Я чувствовал волоски мокрой от слёз шерсти. Столько всего ей пришлось пережить, столько вытерпеть. Для маленькой аликорночки это просто невероятная выдержка. Внутри затеплился огонёк тех самых чувств, словно росток, пробивающийся средь нескончаемых гранитных стен, навстречу солнцу. Сказать честно, в тот момент я чуть не заплакал. Я понял, что я кому-то нужен, может только на время, может только на три минуты этих объятий, но нужен. Я никогда не чувствовал ничего подобного, и именно это придавало мне оптимизма, силы жить дальше, во что бы ты не стало.       — Как насчёт обеда? — спросил я, немного остранившись.       Твайлайт чуть заметно кивнула, но вместо того, чтобы встать, прижала меня к себе ещё сильнее. Наверняка, со стороны это выглядело довольно странно, но думать об этом просто не было сил. Разорвав объятия спустя несколько минут, я отправился на кухню. Решив не в этот раз особо не мудрить, я просто добавил ко вчерашней гречке нарезаные огурцы и помидоры. Твайлайт трапезничала с удовольствием, что нельзя было сказать обо мне. Как-то не сочеталась эта каша с сырыми овощами.       — Кстати, я разузнал о тех людях в противогазах, — сказал я, доставая редкие кусочки огурца и отправляя их в рот.       Твайлайт, прервавшись, взглянула на меня, ожидая продолжения.       — Заядлые революционеры придумали новый план, — произнёс я. — Двенадцать лет назад их остановили такие же люди, которых они сейчас массово истребляют.       — Это отвратительно, зачем они это делают? — задала вопрос она.       — На этот вопрос я тебе ответить не могу, но скажу лишь то, что борятся они за идею. Если человек во что-то истинно верит, он положит жизнь за это, — произнёс я, разведя руками. На этой ноте разговор был окончен. Остальную часть времени мы молчали, пока Твайлайт не сообщила мне, что всё съела. Я встал со стула и взяв обе тарелки, отнёс их в раковину. Помыв посуду, я вернулся с двумя кружками чая и поставил одну из них перед Твайлайт.       — Я хотел спросить насчёт твоего рога, — начал я, отпив немного и кружки. — В чём его предназначение?       — Он нужен для магии, — отчего-то погрустнев, ответила она.       — Магии? — не на шутку удивился я. — А показать сможешь?       — В том-то и дело, что я не чувствую магии в этом мире. Её здесь почему-то просто нет...       — А, ясно. Обидно конечно. Может ты ещё не всё заклинания попробовала? — с внезапно возросшим энтузиазмом спросил я.       — Это не зависит от за... — не успела закончить Твайлайт, как я уже тащил её в гостиную, вспоминая всё, что знаю про магию.       — Саша, ничего не получится, — остановила меня Твайлайт. — Я уже всё перепробовала. - Она села на пол и опустила мордочку, мне от этого зрелища почему-то тоже стало грустно. Внезапно поняшка подняла голову и вскрикнула: — Вспомнила! Руны! В Эквестрии по ним было всего две книги, и обе они были псевдонаучные, но Селестия рассказывала мне о битве с Сомброй. Тогда принцесса Луна использовала руны в полную мощность. Я и попросила её немного рассказать о них. Они существуют за счёт остаточной магии мира и расходуют намного меньше энергии, но более сложны в исполнении. Кстати, у тебя есть мел или уголь?       Постояв и немного подумав, я вспомнил, где может быть мел. Порывшись в шкафу, я нашёл брюки, которые обычно ношу в школе и, обшарив карманы, нашёл заветный кусочек белой породы. Я отнёс его поняшке, она в свою очередь, обнаружив, что в гостиной лежал ковёр, направилась на кухню. Чтобы притворить её идеи в жизнь, мне пришлось двигать стол. Освободив помещение от всех бьющихся предметов, мы приступили к начертанию рун, точнее руны. По словам Твайлайт, она должна показать, возможно ли вообще в таких физико-химических условиях применения такого типа. Под диктовку поняшки я чертил линии, аккуратно выводил странные символы. Периодически она поправляла меня, указывая то на отсутствие, то на излишнее присутствие малейших деталей.       — Неужели это столь важно? — спросил я, подрисовывая очередную закарючку.       — В рунной магии важна каждая мелочь, если неправильно начертить заклинание, оно не сработает, — сказала Твайлайт, хмуро взглянув на меня. Провозились мы около пяти часов, я ужасно устал и стёр колени почти до крови.       — Готово, — произнесла пони, и на её мордочке на секунду промелькнула злобная улыбка. Она провела копытом в двух сантиметрах над руной, и из под копыта стал проблескивать свет. Фиолетовый луч, следуя за копытом аликорночки, выжигал по белым линиям сложнейшие фигуры, оставляя тёмные канавки за собой. Это продолжалось не особо долго.       Обойдя финальный внешний круг, луч погас, а центр засветился радужными переливами. Свет лазерами стал выходить из него, образуя нескончаемой высокий поток фотонов. В мгновение ока, лучи с еле слышным хлопком разошлись в разные стороны, превращая пространство вокруг нас в чёрную бездну, без малейшего намёка на свет.       Внезапно я начал ощущать землю под ногами, а мир вокруг стал приобретать краски, которые с каждой секундой становились всё ярче и контрастнее. Я начал различать фигуры, это определённо были пони. Их было семь, одна из них стояла чуть поодаль, и видимо беседовала с остальными. Рядом со мной находилась Твайлайт и, увидев эту картину, сразу отвернулась. Я прислушался и постепенно стал различать голоса.       — Что вы там делаете? Почему вы с Сансбёрстом не выходите из лаборатории уже больше месяца? — спросил женский голос, который подтвердили несколько других.       — Вы не понимаете! Я стремилась к этому многие годы! Это моя мечта, вы просто не можете осознать насколько важно это открытие! — различил я голос Твайлайт, а сбоку послышались всхлипывания.       — Ты совсем забыла о нас! Неужели этот эксперимент важнее чем дружба? — снова спросила она.       — Мне не о чем больше с вами говорить! Вы просто не хотите понять! — в голосе Твайлайт чувствовался гнев, а всхлипы Твайлайт, что была со мной, превратились в откровенный плач.       — Не хотите понять! — послышалось эхом вокруг нас, и наваждение рассеялось. От резкой смены обстановки голова закружилась, и, почувствовав тошноту, я упал на колени, а потом и вовсе скорчился от боли по всему телу. Не знаю, кричал ли я, но боль не утихала, пока я просто не потерял сознание.       Очнулся я на кровати, голова всё ещё болела, сбоку кто-то сопел, а воротник футболки был весь мокрый. Я решил проверить на ощупь все три обстоятельства, заставших меня в такой момент. Голова на прикосновение отозвалась ещё более резкой болью, рядом, положив копыто мне на грудь, лежала Твайлайт, а воротник по видимому был в слюне. Подняв левую руку, я взглянул на часы. Почти двенадцать ночи! Аккуратно убрав копытце со своей груди, я сел на кровать, смена положения отозвалась усилением неприятных ощущений в голове. Оттолкнувшись руками, я встал и, качаясь направился на кухню, забыв про стол, который мы переставили в гостиную, и чуть не упав, наткнувшись на него. Нужно найти анальгин, тут без него никак. Пару раз чуть не упав, я обшарил пару шкафчиков и, обнаружив заветный коробок, я трясущимися руками достал две таблетки и, закинув в рот, моментально проглотил. Я пододвинул стул поближе и сел, в ожидании эффекта. Спустя минут пятнадцать, послышался топот копыт, и на кухню вбежала Твайлайт.       — Не волнуйся, со мной всё хорошо, — я остановил её жестом руки.       — Саша, почему ты тогда упал? — спросила она, не на шутку волнуясь.       — Не знаю, — развёл руками я. — видимо руна негативно подействовала на меня. Кстати, почему мы оказались среди пони? Это был твой мир, ведь так? — задал вопрос я.       — Да... Я думала, что используя воспоминания, мне удастся вернуться обратно. Как видишь, плохая идея, — сразу раскрыла все карты она. — Прости меня, пожалуйста, это была случайность, — начала просить прощения она. — И, если можно, давай не будем обсуждать то, что ты видел. Это слишком личное... — немного замявшись, попросила она и села рядом на пол, положив голову мне на правое колено. Ни секунды не раздумывая, я взял этот обоятельный объект в оборот и принялся поглаживать, обводя пальцами ушки и рог.       Твайлайт же от наслаждения даже закрыла глаза. Так мы просидели довольно долго. Когда голова перестала постоянно напоминать о себе и своём состоянии, я, ущипнув поняшку за ушко, подождал пока она вернётся во вменяемое состояние и поднимет голову, и встав, взял курс на кровать. Когда я уже лёг, то заметил Твайлайт, которая почему-то остановилась у входа в комнату и попыталась что-то сказать. Я посмотрел на неё, что видимо, придало ей смелости.       — Эм... Можно я посплю с... Тобой? — замявшись и немного покраснев, спросила она. Еле заметно закатив глаза, я кивнул, поняшка устроилась на кровати и почти сразу же заснула. Я же спать не мог, мысли вихрем крутились у меня в голове, не собираясь останавливаться. Я лежал и раздумывал. Раздумывал о многом: о Твай, Эквестрии и этой сцене, что представила нам руна. Видимо, произошло что-то действительно серьёзное. Внезапно всплыла фраза, которую она произнесла в день нашего знакомства: "Бывшие друзья". Новая ветвь предположении и домыслов... Вместо того, чтобы остановить вихрь, я поддуваю в него ветра.       Внезапно, сверху на меня легло крыло, и прижало к поняшке. Я ощутил биение её сердца, теплоту её тела, шуршание перьев и шерсти. От этого спектра чувств, всё мысли испарились, и спустя недолгое время, я заснул...