Ты думаешь, от меня легко уйти?

Я уже подошел ко второму корпусу. Снова эта гнетущая атмосфера. Аж мурашки по коже. В руках у меня проигрыватель с классикой Бетховена и книжка с биографией многих известных людей. Pov Диппер The end Парень зашел в здание. Он поднялся на самый последний этаж, точно помня камеру Сайфера: самая последняя. В коридоре было подозрительно тихо, пугающе тихо. Многие просто лежали у себя на койках. А некоторые вполголоса перешептывались со своими соседями. Многие обращали внимание на Пайнса, провожая пристальным взглядом. Юноша осматривал помещение как в первый раз, будто за одну ночь что-то поменялось. Сырые стены, покрытые в кое-каких местах плесенью, запах чего-то кислого и гниющего. Решетки камер полностью покрыты столетним слоем ржавчины. Подойдя к камере своего пациента, Диппер параноидально вскрикнул и ужаснулся. Билл держался за прутья камеры так, что ногти до посинения вцепились в ладони, а костяшки побелели. На лице блистал кошмарный оскал, от которого пробегали мурашки по коже. — Приветствую, доктор Пайнс, — слащаво промурлыкал он голоском как у аристократа, шатена аж передернуло, а Билла явно порадовало такое поведение доктора. — Сегодня первый день моего «лечения» с вами. — Предпоследнее слово он слишком наигранно выделил. — Да, мистер Сайфер… — Можно просто Билл. — Да, конечно, Билл… Так, приступим. Я бы хотел начать с небольшого бланка с вопросами. — Диппер достал из сумочки планшет с закрепленными листами и ручку. Он присел на стул, который ему оставили заботливые санитары — им, наверное, так дядя Форд пригрозил. — Первый вопрос: что вам нравится в… Шатен не договорил, так как его резко перебили: — Вы, доктор. — Что, простите? — Парень таких слов от пациента явно не ожидал, из-за чего сильно смутился. — У вас такие милые кудряшки, большие оленьи глазки, это так мило, что я не смог удержаться от сего комплимента. — Блондин произнес это с глазами, полными сладкой издевки. — Вы сами по себе такой красивый и милый. Сильно похожи на олененка или котенка. — Эм, извините, Билл, но я имел в виду что вам нравится в людях, и это даже не «кто», а «что». — Пайнс натянуто улыбнулся. — И извините за вопрос, а какой вы ориентации? — Ох. — Сайфер тяжело вздохнул. — Если бы вы знали, сколько раз мне задавали этот вопрос… Но, если честно, я гей. Ответ Билла удивил шатена, но в то же время и нет. Он косо глянул на Теда, который просто пялился на побеленный потолок, но посмотрел в ответ на юношу и оскалился, обнажая клыки. Шатена будто током прошибло. А желтоглазый, заметив пришибленное состояние его Сосны, посмотрел на друга взглядом, полным ненависти, и вновь повернулся обратно. — Э-э-э, хорошо… — Диппер снова посмотрел на свои листочки, задал следующий вопрос: — Что бы вы выбрали: суицид ради других или убийство ради себя? — Я бы убил кого угодно ради вас, — с нотками притворной радости промурлыкал блондин и в ту же минуту залился хохотом. Пайнс покраснел до кончиков ушей. — Что-что, простите? — Диппер прекрасно услышал эти слова, но для уверенности, что ему показалось, он переспросил. — Я бы убил кого угодно ради себя. «Так, это слишком странно. Пропущу эти вопросы, сразу перейду к последним и уйду, нужно анализировать информацию и выявить психологический портрет», — подумал про себя шатен и невольно дернулся. — Ваш любимый цвет? И мать или отец? — Желтый, золотой, черный. Отец. — Спасибо, Билл, я приду к вам завтра. Пайнс встал со стула и направился в сторону двери. Напоследок он услышал достаточно громкое прощание: — До свидания, доктор Пайнс, до завтра.

***

Pov Билл Сосновое Деревце сегодня такой милый, а Тед с дуба рухнул. Охуел вконец со своими шуточками. Скоро Сосна придет в кабинет, составит мой психологический портрет и выяснит, что я тот еще садист. Хех, сегодня тоже нужно подтолкнуть его на разгадку следующего инициала. Следующий должен раскрыться Сердечко недошитое. Кстати, если Рыжуха своими грудями заработает сердце Сосны раньше меня, я их обрежу катаной. Насчет того, что он влюбится в Ламу и Сердце, можно от души посмеяться. А со Знаком Вопроса они точно только подружатся — толстопуз старше Сосенки на десять лет, да и неуклюжий он какой-то. Хм, Лама. Она девушка легкого поведения и одевается а-ля «я только с трассы». Ее называют в человеческом измерении шлюхой или проституткой. На такое мой человек не клюнет — растили же в благополучной семье, да и родители культурные. Сосновое Деревце жил с веселой и оптимистичной сестрой, которая постоянно носилась с подружками, но про брата не забывала. На такое угрюмое и хуевое сердце мой шатенчик никак не клюнет, на такое унылое уебище только такое же унылое уебище и посмотрит. А я — интеллигентный мужчина, но мальчик считает меня отбросом общества с психическим отклонением. Но, в любом случае, он с самого рождения подсознательно привязан ко мне. Надо подтолкнуть его на праведный путь. Пусть с энтузиазмом разгадывает мои странные загадки. Как только догадается про все значки, можно будет приступить к активным действиям. Pov Билл The end

***

Диппер вернулся к себе в кабинет с немного всклоченным видом — парень несся на всех парах в свое выделенное помещение, чтобы хорошенько все обдумать. Из ответов на вопросы, которые задавал шатен, можно вывести вполне разумный психологический портрет. Пайнс достал из стола на полке папку документов по делу блондина. Папка достаточно тяжелая, видно, много у него было преступлений*. Парень открыл документ, до него предыдущие врачи много чего записали. Перелистывая страницы, юноша стал еще больше опасаться своего пациента. В завершающей работе каждого врача на всех страницах были вычерканы треугольники с глазами. Надписи пестрили красной пастой: «никому не верь», «никому не доверяй», «TRUST NO ONE». Было ощущение, будто их заставляли это писать своей кровью из вены. Странные надписи были на каждом отдельном деле о Билле. Они сходили с ума. Это и заставило их прекратить работу с Сайфером. Страх за свою жизнь и напористое психологическое давление. Блондин не такой, кем все его считают, он намного главнее и могущественнее, чем кто бы то ни был. Он умеет достать до точки, коснуться ее и свести с ума. От увиденного шатена передернуло, и он с грохотом упал на пол со стула, на котором сидел. Сколько шатен сидел, держась за голову и раздумывая над увиденным, не знает даже он сам. Слишком пугающе. В конце концов, преодолев себя и снова посмотрев на кошмарные «рисунки», Диппер перелистал до своей страницы. «02.06.2012 Психиатрическая больница Гравити Фолз. Первый сеанс с пациентом. Он вел себя странно, даже слишком. До меня никто не узнал его ориентацию, он гомосексуал. Из вопросов я смог выявить следующее: 1. Он садист; 2. Он сексист; 3. Он гомосексуалист; 4. Он человек, любящий власть; 5. Он умеет манипулировать людьми. Надавливая на психику, он с легкостью добивается подчинения у других. О его прошлом ничего не известно, будто его и не было. Лечащий врач: психотерапевт-студент Диппер Пайнс». Дописав предложения, оставив подпись и поставив печать — обязательную часть документа, — Диппер устало навалился на спинку офисного кресла. Никогда в жизни он не уставал так сильно, как сейчас, да вроде бы ничего и не делал. Даже с сестрой, которая таскала его по вечеринкам и клубам, парень не мог так сильно устать. «Думаю, уйду пораньше, остужу голову в городе». Шатен усмехнулся своим мыслям и встал с кресла.

***

Все-таки Диппера отпустили пораньше, хоть Стэн и ломался, старый скупой старикан. Шатен вернулся к себе в домик и решил воспользоваться случаем и совершить вылазку в город. Нужно купить продуктов и парочку бутылок пива для успокоения нервов.