Часть 14
17 июля 2017 г., 14:35
Грег улыбнулся, собираясь изнасиловать Герберта, но вдруг громкий звон стекла заставил его вздрогнуть.
Своим телом он прикрыл телом омегу от стекол, которые вонзились в его спину.
В комнату на пол приземлилась огромная птица-зверь. Это был Джек в облике демона, что мог иногда им управлять. Альфа громко и грозно дышал и желтыми глазами прожигал Грега, что держал его обнаженного омегу.
Джек учащенно дышал, глядя на Герберта в объятиях чужого альфы. Сердце билось как бешеное, голова была затуманена, сил никаких не было, а кровь текла из хрящика ушка и шеи. Герберт не отталкивал Грега, не имея на то никаких сил. Сейчас он боялся обоих альф в комнате.
Джек громко зарычал на Грега и омегу, быстро подползая к ним на лапах и сильно оттолкнул Грега от омеги, поймав мужа в большую лапищу.
— Где Хаку-у?! — зарычал он, проткнув когтями плечо Грега.
Герберт, услышав нечеловеческий рев, вздрогнул и сжался. Он находился теперь рядом с мужем, но ему не стало спокойнее и легче. Впрочем, Герберт получил некое чувство облегчения, когда Грег был полностью обезврежен.
Грег весь дрожал и подозвал охранника, тот принес малыша. Джек, на удивление, взял осторожно своего сына, передав его омеге, чтобы тот взял его. После этого он взмахнул крыльями и полетел домой, прижимая родных к себе
Герберт обнимал сына очень крепко, настолько крепко, насколько хватало сил сейчас. Но ребенок не плакал, несмотря на условия ему было хорошо, потому что опасности он не чувствовал, пусть и находился в воздухе, над землей.
Джек быстро долетел до поместья и аккуратно поставил омегу на порог дома, так грустно посмотрев на них, и тут же улетел, оставляя их в безопасности.
Герберт, учащенно дыша, уложил сына в кровать. Сам омега надел что-то удобное, умылся и снова пришел к ребенку, сдерживая порыв слез. Внутри дома все еще были трупы, но омега просто закрылся в детской и сидел с сыном, который молчал и не двигался, видимо, понимая, что папе плохо.
Только под утро альфа ворвался в детскую, выломав дверь и там. В своем обличии он упал на пол, голый, в крови, учащенно дышал, но он был в себе. Уставший и измотанный, но спас свою семью, избавившись от всех опасностей и людей Грега, только вот его самого он так и не смог найти — этот ублюдок успел смыться.
Герберт подбежал к альфе, который жутко выглядел. Он смог дотащить его до кровати. Омега обтер тряпочкой его тело, укрыл одеялом и поднес запястье к его рту, зная, что Джек без крови не сможет почувствовать себя лучше. Герберт тихо плакал, но ничего не говорил, стараясь другой рукой вытирать их.
Джек еле еле коснулся губами его запястья и мягко прокусил, не открывая глаз, и пил кровь, постепенно восстанавливая силы.
— Герберт… Хаку, — тихо проговорил он, подняв взгляд на омегу, а глаза его слезились.
Герберт молчал все также, понимая, что были за обращения и резкие уходы альфы куда-то. Омега все еще был слаб, к тому же не спал долгое время, а потому на бледном лице были синяки под глазами, которые слипались. Как только альфа напился крови, Герберт опустился торсом и головой на альфу, потеряв сознание.
Альфа вздрогнул и приподнялся, мягко поднимая омежку, и уложил его на кровать, укрыв, и поцеловал виновато в лоб.
— Прости, малыш, — прошептал он и, шатаясь, ушел к малышу, дабы проследить за ним. После этого он убрал дом от трупов, тяжело вздыхая.
***
Герберт очнулся через пять часов. Был еще день, светло и солнечно. Омега скинул одеяло, а потом лег обратно, ощущая слабость, от которой он устал. Герберт не понимал, где муж и сын, но встать не представлялось возможным — он ощущал, что точно упадет. Услышав, что муж проснулся, альфа осторожно вошел в комнату с сыном на руках и слабо улыбнулся, опуская альфу на кровать и тот подполз к омеге. — Па… папа, — сказал он, широко улыбаясь. Это было первое слово Хаку. Герберт мягко улыбнулся и обнял Хаку, поцеловав его в лоб. На глазах застыли слезы, ведь он понимал, что его ребенок позвал именно его. Тихо всхлипнув, он погладил сына по спине, прикрывая глаза. В голове всплыли все те ужасные картинки, которые он пережил вчера. — Мне… Мне уйти? — тихо спросил альфа, закусив губу и не глядя в глаза омеги. Он понимал, что Грег наверняка все рассказал омеге, и смысла не было притворяться. «Пусть боится и ненавидит, но я его не пущу, как и Хаку… Хаку и мой сын…» — думал мужчина, ожидая ответ от любимого. — Да, — ответил Герберт, держа ребенка на руках и целуя его везде, ища отраду в этом маленьком существе, который искренне любил его. Омега ощущал эту нежность от вампира и желал дарить ее ему в ответ. — Хорошо, — альфа встал и вышел из комнаты. На глаза наворачивались слезы. «Я же говорил… Ты возненавидишь меня…», — в груди больно кололо от этого чувства и он ушел в свой кабинет, больше не появляясь на глаза никому. Конечно, он нанял новую прислугу, заплатив уже в три раза больше каждому. Ведь после произошедшего мало кто был готов работать даже за приличные деньги. Герберт все время был с сыном. Он плохо ел, спал, и вообще не мог забыть тот ужас, что пережил. С Джеком он почти не общался, да и тот умудрился избегать его; все будто вернулось в то время, когда Джек избегал Герберта, не зная, как себя вести. Джек все больше впадал в депрессию, в уныние, ведь он не видел сына, не видел мужа, это разрушало его. Демон сильнее захватывал его сердце, которое было ослаблено от этих чувств. В его комнате постоянно царил мрак, даже волосы и глаза вампира потемнели, он будто умирал. Герберт чувствовал себя подобным образом. Ему было плохо без альфы, но он боялся идти к нему. Боялся обнять, поцеловать. Казалось, перед ним был не Джек, а кто-то другой, кто-то страшный, опасный, чужой. Ребенок выглядел уже на три года и Герберт начал учить его словам, удивляясь его росту и развитию. Хаку действительно рос как на дрожжах, запоминал все со второго или третьего раза, быстро развиваясь, да сила у него уже была немалая. Он был радостным, но стал часто спрашивать Герберта: «а где Отец?», ведь он любил и его, чувствовал его, но не видел. Герберт не знал, что отвечать. По этой причине он зашел в кабинет мужа, постучавшись. Хаку вошел сам, на своих ногах, а омега следом за ним. Со слугами Герберт не желал знакомится, вел себя отстраненно и всем казалось, что высокомерно. На самом деле он не желал привязываться, прекрасно помня о том, что стало с другими. Да Джек даже сам их убивал. Это заставляло Герберта меняться. В комнате было темно, почти ничего не видно, лишь свет из коридора осветил часть комнаты. Альфа сидел в кресле. Отчетливо были видны синяки под глазами, впалые глаза. Он не ел очень давно, постоянно пялясь в окно. Герберт судорожно выдохнул. Он включил свет, и увидел Джека, только в очень плохом состоянии. Он поджал губы и позволил сыну пройти к отцу, мягко толкнув его плечо. Тот подошел к отцу и дернул за штаны, глядя большими глазами на него. Альфа опустил тяжелый взгляд и слабо улыбнулся, подняв альфочку на руки, и усадил на колени, тут же крепко прижав к себе. — Я скучал, малыш, — прошептал он, поглаживая сыночка по спине, даже немного задрожав от переполняющих чувств. Герберт смотрел на альфу, сжимая пальцами черные штаны — осталась привычка нервничать именно так после того дня. — Я хочу уйти, — сказал он немного хриплым голосом, ожидая его ответа. — Нет, только если ты уйдешь один, — проговорил тихо мужчина, слабо улыбаясь и глядя на Хаку, касаясь его носика своим носом, а тот улыбался и обнимал отца. «Почему же ты отвернулся от меня, когда мне так тяжело? Я хочу твоей поддержки, а ты уходишь…» — думал вампир, готовый расплакаться. — Значит, отпустишь… А говорил, что не позволишь, — сказал Герберт, глядя на него горящими глазами. — Почему ты отпускаешь меня, как ты можешь позволить мне уйти? Как же те слова о том, что никогда не отпустишь и даже запрешь, лишь бы я не уходил? Джек… — он накрыл лицо руками, замолчав. Альфа молчал, слушая омегу покорно, а потом вздохнул. — У меня было время подумать. Если ты разлюбил меня и если все твои слова были ложью, я больше не хочу держать тебя… — проговорил он тихо и вздохнул. Омега говорил, что любит его, что не оставит и примет любым, но сейчас он пришел, чтобы попроситься уйти. Это делало его самым несчастным человеком. — Тц… — Герберт подошел ближе, еще лучше рассматривая его лицо, и вообще вид в целом. — Ты вообще питаешься? Боже, Джек, зачем ты так себя запустил? — он поджал губы, не зная, давать ли ему кровь. Он неловко протянул запястье вампиру. Мужчина отвернул голову, отказываясь. — Мне нужна была твоя поддержка, но ты предпочел прогнать меня, — альфа сжал зубы, а по щеке снова скатилась слеза. Длинные волосы прикрывали его глаза, но было заметно, как он истощен без крови. — Джек, я не хотел уходить. Я хотел узнать, отпустишь ли ты меня. И ты отпустил, — сказал омега, вытирая свои слезы рукавом кофты. — Я бы подарил тебе всю жалость, любовь и нежность, если бы ты не отпустил меня. Да, я узнал все, но это ничего не значит — мои чувства и наша истинность осталась. Но я испытываю еще и другие ощущения, я изменился после того, что увидел… Почему ты всегда оставляешь меня одного? Если я говорю уйти — не нужно уходить! Джек ничего не понимал. Омега говорил слишком противоречивые вещи, путая альфу сильнее и он только больше впадал в депрессию. — Делай, что хочешь, — выдохнул он, прижимая ребенка к себе. Было больно слышать что в такое время, омега еще ходит и проверяет его. — Я не думал, что ты такой глупый… Герберт подошел к нему сзади и обнял. — Я перенял твой сложный характер, кажется, — сказал он тихо, закрыв глаза. Малыш сидел тихо, ничего не говорил и не мешался, давая родителям поговорить. — Я устал быть один, мне очень плохо, — признался омега, — но беременности нет и я вполне могу прожить жизнь без тебя… но я не могу и не хочу. — Тогда прекрати эти глупости, эти проверки… Я хочу, чтобы ты просто был рядом, как обещал, если узнаешь какой я… — прошептал альфа, опустив голову и уткнулся носом в его руку, глубоко вдыхая приятный, омежий запах, по которому очень скучал. — Хорошо. Только не отпускай меня, — попросил Герберт, тихо всхлипнув, а потом вытер рукавом слезы снова, прижавшись всем телом к его груди. Он был расстроен, подавлен и очень устал, но они помирились и это давало надежду на то, что все будет хорошо. — Не отпущу… — прошептал альфа, слабо улыбнувшись, и прижал его к себе с сыном, обнимая их обоих, судорожно выдохнув. — Ты узнал мою тайну, ты любишь меня? — спросил его шепотом. — Люблю. Зачем ты ее скрывал от меня? — Герберт нарочито надулся, а потом поцеловал его в щеку, сидя на его колене вместе с малышом. Герберт прикрыл глаза, ощущая слабый аромат Джека. Это ему не нравилось. — А ты так рад, что узнал это? Ха-ах, я сделал это вместо Грега, потому что иначе мир не был бы таким, каким ты его знаешь… Все было куда хуже, был бы апокалипсис, завладей он такой властью, — выдохнул альфа, а голова жутко кружилась от голода, ведь рядом сидело тело с горячей кровью. — Ах, в-вот как, я не знал… Да, это логично, он ужасный человек, ты правильно поступил, — Герберт обнял его за шею, прикрывая глаза. Он не стал спрашивать о жертвах, считая это тем, что ему знать не обязательно, ведь Грег и так говорил, что тот убивает детей. Альфа улыбнулся и мягко отстранил омегу. — Не надо так близко, пожалуйста… — попросил его, тяжело вдыхая омежий запах и слушая его сердцебиение, которое гоняло кровь по телу. — Я очень голоден, могу убить тебя… Герберт распахнул глаза, а потом поджал губы. — Тогда убей, — попросил он, сжав пальцами рубашку альфы. Герберт устал быть слабым, ничтожным и бессильным. Он ближе прижался к вампиру, сжимая его волосы. — Нет! Отойди, я сказал! — он оттолкнул его сильнее, сталкивая со своих коленей. Вампир встал, усадил малыша на свой стул и вышел из комнаты шатаясь, чтобы спуститься вниз и выпить запасы крови, дабы поесть. Герберт горячо выдохнул, касаясь своей шеи. — Убей же меня, Джек, чтобы мы были всегда вместе, — сказал он тихо, надеясь, что вампир услышит и поймет. Альфа распахнул глаза, вернувшись, но стоя в проеме. — Ты… хочешь стать вампиром? — тихо спросил, глядя на него серьезно, сглотнув, сдерживая свой голод как мог. Герберт перевел на него взгляд и медленно кивнул. — Хочу умереть медленно в твоих руках, — сказал он очень тихо, приподнявшись с пола и подходя к альфе, глядя в его глаза. — Мне не нужен ребенок-человек. Все в порядке, если малыш будет окружен нашей любовью. — Ты уверен? Ты никогда не умрешь, никогда не ощутишь вкуса еды, никогда не сможешь чувствовать все в полной мере, кроме голода, секса и любви, — прошептал альфа, взволнованно глядя на свою любовь. Герберт мягко улыбнулся и кивнул, ничего не говоря Джеку. Он знал, на что шел, но уже не боялся, ведь еда, сущность человека и все те прелести казались ему неинтересными и не нужными. — Хорошо, надеюсь, ты хорошо подумал, — альфа судорожно выдохнул и прокусил свое запястье, протянул ему, заправив прядь светлых волос за ушко, слабо и мягко улыбнувшись. — Пей, милый, — прошептал он, уткнувшись лбом в его лоб. Герберт послушно выпил три глотка, даже не поморщившись, ведь уже привык к вкусу крови после беременности. Он был неприятным, но привычным. Омега поднял взгляд янтарных глаз на альфу, нежно сжимая пальцами его рубашку. Малыш все также послушно сидел на стуле отца. — Я выпью тебя, ты согласен? — тихо спросил Джек, гладя его красивое и идеальное лицо, слегка учащенно дыша, а рана на руке зажила мгновенно. Джек прижал к себе омегу, нежно убрав его волосы с шеи. — Не волнуйся, ты очнешься. — Хорошо, — ответил он на две фразы альфы, а потом прикрыл глаза, позволяя альфе наконец напиться. Герберт не боялся, хотя его сердце учащенно билось, но это было непроизвольно. Блондин сжал пальцами волосы супруга, ожидая болезненного укуса. Альфа облизнул губы и действительно больно укусил его в шею, шумно дыша через нос, начиная жадно и быстро выпивать его кровь, крепко сжимая его в объятиях, будто пытался сломать все его кости. Герберт тихо застонал от болезненных ощущений, сжимая пальцами волосы альфы сильнее, успокаивая себя тем, что это не Грег, а его любимый Джек. Так как альфа прокусил крупные сосуды, то кровь быстро покидала тело, заставляя Герберта полностью держаться за вампира. Джек быстро осушал его тело от крови, держа ослабевающего омегу в объятиях, а слезы текли по щекам, ведь он убивал того, кого сильно любит, хоть и знал, что омега очнется. «Прости, прости, прости», — проносилось в его голове. Герберт ощущал, что теряет землю из-под ног, голова кружилась, он ничего не понимал и обессиливал. Казалось, будто он парит над землей, не ощущая собственного тела. Герберт прикрыл глаза, а сердце его остановилось. Он умер в руках Джека, который продолжал пить кровь. Когда мужчина услышал, что сердце омеги остановилось, то через пару секунд отстранился, облизываясь, весь сытый, но грустный, мягко подняв омегу на руки. Хаку начал плакать, не чувствуя связи с папой. — Тише, милый, папа скоро вернется, — проговорил альфа, всхлипнув, и держал мертвого омегу на коленях. Герберт умер, и его клетки начали отмирать, но кровь альфы распространилась по всему телу, не позволяя омеге погибнуть. Он стал еще более бледным, похолодел, и на то, чтобы обратиться, ушло некоторое время, несколько долгих часов. Все это время Джек сидел с ним на коленях, держа его крепко и прижимая к себе, весь дрожа, а рядом плакал Хаку, но не громко, держа папу за палец. — Герберт, Герберт, пожалуйста, — шептал альфа, желая скорее его увидеть снова живым. Сердце омеги пропустило удар — кровь Джека заставила его сердце работать. Герберт вдохнул воздух, а сердце начало биться в медленном темпе, запуская работу организма. Омега был все таким же бледным, холодным. Обычного румянца и розоватых губ не было — Герберт выглядел как вампир, но не как мертвый, потому что не посинел. Омега медленно приоткрыл глаза, ничего не понимая. Джек аж чаще задышал, глядя, как омега начинает просыпаться, и слыша, как бьется его сердце. Хаку удивленно смотрел на папу, больше не всхлипывая. — Герберт, Герберт, ты слышишь меня? — вампир взял супруга за подбородок, поворачивая лицо на себя. Альфа облегченно улыбнулся. Герберт смотрел в глаза альфы несколько секунд. — Д-да, — сказал он, ощущая крепкие объятия.
