после тьмы

Я слишком быстро падаю, не успевая к этому подготовиться. Я воспринимаю прожитые годы как мучение, Каждому нужно испытать подобное.

Цветы – это что-то невероятное и по-своему прекрасное. Цветы – это то, чем можно любоваться и наблюдать. Сказали бы простые люди. Цветы – это совсем иная форма жизни, о которой хочется и нужно говорить, они приносят вдохновение и новое дыхание для жизни. Сказали бы люди, которые посвящают свою жизнь творчеству. Цветы – это отрава, которая убивает постепенно и с такой мученической болью, что даже слезы сдерживать не удается. Сказал бы Арсений и оказался бы прав. Он мнёт в руках нежно-белоснежные лепестки роз и горько усмехается, выкидывая их в ведро. В груди что-то колется и нестерпимо хочется разодрать кожу, добраться прямо до рёбер и убрать то, что причиняет невыносимую боль. Но мужчина терпит, улыбается широко, лишь жмурит глаза, когда острые шипы врезаются в легкие. Арс упустил тот момент, когда это началось. Упустил момент, когда всё вышло из-под контроля и вышло за рамки допустимого. Просто Арсений Попов немного проебался в этой жизни. Просто для него наступил какой-то пиздец, и теперь он вынужден каждые тридцать минут извиняться и срываться в уборную, чтобы выплюнуть лепесток белой розы так, чтобы никто ничего не увидел и не заподозрил. Арсений – хороший актёр, поэтому никто ничего не замечает, ну или делает вид, что не замечает. Он никогда не верил в настоящую любовь, описанную в книжках для подростков, и о которой написано чуть ли не 99% песен на планете. Скептично приподнимал бровь, слыша о той боли, что приносит после себя отказ, непринятие и неразделённая любовь. Потому что для Арсения боль – это когда в твоих лёгких прорастает новый бутон и давит на стенки легких, и ты не в состоянии исправить это или хоть как-то уменьшить собственные страдания. Когда он целовал её, Арсений задыхался от любви. Белые розы - это молчание, тоска и вечная любовь. Лепестки встают поперёк горла, когда он наблюдает за тем, как его руки ложатся на её талию, слегка сжимая лёгкую кофточку. Как он улыбается нежно и влюблённо, трётся своим носом об её и шепчет какие-то милые глупости, а она смеётся и просит его перестать, потому что на них смотрят. На них и, правда, смотрят, но вот Арсений не может долго задерживать на этом взгляд. Он снова извиняется и сбегает, чтобы свернуться пополам за ближайшим углом и вытащить изо рта целый бутон белоснежной розы, лепестки которой испачканы его же кровью. Сбегает, чтобы от бессилия сморгнуть слезы в уголках глаз и попытаться вернуть нормальное дыхание прежде, чем он потеряет сознание. Хочется выть или даже скулить, как побитая псина, разодрать свое горло к чертям и вырвать то, что причиняет дискомфорт. Он возвращается к другим, идет, слегка пошатываясь, потому что все еще мутит, а перед глазами стоит тёмная пелена и хочет просто лечь и заснуть, но у него работа и цветы внутри. - У тебя кровь, - говорит Серёжа и указывает пальцем на уголок губ, Антон стреляет быстрым и внимательным взглядом, но сразу же возвращает его к телефону. - Пустяки, - бросает он, вытирая губы ладонью, и просит уже начать, потому что ему плохо и домой хочется неимоверно. Друг смотрит на него пристально и так же поглядывает на Антона, но спросить что-то не решается. Не его это дело.

***

Арсений понятия не имеет, когда последний раз спал. Работа, поездки, цветы в лёгких и Антон, все это смешалось в один круговорот, из которого мужчина выбраться не в состоянии. Бессонные ночи длятся будто неделями, за ночь на столе образуется гора из чашек с недопитым кофе и чаем, а снотворное уже стоит поперёк горла, да и не помогает оно ни хрена. На съемки он приходит с большими кругами под глазами и весь выжатый как лимон. Друзья окидывают его сочувствующим взглядом, даже Антон спрашивает все ли у него в порядке и смотрит, смотрит, смотрит. Смотрит пристально, внимательно с лёгкой тревогой в глазах, но без нежности. Он смотрит на него как на друга, коллегу, так, как он смотрит на свою любимую и дорогую Иру – он не взглянет на него никогда. И от этого становится еще хуже, он прикрывает рот и заходится в приступе дикого кашля. Машет рукой, чтобы парень отошёл от него как можно дальше, потому что показываться ему в таком жалком и побитом виде не хочется. Он просит десять минут, чтобы прийти в себя и ускользает в уборную, чтобы упасть на колени перед раковиной и, не сдерживая себя, выплёвывает белоснежные лепестки на такой же белый кафель. Если вначале все было не так плохо, то сейчас цветы выходят вместе с кровью, которая словно въедается в лепестки. Арс старается не заляпать все вокруг, убирать за собой сил не будет, а на ближайшие съемки и подавно. Сейчас он может лишь думать о режущем горле, лепестках на полу и крови на руках, а еще о зелёных глазах, что смотрят с холодом и безразличием, впитывая в себя все хорошее. Арсений устал поддаваться этому, он хочет избавиться от своих чувств, но понимает, что никогда не решится на операцию, что позволит ему вдохнуть свободно. Он – это не первый случай, когда у людей прорастают цветы в легких. Но таких людей мало и для них всё же придумана специальная техника, которая позволит избавиться от цветов. Арсений не знает, могут ли цветы вернуться, но если он лишится цветов, то это значит, что все чувства к Антону у него исчезнут. Мужчина никогда не сможет решиться на это. Осознание того, что и Антону он не нужен, что ему никогда не ответят, все равно не позволяет ему даже подумать об операции. - Твою мать, что это нахуй такое? – он вскидывает голову и смотрит на Серёжу, который стоит в дверях уборной и пялится на кровь и цветы, а затем и на Арса, который вытягивает очередной бутон и бросает его в сторону. Взгляд у Серёжи растерянный и шокированный, Арс шатаясь не спеша поднимается, опирается о раковину и дышит, словно загнанное животное. - Что ты здесь делаешь? – он медленно моргает, втягивая воздух через нос, и вытирает капельку крови, которая стекает по подбородку. Почему его угораздило влюбиться именно в Антона? Несмотря на то, как сильно Антон пытался оттолкнуть его от себя? Это так печально. Арсений собирает лепестки дрожащими руками и выкидывает их в ведро, друг продолжает молчать и прожигать в нем дыру, но Арс просто понятия не имел, что ответить и как объяснить весь этот кошмар, что Серёжа застал. - Паша сказал, чтобы я за тобой сходил, съёмки вот-вот начнутся. - Я подойду, дай мне минуту, хорошо? Он склоняет голову над раковиной и умывает лицо холодной водой, даже не смотря при этом в зеркало. Увидеть разбитого и усталого себя? Ха, Арсу так надоел он сам, что хотелось лишь одного: чтобы все это прекратилось. Но это не прекратится. Он знает это. Понимает. Яркие белые цветы, что лежат на дне мусорного ведра смотрят на него и словно издеваются, «подмигивая» кровавыми разводами. Мужчине казалось, что он сходит с ума. - Хорошо, но потом мы поговорим об этом, - Матвиенко отстранено обводит рукой кровавый пол и нехотя закрывает за собой дверь, оставляя Арса одного. Ему нужно выпрямиться, взять себя в руки и пойти на съёмки. Отыграть всё так, чтобы никто ничего не заподозрил. Это же так легко – отыграть какую-то роль, но он так устал от этой игры. Устал от самого себя. Выходя из уборной, он выплевывает последний цветок и идет на сцену, потому что это его работа. Все оставшееся время на Антона он даже не смотрит.

***

Серёжа на удивление принял все спокойно и даже не стал смеяться. Не то, чтобы вся эта ситуация вообще может показаться смешной, но Арсу хотелось, чтобы Серёжа лучше бы посмеялся над этим. Смахнул это все на какую-то херню и предложил выпить. Но он молчал и продолжал смотреть на лепестки белых роз, которых в квартире Арса было полным полно. После того, как после приступов ему становилось хуже, а сил не оставалось даже на банальную уборку – он забил. Теперь цветы были разбросаны повсюду, и Серёжа каждый раз морщился, когда видел на них кровь Арсения. Арсений не винил его, ведь это, в самом деле, было противным зрелищем. Хуже этого могло быть только то, когда он вытаскивал из горла целые бутоны, которые причиняли особо много боли. Серёжа помочь был не в силах, он предложил сделать операцию, сказал, что Шастун даже и не заслуживает его любви, но Арс лишь молчал и качал головой. Может, Антон был и не идеальным, но для Арсения он был всем. И плевать, что он не любит его так же, как его любит Попов. Плевать, что по ночам он обнимает не его, а хрупкую талию Иры. Плевать, что это не ему он улыбается, когда пишет смс или отвечает на звонки. Плевать, что Шастун даже не замечает, как Арсений медленно умирает. Из-за него. - Так ты собираешься мучиться дальше? До последнего? Голос Серёжи будто разрезает гнетущую тишину квартиры. Арсений сидит напротив, крутит в руках чашку с давно остывшим кофе и улыбается, лишь краешком губ, но Серёжа замечает это. Он понял, как бы он не отговаривал Арса от этого, как бы не просил согласиться на операцию, тот останется при своем мнении и будет идти до конца. Даже если этот конец пророчит ему одинокую смерть от таких красивых цветов. - Почему белая роза? – спрашивает он, и прикрывает глаза, не в силах наблюдать за мучениями друга. Арсений смотрит на него и в темноте кухни его глаза блестят. Серёжа думает, что виной всему отсутствие сна, но Арс вдруг дергает плечами и тот понимает, что Арсений плачет. Тихо. Молча. Он не отвечает на вопрос о цветах, и лишь по пути домой Серёжа понимает, что Попов просто не в силах ответить. Тот привык молчать об этой теме, привык молча любить Антона и лишь показывать это краткими взглядами или невесомыми касаниями. Антон, может быть, и глупый, раз не замечает этого, но Серёжа – нет. Он сжимает пальцами руль и матерится, проклиная Антона и упертого Арсения заодно.

***

Арс кашляет тяжело, с надрывом, давясь чертовыми белоснежными лепестками и собственной кровью, что ручьями стекала с его рук. Цветы помятые и напоминают розы лишь отдаленно, и любой человек даже бы сразу и не определил их, они занимали всю его квартиру от порога и до самой ванной. Убирать их смысла не было. Новая партия появлялась еще до того, как он выносил хотя бы половину старой. Ему хотелось, чтобы эта чертова болезнь была обычной и ее можно вылечить лишь простыми гребанными леденцами от кашля. Но это не сказка, поэтому Арсений продолжает задыхаться, сидя на полу гостиной, и невидящими голубыми глазами смотреть в окно. Прямо на луну. Ему осталось недолго. Арсений точно не мог понять сколько, но болезнь добьет его в скором времени. Может быть, остался месяц или даже неделя. «Чертов придурок», - ворчал Сергей, когда тащил Арсения домой. Тогда у него случился приступ, и он грохнулся в обморок прямо на репетиции. Слава Богу, что хотя бы цветы не стал выплевывать, потому что тогда Серёжа никак бы его не отвертел. Когда дома он пришёл в относительное себя, то сразу же пополз в ванну, чтобы не заблевать кровью гостиную. Вообще-то толку от этого было мало, потому что он замарал все, пока добирался до неё. Матвиенко орал на него и говорил, что это пора прекращать, все это жутко и ему страшно. Страшно за лучшего друга, который умирает! - Не могу, Серый, не могу я так. - Тогда расскажи ему, может тогда до тебя дойдет, что твои чувства не настоящие? От слов друга в груди заболело еще сильнее. Цветы словно чувствовали, когда кто-то каждый раз упоминал, что Антон не любит его, то начинали особо сильно давать о себе знать. Чувства-то его – настоящие, не может простая иллюзия вот так болеть, калечить. Арсений пьет ромашковый чай, думая, что это поможет, и ничего не говорит. В последнее время он стал молчать все чаще, что не нравилось Серёже особенно сильно. - Ты дурак, Арс, - устало выдыхает Матвиенко и скрепя сердце уходит из квартиры друга, надеясь, что тот проживёт еще день. - Я знаю, Серёг. Знаю. – Выдыхает он в темноту и поджимает губы, давя в себе всхлипы. А когда чуть позже приходит Антон, то Арсу особенно сильно хотелось умереть прямо сейчас. Парень мнется у порога, а затем проходит в квартиру, с тихим щелчком закрывая дверь. Он пристально смотрит на помятого и шатающегося Арсения, крутит в руках кольцо и кусает губы. - Привет, Антош, - срывает с губ Арса шёпот и он измученно улыбается. Тело парня дёргается, и он опускает голову, натыкаясь взглядом на лежащие лепестки. - Что это? – спрашивает он, тыча пальцем в цветы и Арса передёргивает. - Цветы. - Я вижу, но почему их так много? Мужчина поджимает губы и прикрывает глаза. В голове отчаянно бьётся мысль и слова Серёжи, что стоит рассказать. Может быть, после признания станет лучше? Антон терпеливо смотрит на него и ждёт. Он заметил, что в последнее время Арс какой-то странный, постоянно сбегает в уборную и что самое главное – он избегает его, Антона. Даже сейчас он стоит, прислонившись к стене, и не смотрит на него. Шастун не помнит ничего из того, что могло послужить причиной такого странного поведения друга. Они и не ссорились даже, но Попов упорно продолжает избегать его и сводить их общение к минимуму. - Арс? – неуверенно зовёт Антон, понимая, что пауза затянулась. - Я люблю тебя, - выдыхает мужчина и Антон замирает. Он не опускает голову, а смотрит прямо на юношу и ждёт. Ждёт хотя бы чего-нибудь, но тот продолжает молчать, лишь хлопает широко распахнутыми глазами, не сводя взгляда с усталого лица Арсения. - Что? Арс, если это шутка, то не думаю… - Это не шутка, Антон, - Арсений отталкивается от стены и на дрожащих ногах подходит к парню чуть ближе, наступая прямо на лепестки. Лучше бы это была шутка. На лице Арсения появляется кривая улыбка, он прикусывает губу и давит в себе то ли смех, то ли всхлип в горле. - Арс, я… Он не знает что сказать. Это выбивает из колеи и парень шокировано озирается по сторонам, явно думая, что ему теперь делать. Арсений пользуется заминкой и подходит ещё ближе, притягивая парня к себе, дёргая того за кофту. - Хочу, чтобы ты знал, Антош. После того как я сделаю это, мне совершенно не будет жаль и ты можешь сделать всё, что угодно. Он не даёт тому ответить и касается чуть потрескавшихся губ Антона. Арсений успевает заметить, как расширились глаза Антона ещё больше, как тот весь напрягся. Антон не отталкивал его и не отвечал, Арсений не замечает, как по его лицу начинает катиться слеза, а затем вторая. Безучастие Антона отрезвляет его, и он медленно отстраняется и делает шаг назад. Пути назад уже нет, и он не поднимает голову, боясь того, что он может увидеть во взгляде Антона. Шастун в ступоре, а затем Арс слышит, как открывается входная дверь и с хлопком закрывается, оставляя его одного посреди кучи белоснежных лепестков. Очередной приступ застаёт его на пути в гостиную, с ещё большей кровью вперемешку со слезами.

***

Поездка в Испанию стала для Арсения спонтанной. Он даже её не планировал, просто с утра что-то стукнуло в голову и ему захотелось. После того поцелуя Антон полностью его игнорировал не то, чтобы Арс прям пытался завладеть его вниманием. Серёжа говорил, что так лучше, а Арс улыбался ему и кивал, подтверждая слова друга. А после всего, он сидел дома и вытаскивал из горла один бутон за другим. Цветы перестали отхаркиваться только лепестками, теперь, после того как организм понял, что взаимности от Антона ему не добиться, стали терзать его ещё сильнее. Сам виноват. Серёжа отпускать его одного не хотел, но Арс сказал, что уже не маленький, да и к тому же, что может случиться? Поэтому сейчас он сидел в своем номере в отеле и смотрел в панорамное окно, прямо на закат. Хорошо, что приступов в самолёте не было и сейчас ему хотелось просто отдохнуть от всего. Мужчина понимал, что это его последний отпуск перед тем, как болезнь завершит свое дело. Ему стыдно перед Серёжей за то, что уехал и даже не попрощался. Стыдно перед Антоном за то, что осмелился поцеловать его и испортить и так хрупкие отношения. Ему стыдно за свою любовь. В Испании хорошо. Здесь тепло и солнечно и ничего не отвлекает Арсения от наслаждения чужой страной. Только вот боль в груди с каждым днем становится всё сильнее, и он уже перестал покидать свой номер, потому что дальше гостиницы он не пройдёт. На пятый день его отпуска ему приходит сообщение. От Антона. Шаст: Испания, да?

Арс: Да, решил отдохнуть.

Он поджимает губы и смотрит на открытый диалог. Зачем он написал ему?

Арс: Прости, Антош.

Шаст: За что?

Арс: Что посмел влюбиться в тебя.

Он откидывает телефон в сторону и идет в ванную, чтобы умыться и поскорее лечь спать. Телефон продолжает издавать звуки приходящих сообщений, но Арс откидывает его в другой конец номера и ложится на заправленную кровать прямо в одежде. Чуть позже он начинает кашлять с удвоенной силой, сгибаясь пополам на кровати и раздирая собственное горло до крови. Короткие ногти впиваются в кожу, и он, Арсений, воет раненым зверем, выплевывая на белоснежные простыни такие же белоснежные цветы, покрытые алой кровью. Ему кажется, что это даже смотрится красиво, если бы не сама ситуация. Ему себя не жалко, он с силой жмурит глаза, не давая слезам прорваться и начать течь по своему лицу. Телефон пиликает и мигает в темноте номера, но Арсений, закатывая глаза, смотрит на полную луну, прикусывает косточку на запястье и дрожащей рукой сметает лепестки на пол. Он кашляет и вытаскивает очередной бутон, улыбается и прикрывает глаза, полностью осознавая, что больше он их не откроет. Шаст: Не надо, Арс… Шаст: Арс? Шаст: Арс, черт возьми! Серёжа рассказал мне, что с тобой случилось, почему ты молчал? Шаст: Твою мать, Попов, если ты не ответишь, то я убью тебя. Шаст: Ты не виноват. Шаст: Прости, что не люблю тебя. Как я могу помочь? Шаст: Ответь, пожалуйста…

***

На следующий день Антон получает доставкой букет красивых белоснежных роз, на которых висела небольшая карточка, с одним единственным словом: «Прости». Юноша опускается на колени рядом с букетом и зажимает рот рукой, каким-то чутьём осознавая, что это конец. Он жмурится, позволяя соленым слезам скатываться с его щек, прямо на белые лепестки, которые в это же самое время, были усыпаны вокруг бездыханного тела.

- Прости меня, Шаст, я так и не смог забыть тебя…

Я всего лишь жертва системы, я – это катастрофа, Но в то же время и шедевр, пусть даже частично повреждённый. А когда я умру, По крайней мере, я уйду в мир иной счастливым.