Ментальная связь

Привычной жизни Гарри пришел конец. Окончательный и бесповоротный. Он находился в самой холодной части подземелья в треклятой темноте нос к носу с Драко Малфоем, и они только что поцеловались. Они все еще стояли так близко, что их губы слегка касались, и Гарри ощущал движение грудной клетки Драко при каждом его вдохе. Однако по какой-то непонятной Гарри причине больше они не целовались. Гарри не осмеливался заговорить даже через Связь. Только что произошло нечто чудесное, и он не сомневался, что этот момент изменит его жизнь к лучшему. Последнее, чего он хотел, это разрушить этот миг, ляпнув какую-нибудь глупость. Вариант, где он открывает глаза, тоже не рассматривался. Сделай он это, то, учитывая, что они стоят впритык, насмерть переполошил бы Драко. Гарри предпочел бы, чтобы они так и оставались в этой позиции. Что было не вполне рассудительно с его стороны, если в ближайшем будущем он решил бы заняться чем-то еще, кроме поцелуев с Драко. Какая-то часть его сознания до сих пор пребывала в шоке, несмотря на общую убежденность в том, что случившимся он более чем доволен. Какая-то небольшая его часть не могла поверить в реальность произошедшего. Он целовался с парнем. Он приложился губами ко рту другого парня, и это было великолепно. Более чем великолепно. Его губы до сих пор покалывало. Если целоваться с Джинни было славно и приятно, то с Драко это было просто крышесносно. Этот поцелуй отозвался во всем его теле, от макушки до пят. У него словно наконец-то упала пелена с глаз, и он разглядел то, что давно пытался увидеть. Он наконец-то получил ответы на все те вопросы, что мучили его последнее время, ну или, по крайней мере, на большинство из них. Запах, запах Драко, которым он был так одержим, вкупе с горячими поцелуями совершенно лишал рассудка. У Гарри запылали щеки, когда он вспомнил, насколько ему всё это понравилось. Член у него до сих пор наполовину стоял, и невозможно было отрицать тот факт, насколько потрясающе было вжаться пахом в бедро Драко. «Поттер…» Он напрягся и слегка отодвинулся, но глаза так и не открыл. Ему не хотелось, чтобы Драко сейчас говорил что-нибудь. Зная натуру Драко, Гарри ждал от него презрительно-снисходительной оценки своего «умения» целоваться. «Мне нужно идти на Арифмантику». Опа. Ну, в этом нет ничего грубого и ни капли сарказма. Гарри ощутил, как с плеч его свалилась целая гора, веса которой он не замечал до сего момента, и он с усилием подавил улыбку, так и просящуюся на лицо. «Нет, не нужно», – ответил он, слегка наклонившись, так что его губы снова почти коснулись рта Драко. Драко улыбнулся, затем склонил голову набок, чтобы опять оглоушить Гарри долгим, нескончаемым поцелуем, от которого у того подогнулись пальцы на ногах. Дыхание у Гарри перехватило, руки его, лежащие на груди Драко, дрогнули, а потом Драко отстранился и сделал шаг назад. «Поговорим позже. Иди закончи работу по Чарам». Гарри наконец открыл глаза, и стоило ему это сделать, как его сердце совершило прыжок с переворотом. Драко смотрел прямо ему в глаза, в его распахнутых серых глазах плескалось что-то, чего Гарри никогда раньше не видел. Что-то, странно похожее на надежду. Гарри выдавил обессиленную улыбку, Драко удивленно моргнул, а потом наклонился и снова поцеловал его. Выглядело это так, будто Драко просто не мог сопротивляться порыву, что крайне благотворно сказалось на самолюбии Гарри. К несчастью, Драко слишком быстро вернул себе самоконтроль, потому что перестал целовать Гарри, а вместо этого со вздохом отступил, опустив глаза в пол. – Драко… В пустой тишине коридора оклик показался слишком громким, и Гарри прикусил язык, но было уже поздно. Драко притормозил, приблизился к нему и аккуратным движением поправил сбившийся под джемпер галстук Гарри. – Потом поговорим. И не вздумай дуться на меня, Поттер. Гарри коротко хохотнул, и Драко, усмехнувшись, прильнул, проводя кончиком носа по щеке Гарри. Задержавшись так на секунду, он отпрянул, оставив Гарри в одиночестве в темноте коридора.

***

– Итак. Вы поцеловались. Лежащий в постели с закинутыми за голову руками, Гарри уставился в багряный балдахин над кроватью. – Ага. – Ну и как оно? Нормально? – Да. Вполне. – Значит, гей? – Похоже на то. – Отлично. Гарри обернулся к Рону, который валялся в кровати в такой же позе, и, задумчиво хмурясь, разглядывал потолок. – Скажешь Джинни? – спросил Рон. – Пока нет. – Разумно, – поддержал Рон и, глубоко вдохнув, закрыл глаза. – Гермиона ведь возжаждет побеседовать с тобой о чувствах и всяком таком. – Знаю. Но я сам еще не разобрался что к чему. Рон промолчал, и Гарри тоже смежил веки, расслабляясь. Уж пять-то минут отдыха можно себе позволить, прежде чем приступать к Чарам? Всего пять минуточек, чтобы выключиться из реальности и помечтать о том, чтобы поцеловать Драко, прижать его к стене, прижаться к нему… – Не против, если я задам вопрос насчет чувств и всякого такого? Гарри выразительно глянул на друга: его вполне устраивал их простой и ясный диалог, состоящий максимум из пары слов. Так всё было намного удобней и проще. – А что, есть необходимость? – Ты целуешься с Малфоем, только чтобы узнать, каково оно целоваться с парнем, или за этим стоит нечто большее? Гарри даже голову повернул, чтобы хорошенько нахмуриться на Рона. – К чему это ты клонишь? – Это только поцелуи и обнимашки, или ты хочешь, чтобы он… ну знаешь… стал твоим бойфрендом или типа того? Гарри открыл было рот, чтобы отрицать всё на корню, но сконфузился и промолчал. Конечно, это всего лишь поцелуи, верно? Всего лишь два подростка с бушующими гормонами целуются, чтобы как-то их утихомирить, так ведь? Или это что-то другое? И почему это окружающие всегда на два шага впереди него в осмыслении происходящего? И чего после этого удивляться, что он постоянно всё портит, усложняет и попадает впросак? По-видимому, люди обдумывают такие всевозможные варианты, которые ему даже на ум не приходили. – Он мне не бойфренд, – решил уточнить Гарри с некоторым беспокойством. – Разумно, – повторил Рон, по голосу вполне удовлетворенный не вполне разумным ответом Гарри. Гарри на это рассеянно кивнул и крепко задумался. Несмотря на блуждающие слухи и наводящие вопросы Джинни, Гарри не особо-то принимал в расчет реальную возможность того, что они с Драко могут быть вместе. Ведь полное сумасшествие даже помыслить об этом, правда? Учитывая их проблемы в прошлом и вообще всё произошедшее, предполагать, что между ними возможен роман – это явный перебор. А уж бойфренды! Слово-то какое дурацкое, – сморщил нос Гарри. Его мысли грубо оборвала стремительная волна радости, хлынувшая через Связь. Гарри слегка прифигел: он и раньше ощущал странные всполохи эмоций, идущих от Драко, но никогда они не были такими мощными и физически ощутимыми. И уж точно никогда от него не приходило ничего столь позитивного. Когда первоначальное изумление прошло, Гарри осознал, что происходящее его несколько встревожило. Слишком оно походило на те вспышки эмоций, какие он чувствовал от Волан-де-Морта в моменты его удовлетворения или ярости. Нервно он вздернул руку и пощупал шрам, но тот, как успокоился после исчезновения Волан-де-Морта, так и не проявлял абсолютно никаких признаков жизни. Ни боли, ни жжения, никаких расплывающихся видений. Кроме того, чувства, что становились их с Драко общими, ощущались совершенно по-другому: мягче, легче. Ощущение это было почти приятным и не воспринималось, как насильственное вторжение в сознание. Интересно, радость, которую чувствовал Драко, это результат их поцелуя? Гарри очень надеялся на это. Быть может, Драко тоже волновался о том, к чему это приведет и когда повторится? Звук приближающихся издалека шагов, отдающихся на каменном полу, отвлек внимание Гарри от размышлений о Драко и его эмоциях, которые чётко отличались от собственных чувств Гарри и всё ещё отдавались внутри него своеобразной вибрацией. – А вот грядет и остальной список вопросов насчет чувств и всякого такого, – объявил Рон под аккомпанемент становящихся всё громче шагов. Гарри едва успел хмуро поглядеть на Рона, как на ступеньках появилась явно чем-то раздраженная и горящая нетерпением Гермиона. – Глазам не верю. Они тут валяются и в ус не дуют, а мне нужно поговорить с ними и приходится лезть на второй этаж. Одинаково хмыкнув, оба парня синхронно пожали плечами. Гермиона надулась и повернулась к Гарри, застыв у его кровати руки в боки и с выражением лица, на котором явно читалась угроза предстоящего серьёзного разговора. – Вещай. Что произошло? Насильно возвращенный к воспоминаниям об инциденте с Драко, Гарри вздохнул (ведь теперь односложными фразами ему не отделаться) и слегка приподнялся на кровати, уперевшись локтями в матрас. Он уставился на пальцы своих ног, усиленно избегая зрительного контакта, и прокашлялся. – Мы поцеловались. – Пора бы уже, – бодро отозвалась Гермиона, откинув волосы со лба. – Ну и как? Жив остался? – Да. Всё хорошо, – ответил Гарри, стараясь не думать о том, насколько хорошо это было. Начни он думать о приятности случившегося, как неминуемо превратился бы в красный сигнал светофора. – Без эксцессов? – уточнила Гермиона. – Всё в здравом уме, ни споров, ни ссор, ни драк? Никто никого не проклял и не растерзал? – Да. Мы оба живы-здоровы. Гермиона с довольным видом кивнула, по-видимому, вполне удовлетворенная ответом Гарри. – Ну и ладушки тогда, – сказала она, прошла мимо кровати Гарри к постели Рона и села на край, с улыбкой положив руку тому на лодыжку. Рон присел и неверяще уставился на девушку: – И это всё? Ты не будешь читать никаких нотаций насчет чувств и эмоциональной зрелости и даже не устроишь головомойку насчет осторожного отношения к прошлому и всякой такой дребедени? – Не устраиваю я головомоек, – негодующе пихнула Рона Гермиона. – И кроме того, это не моё дело. Чувства Гарри и всякая такая прочая дребедень касаются только его самого. Гарри с Роном изумленно переглянулись и пожали плечами. – Вообще-то, я хотел задать тебе вопрос по поводу чувств, если ты не против, – Гарри уселся нормально, положив ногу на ногу. – Разумеется, не против, – оживленно ответила Гермиона. Гарри решил проигнорировать жуткие гримасы Рона, которые тот корчил за спиной подруги, всей мимикой сигнализируя «нет-нет-нет, пожалуйста, не надо!». – Я чувствую эмоции через Связь. Эмоции Драко, – объяснил Гарри, – чувствую, когда он злится, когда расстроен, грустит или счастлив. Практически всё. – И всё это началось после того, как вы поцеловались? – Нет. Это и раньше случалось, но теперь намного интенсивней, – уточнил Гарри. – И происходит чаще. Как считаешь, может, решив поцеловать Драко, я каким-то образом повредил Связь? – Нет, – после некоторого раздумья ответила Гермиона. – Могу предположить, что Связь установилась на более глубоком уровне из-за того, что вы стали более близки в эмоциональном плане. – Чего? – возмутился Гарри, чувствуя, что для него слышать подобные заключения – перебор. – Близки в эмоциональном плане? Да мы всего лишь чмокнулись разок! – Я же предупреждал, – покачал головой Рон. – Пойдем-ка лучше займемся домашним заданием по Чарам, чтобы никакие разговоры о Малфое и чертовых эмоциональных близостях нам больше не грозили. – Отличная идея. Я целиком и полностью «за», – с пылом согласился Гарри и подхватил сумку. – В гостиную? – Ага, – ответил Рон, тоже беря сумку и следуя за Гарри с некоторой заминкой, так как успел запутаться ногой в ворсе ковра. Выровнявшись, он дернул за другом, даже не оглянувшись. – Замечательно. А я посижу тут сама с собой и поговорю о чувствах, да? – выкрикнула Гермиона им вслед, затем поднялась и пробормотала, – Мальчишки…

***

– Тебе еще много? – спросил Рон полуживым жалобным тоном. Больше трех часов они корпели над сочинением по Чарам, сделав лишь короткий перерыв на ужин, и окончательно выдохлись. Стол был завален баррикадами из книг, обрывками пергамента, страницами с записями и несколькими сломанными с горя перьями. Гарри скорбно опустил голову. – Еще четыре дюйма. С одной стороны, он уже склонялся к тому, чтобы накарябать заключение и покончить со всем, но с другой стороны, совесть не позволяла, крича о том, что в этом году он должен быть усерднее, получить отличные оценки по ТРИТОН и доказать, что он не просто красавчик, лихо заваливающий Темных Лордов. К тому же, севшая почитать в кресле рядышком Гермиона сурово заявила им, что хлипенькой работой уровня СОВ им не отделаться, а тем более с заключением, смысл которого не ясен самому автору. Взгляд её при этом был устремлен на побледневшего Рона. С учетом всего вышеизложенного, вместо того, чтобы тупо лить на пергамент еще четыре дюйма мутной воды, Гарри прилагал реальные усилия, стараясь довести итоговую мысль до максимально приемлемого стандарта. Он никогда бы не признался в этом вслух, но с Драко гранит наук вполне поддавался разгрызанию. Он внятно и доступно отвечал на несложные вопросы, которые время от времени возникали у Гарри, указывал на нужные учебники и выдвигал идеи о том, что было бы неплохо включить в сочинение. То, что дружба с Драко делает жизнь комфортнее, Гарри обнаружил уже давно. Это касалось не только помощи с домашним заданием, через Связь к Гарри поступали едва уловимые волны умиротворения, спасая его от паники из-за медленно пишущейся работы. «Итак, Хиггинс пишет, что для того, чтобы отменить изменение цвета объекта нужно выполнить те же движения палочкой, что и при изменении цвета, но в точно зеркальном отображении?» «Да, и это просто писец». Гарри ухмыльнулся. «Могу себе представить. Кого из знатоков, кроме тебя, можно процитировать по данному вопросу?» «Учебник стандартных заклинаний, глава о теории». «Благодарю». – Передай мне учебник по Чарам, – попросил он Рона, и тот раздраженно кинул ему книгу. – Нечестно, что тебе помогает Малфой, – высказал он свои претензии, догадавшись о причинах внезапной просьбы Гарри. – Гермиона вот мне не помогает. – Я помогаю, – не отрывая взгляда от книги, отозвалась девушка, – просто не настолько очевидным образом. Рон закатил глаза и вернулся к работе. Гарри воздержался от смеха, и стал пролистывать книгу в поисках теоретической главы. Сквозь Гарри прошла ледяная волна, начавшаяся с головы и медленно пробравшая всё тело. Руки сковало холодом, прямо во время перелистывания страницы. Ощущение было крайне неприятным и тревожным. «Драко?» Вместо ответа до Гарри снова докатилась волна омерзительного чувства, которое испытывал Драко. Чувствовалось, что тот по-настоящему несчастен, и, сконцентрировавшись, Гарри мог ощутить пронизывающие его злость и стыд. «Драко, ты в порядке?» «Всё нормально». Гарри его слова совсем не убедили и не успокоили. Голос у Драко звучал напряженно и скованно, и Гарри до сих пор ощущал, насколько тот подавлен. «Ты уверен?» «Да. Всё в норме. Ничего не случилось. Заканчивай лучше уже своё эссе». Что-то в тоне Драко безошибочно подсказало Гарри, что разговор окончен. Гарри прикусил губу, противясь желанию чутка надавить на Драко и вытянуть из него суть происходящего. Наученный горьким опытом, он знал, что попытка выяснения правды против воли Драко кончится плохо, однако это не значит, что его это хоть немного устраивало. В голове непрошено всплыл разговор с Гермионой об углублении эмоционального контакта. Вздохнув, он вернулся к пролистыванию учебника, отдавая себе отчет в том, что действительно беспокоится за Драко. Однако оставалось только ждать, пока Драко сам не поведает о том, какого черта с ним произошло. Боже, как же Гарри ненавидел ждать! *** Гарри пребывал в прострации. Он ни на что не обращал внимания: ни на завтрак, ни на Рона, ни на то, что творится за гриффиндорским столом. Даже Джинни с Дином, сидящих практически в обнимку чуть поодаль от него, он в упор не видел. Всё его пристальное внимание было приковано к затылку Драко. Тот сидел прямо напротив в другом конце Большого Зала, но спиной к столам остальных факультетов и к Гарри. Рядышком с ним сидел Тео Нотт, который молча читал «Ежедневный Пророк», и оба они находились несколько в стороне от всех слизеринцев. – Всем доброе утро. Гарри что-то буркнул в ответ устроившемуся рядом Симусу, который тут же потянулся за кофейником. Гарри планировал целиком и полностью игнорировать Симуса, как и всё окружающее, и ему это вполне удавалось, пока тот не открыл рот. – Ну как там твой Малфой? Жив? Гарри повернулся к Симусу так резко, что чуть не сбил локтем бокал с соком. – Что? – Да птичка на хвосте принесла, что он оказался не на той стороне мерзопакостненького проклятья. По слухам, какой-то семикурсник со Слизерина отличился, – понизив голос, прояснил ситуацию Симус. – Забини рассказал Парвати, а там уж и до меня дошло. – Это всё объясняет, – пробормотал Гарри, кинув взгляд на Драко. – Вчера вечером? – Скорей всего, – подтвердил Симус. – Подробностей мне не сообщали, это всё, что я знаю. – Кто его проклял? – спросил Гарри. – Что случилось? – Вроде как кто-то поинтересовался, не голубок ли он, – сказал Симус. – Ну, Малфой ответил, будучи не особо в духе от подобных вопросов, вот и нарвался на проклятье. Не знаю точно, кто это был. – Драко, ну ты и дурак, – пробурчал невнятно Гарри. У него сердце сжалось при мысли о том, что Драко прокляли из-за того, что тот решил постоять за себя. – И сам не понимаю, что за фигня, – пожал плечами Симус. – Народ и так считал, что он не особо гетеросексуален, только доказательств ни у кого не было. С чего вдруг из-за этого ажиотаж такой? – Не знаю, – задумчиво отозвался Гарри. – Вполне вероятно, это всего лишь предлог. Многие до сих пор не смирились с его присутствием в школе и не простили ему прошлые грехи. Хотя полно и обычных козлов, которые цепляются к любому по поводу и без. – Интересно, почему он тебе ничего не сказал? – произнес Симус. Гарри пожал плечами, хотя предположения на сей счет у него имелись. Временами Драко представлял собой гремучую смесь гордости и стыда, что, несомненно, свидетельствовало, какая у него на самом деле темпераментная личность. И сейчас (если слухи не врали) Драко, наверняка, был смущён и зол, из-за того, что подвергся проклятию, силой принужденный терзаться мыслью: заслужил ли он это? Гарри надеялся, что уверенность Драко стойко вынесет удар, потому что ему больше импонировал самоуверенный Драко, который с удовольствием дразнил его и целовал в коридорах. Как бы то ни было, к концу завтрака Гарри постановил себе, что если выяснит имя проклявшего Драко слизеринца, то понравится это Драко или нет, при первой же возникшей возможности он ему отомстит.

***

Когда минутная стрелка часов на прикроватной тумбочке отсчитала полночь, Драко вздохнул и махнул рукой на сон. Спихнув с себя одеяло и ощутив, как на холоде его пробрала дрожь, он нащупал под подушкой палочку. – Люмос. Укрытое пологами пространство осветилось маленьким огоньком, но даже от него у Драко резануло в глазах, он сощурился и протер глаза костяшками пальцев. Опять его мучила бессонница, и длилось это почти неделю, а если быть точным, с того дня, как его проклял тот кретин семикурсник. Драко уже не трясло от гнева и стыда при мысли об инциденте, осталось лишь смешанное с тревогой изумление от того, насколько мелочными могут быть люди. Он вполне отдавал себе отчет в том, что еще пару лет назад и сам поступил бы точно так же, не упустил бы шанса поиздеваться над человеком, прояви тот хотя бы намек на слабость. Он был рад, что повзрослел и осознал свои ошибки. Ну, по большей части, по крайней мере. Надо было признать, проклятье, которому он подвергся, было впечатляющим. Действие его заключалось в том, чтобы заставить человека безостановочно плакать. Крупные слёзы рекой текли по щекам Драко до тех пор, пока Тео не удалось сообразить, как отменить действие проклятия. Почти час Драко проторчал в туалете, рыдая над раковиной, на все корки костеря сглазившего его Девлина Кроули и сыпля угрозами в адрес давящегося смехом Блейза. Со вздохом он выскользнул из постели и вздрогнул, ступив на мерзлый пол. Быстренько нашарил носки, туфли и верхнюю одежку, которую он напялил прямо на пижаму. Может, он и был в подавленных чувствах, но перспектива замёрзнуть его по-прежнему не вдохновляла. Боясь каждого звука, громкого отдающегося в сумраке ночи, он с предельной осторожностью выбрался из спальни. Так что кроме мягкого тиканья часов в виде змеи на стене и его собственных крадущихся шагов ничего не потревожило сон слизеринского подземелья. Тогда, на пятом-шестом курсе прибежищем ему служила Астрономическая Башня. В моменты, когда ему становилось особенно тяжко и груз проблем становился совсем невыносим, он переставал понимать, что творится вокруг, или был напуган, он забирался наверх, преодолев сотню-другую ступеней, и, облокотившись на перила, устремлял взор в чернильную тьму и подставлял лицо умиротворяющему дуновению ветра. Однако теперь вариант с укрытием в башне отпадал. Возможно, ему вообще было запрещено подниматься туда. В начале учебного года МакГонагалл поставила его в известность о том, что он не будет продолжать подготовку к ТРИТОН по Астрономии. Причин своего решения она не объяснила. Его мать предположила, что МакГонагалл старается уберечь его от места, связанного с плохими воспоминаниями, но сам Драко не был уверен в этом. Какой бы причина ни была, он был благодарен. Он любил астрономию, звёзды и их узоры всегда завораживали его, но его не прельщала идея находиться наверху башни с другими учениками, терпеть их косые взгляды и держаться подальше от края. Они не должны были осуждать его, но некоторые студенты не могли или не хотели примиряться с его существованием. И это его огорчало. Он ведь ничего не делал. Мерлина ради, он ведь опустил тогда свою палочку. Драко тряхнул головой и пошел дальше, всё ускоряя шаг. Он знал, что произошло той ночью. Он взял на себя часть вины и принял ответственность за свои поступки. Сколько угодно можно думать о мнении и ответной реакции других людей, но это ничем не поможет. Он вышел во внутренний двор и устроился на скамье в крытом проходе, чтобы наблюдать за падающим снегом. Он мог провести за этим занятием часы, просто сидеть, глядеть в небо и любоваться водоворотом кружащихся в черном воздухе белых хлопьев. Это успокаивало, отрывало мысли от мелких неурядиц, напоминая, что за окном есть целый мир, целая вселенная, полная немыслимых тайн и чудес. Усевшись на скамейку и прислонившись к каменной стене, он посильнее укутался в пальто, жалея об утрате того, на котором подожгла мех тетя Белла. Оно было намного теплее. Тяжело вздохнув, он пронаблюдал за тем, как пар дыхание белыми кольцами завивается в воздухе, и мысли его неизбежно устремились к Гарри. Он весь затрепетал, вспомнив их поцелуй. Словно целая неделя прошла с того момента, как они стояли в подземельях, прижавшись друг к другу. Он хотел, чтобы это произошло снова. Безумно хотел. Однако подозревал, что шанс представится только тогда, когда он перестанет мусолиться и отделываться от Гарри обычными приветствиями и вопросами по Трансфигурации и по-хорошему поговорит с Гарри. Он так привык к голосу Гарри, возникающему у него в голове в любое время дня с вопросами по домашнему заданию, с комментариями по поводу увиденного или услышанного. Странно, но это располагало к себе, и Драко пришел к заключению, что Гарри решил не ломать себе голову и вступать в контакт, когда ему захочется. Как ни огорчительно, но вся радость от их поцелуя, хоть и была огромной, прошла слишком быстро: инцидент с Кроули основательно подпортил ему настроение, вогнав в уныние. Поначалу мысль о поцелуе с Гарри вызывала в нем эйфорию, но сейчас его начали одолевать сомнения. Ведь Гарри никогда прежде не целовался с парнем. А тут так удобно получилось, что Драко «связан» с ним плюс единственный известный ему в школе гей, так что только руку протянуть. Закономерно, что Драко стал неуклонно приходить к заключению, что его просто-напросто использовали. Ведь как ни крути, а до того, как выяснилось, что Драко гей, Поттер им ни капли не интересовался. Негромкий звук прервал его мысли и заставил напрячься. Он резко обернулся к источнику звука и чертыхнулся, увидев, сову, которая вылетела из-под навеса, бесшумно пересекла двор, пролетев мимо безмолвных заснеженных деревьев, и растворилась в ночи. – Не спится? Драко подскочил так, что чуть не ухнул со скамьи на пол. С громко колотящимся сердцем он посмотрел в противоположную сторону и увидел ни кого иного, как Гарри собственной персоной, который стоял в метре от него. На нем было пальто и выглядел он так взъерошено, будто только что вылез из постели. – Твою мать, Поттер! Я чуть кирпичей не наложил! – Прости, – искренне извинился Гарри, а затем подошел к скамье и присел рядом с Драко без каких-либо вопросов или объяснений. – Мог бы предупредить, что ты рядом, – посетовал Драко, злясь на то, что действительно испугался. – Что ты тут вообще забыл? – Просто знал, что ты не можешь заснуть, – пожал Гарри плечами. – И как же ты меня нашел? – подозрительно спросил Драко. – Магия. Драко фыркнул и стал поправлять пальто, распахнувшееся от его панического прыжка. Он заерзал и задел плечом плечо Гарри, и по телу его пробежала искра. Неужели Гарри разыскивал его, чтобы еще раз поцеловать? Нет, не может быть, – в полную силу заработал в Драко пессимист. – А даже если и так, то ведь ему только это и нужно, верно? «Ты в порядке?» Драко молчал, неготовый сию секунду дать Гарри ответ, он просто-напросто не знал что сказать. В итоге, он решил, что честность – лучшая политика. «Едва ли». Он устремил взор в пространство, не зная, что еще сказать Гарри. К тому же, он боялся, что, раскрыв рот, может вспылить и сорваться на Гарри ни за что ни про что. Он был обижен и расстроен из-за насланного на него проклятья, а потом мысли его переключились на всё остальное, происходящее с ним. И начать злиться на всех вокруг из-за пережитых неприятностей было для него привычной защитной реакцией. А Гарри имел свойство, как катализатор, обострять все его эмоции, и в результате всё кончалось в сто раз хуже. «Слышал, в тебя запустили проклятьем». «Было дело. Ерунда». Гарри заерзал, и Драко подготовился к залпу вопросов. «Тогда почему ты всё еще расстроен? Ты ведь знаешь, я чувствую твои эмоции». – Мне, правда, жаль. Прости, – вслух пробормотал Драко. «Не извиняйся. Нам всем временами приходится тяжко». Драко не ответил. Иногда ему было действительно трудно. Он прошел войну, и вроде бы сейчас всё должно было казаться цветочками по сравнению с тем ужасом, но почему-то в реальности это не работало. Ему дали второй шанс, разрешили вернуться в школу и завершить обучение, он и помыслить не мог, что окажется этого достоин. Он собрался было заговорить, попытаться словами выразить свое замешательство, обиду и боль, но ощутил вдруг заботливое прикосновение пальцев, гладящих его по руке. Он вмерз в скамью, боясь пошевелиться, и только сердце всё бешенее колотилось в груди, пока Гарри неуклюже нащупал край рукава Драко и запустил пальцы под него. Вопрос «какого лешего ты творишь» замер у него на языке, когда холодные пальцы Гарри осторожно легли поверх его ладони. Гарри держал его за руку. Драко обернулся к Гарри, но тот упорно уставился вперед, глядя куда-то вдаль. Драко сглотнул и последовал его примеру, устремив взгляд на внутренний двор, а потом, поколебавшись, крепко переплел пальцы с пальцами Гарри по-настоящему. Он никак не ожидал от Гарри проявлений сочувствия, да еще в такой форме. Целую вечность он не держался ни с кем за руку, и это одновременно и умиротворило и взбудоражило его. Простой, в сущности, жест, но для Драко он значил очень много, особенно учитывая только что произошедший между ними диалог. Он отчаянно надеялся, что Гарри отдает себе отчет в том, что делает, потому что Драко определенно дошел до края. Он не смог бы пережить, прояви Гарри еще раз небрежность или забывчивость по отношению к его чувствам. «Быть может», – осмелился на крамольную мысль Драко, – «то, что происходит между ними нечто большее, чем просто поцелуи мимоходом». – Что произошло? – спросил наконец Гарри. Голос его разорвал зябкую тишину. – Что за история с проклятьем? «Попался один идиот. Обозвал меня гомосеком», – мысленно ответил Драко и ощутил вспышку негодования Поттера. Не думая, он сжал его пальцы и так же мысленно ободрил. «Не надо. Оно не стоит твоего гнева». И ощутил удивление в ответ. – Ты тоже чувствуешь мои эмоции? – Да, – мягко ответил Драко и повернулся к Гарри. Даже профиль у того отображал некоторую обеспокоенность, и под взглядом Драко он поправил очки свободной рукой. – Связь становится сильнее, – озвучил очевидное Поттер. – Я и раньше всегда мог сказать, когда ты рассержен, а теперь я чувствую всё. Драко не решился ответить. Он и сам знал о расширившемся спектре общих для них эмоций. Связь работала исправно, поставляя ему от Гарри разнообразную информацию о его настроении. Вот только несколько угнетал тот факт, что все переживаемые им чувства обнажены перед Гарри. «Почему ты грустишь? Это ведь не связано с тем, что на тебя наслали проклятье, так?» «Нет», – мысленно ответил Драко. Вести диалог посредством Связи, а не голоса, было намного проще благодаря присущей ей безопасности и тишине. – «Много всего». «Из-за меня?» «Отчасти». «Ты жалеешь, что поцеловал меня?» «Нет. Но мне не нравится роль подопытного кролика». Повернувшись к Драко, Гарри положил ладонь ему на щеку, разворачивая того лицом к себе. – Считаешь, я поэтому поцеловал тебя? – Ну, конечно, – с горечью ответил Драко. – Всё как обычно. Как я ни стараюсь, всё хорошее в жизни в итоге выходит мне боком. Пока ты не узнал, что я гей, ты меня искренне и чистосердечно ненавидел. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. – Какой же ты пессимист, – удивленно отметил Гарри, едва заметным движением поглаживая скулу Драко большим пальцем. Палец был холодным, шершавым и просто потрясающим. – Ну, в общем, да, – угрюмо согласился Драко. – А как по-другому? Не всем же дана твоя героическая жизнестойкость и солнечный нрав… Гарри заткнул его поцелуем. Он получился неумелым и странным, очки Гарри кололи щеку Драко, их холодные носы тёрлись друг о друга. Но рот у Гарри был влажный и теплый, и Драко ничего не мог поделать, кроме как притянуть того ближе к себе, вцепившись в ткань пальто. Гарри оторвался от Драко, прижав лоб к его лбу, опаляя щеку Драко жарким дыханием. «Ты сводишь меня с ума». «Аналогично». Гарри коротко хохотнул, проехавшись мерзлым кончиком носа по щеке Драко. «Мне нравится целоваться с тобой. И не только потому, что я решил поэкспериментировать. Мне нравится твоё дурацкое чувство юмора, и то, какой ты умный, и то, что тебя заботят по-настоящему важные вещи». Драко чуть нахмурился, между бровями пролегла складка. «Откуда ты знаешь, что меня заботит?» «Ты не забыл? Я вообще-то ощущаю то, что ты чувствуешь. Твою грусть и чувство вины… Не могу толком объяснить». Драко не ответил. Вместо этого он нежно поцеловал Гарри в уголок рта, в полном восторге от того, как у Поттера перехватило дыхание, стоило ему только слегка коснуться его кожи. – Я уж было решил, что ты не придешь за добавкой, – пробормотал он, чувствуя, что Гарри улыбнулся. «Подумал, что ты получил все свои ответы, и я тебе больше не нужен». – Вовсе нет. Просто предпочел выждать момента, когда твоя взрывоопасность снизится до приемлемого уровня, – тихо объяснил Гарри. – Не хотелось попасться под горячую руку и получить взбучку или, там, проклятье. – Разумно, – горестно подтвердил Драко и помолчал. «Спасибо. За то, что понимаешь. Или хотя бы пытаешься». – Что ты сказал? Повтори-ка! Драко фыркнул и отпихнул Гарри, едва не столкнув того со скамьи и вынуждая парня рефлекторно схватиться за его, Драко, запястья. – Я уже всё сказал. Повторять не собираюсь! – Ладно-ладно! – рассмеялся Гарри, затем выпрямился и поднялся на ноги. – Давай пойдем уже, пока не задубели окончательно и бесповоротно. – Хорошо. Драко тоже встал. Настроение у него благодаря их короткой встрече намного улучшилось. Не то, чтобы он планировал когда-нибудь признаться в этом Гарри. Кивнув, он сделал шаг вперед, готовый вернуться в спальню и попытаться поспать. – Драко. Тот остановился и обернулся. На лице его отобразился немой вопрос. Гарри криво улыбнулся ему и поправил очки. «Всё наладится. Просто нужно время». Драко слабо улыбнулся в ответ и кивнул. «Доброй ночи, Гарри». «Добрых снов, Драко». <br>