Дешёвые драмы.

Фантомхайв весь день чувствует себя не хорошо — астма дала о себе знать снова, причём очень даже неожиданно. Сиэль унаследовал астму от мамы, как он помнил со слов тётушки Анджелины. С каждым разом ему становится тяжелей дышать. Весь день он испытывает сильное давление за грудиной и приступы удушья. Каждый раз, когда Микаэлис смотрел на градусник, он видел тридцать девять. Демон не знал, что ему делать — и плевать, что он дьявольски хороший дворецкий — со своим господином. Из-за сильного дождя ни один доктор не мог приехать к графу. Мэйлин со слезами на глазах каждый раз меняла мокрую белую тряпку со лба Сиэля. В поместье первый раз была такая мертвая тишина. Цепной Пес Её Величества хотел застрелиться из-за боли, но дворецкий разредил его револьвер, за что и был сто раз проклят парнем. — Господин, как Вы себя чувствуете? — дрожащим голосом произнесла горничная. — Ужасно, — тихо прошептали бледные сухие губы графа. — Уйди и скажи всем, чтобы ко мне никто не подходил, и даже Себастьян. — Х… хорошо, — девушка тихо покинула спальню своего господина. POV Сиэль Чертов дождь не даёт уснуть. Снова кашель начался. Такое ощущение, когда кашляю, будто сейчас кишки все вылезут. Дождь такой сильный, что из-за него я подохну сегодня — видите ли, доктора не могут выезжать из-за ливня. Жарко… Одеяло упало на пол. Теперь холодно. За окном блеснула молния. Зато из-за всего этого Элизабет ко мне не приехала. Прекрасно… Мне кажется, или это стук копыт в поместье? Я уже брежу. Камин потух, теперь вообще холодно. — Что с ним? — такой знакомый голос, но вспомнить никак не могу, чей он. Это точно не Лиззи и не она. Слишком тревожный, чтобы принадлежать ей. — Астма, госпожа… Господин попросил, чтобы его никто не тревожил, — это Мэйлин. — Оставь нас, — глаза открыть не могу. Кто же ты? Дверь закрылась, значит, я наедине с девушкой. — Сиэль, — такая холодная рука сейчас дотронулась до моей щеки… — Открой глаза. — Кто?.. — черт голос пропал. — Открой глаза и узнаешь, — дыхание девушки обожгло моё ухо. — Ты? — неужели она приехала ко мне… — Ты кого-то другого хотел увидеть, а не меня? — почему она так грустно улыбается? — Д… — кашель снова начал меня бить. — Не сдерживайся. Мне не в первый раз это видеть, — я начал кашлять густой и очень прозрачной слизью. Дыхание стало с коротким вздохом и длинным затрудненным выдохом, сопровождающимся свистящими хрипами. — Тише, — она сняла с меня тесную рубашку и десять раз надавила мне на грудь, из-за чего стало немного легче. — Вдох — через нос, выпяти живот, выдох — через рот, втяни живот, — я делаю всё, что она мне говорит. — Лилит, ты… — снова голос покинул меня. — Да-да, я шарю в этом, — она жестко поставила пальцы в межреберные промежутки и жала в течение одной минуты, после чего убрала. После этого у меня появилось необычайно глубокое дыхание. — Щас приду, — с этими словами она вышла. Куда она ушла? Почему она вернулась? А вернулась ли она вообще? Как она добралась? Плевать, главное, что она здесь и сейчас рядом со мной, а не с Транси. Вернулась, но уже на ней, как она мне объясняла месяц назад, черные шорты и белая майка. Её невероятные голубые волосы собраны в пучок. Она подняла меня с кровати и накинула на меня мой халат. Черт! На мне же ничего не было, пока она не накинула на меня халат. Мои щеки сейчас такие красные, а она просто ухмыляется, смотря на меня! Куда она ведёт меня? Мы зашли в ванную комнату. Что она хочет сделать?! Зачем она ванну набрала?! На её лице такая пошлая улыбка, но такая родная, что ли? Лилит довела меня до ванны и хотела снять с меня халат, но я стал сопротивляться ей. — Прекрати! — еле произнес я громко. Снова стал бить кашель. — Не веди себя, как ребёнок! — резким движением она всё-таки сняла с меня халат. — Не красней ты так. Не только тебе можно пялиться на голых женщин. Полезай в ванну. Я не стал сопротивляться и залез в горячую воду. Лилит встала на колени перед ванной. Ненавижу, когда она заставляет меня краснеть. Она стала аккуратно гнуть мои руки в локтевых, а ноги — в коленных суставах. Нежно трет мягкой щеткой моё тело. Я закрыл глаза. Так, надо представить, что это Себастьян, чтобы не краснеть. Почему она снова спасает мне жизнь? Она сильно похудела за эти одиннадцать дней в поместье Транси. Её бинт на правой руке стал окрашиваться в алый цвет. Долго у неё рука заживает, значит, рана глубокая. Так приятно чувствовать её прикосновения… Её рука легла на моё клеймо, а глаза смотрят в мои. Её взгляд выражает сожаление. Меня снова стал бить кашель, но уже с тягучей мокротой. Лилит протянула мне вазу, чтобы я откашливался в неё. Черт, как стыдно-то! Не хотел я, чтобы она всё это видела… — Так-с… Куда же я спрятала её в прошлый раз? — что она ищет? — Нашла! — Зачем тебе вино? — хрипло произнёс я. — Во время приступа, прежде всего, необходимо выпить немного кислого вина, — она протянула мне бутылку, и я сделал глоток, потом два, потом три… — Эй, полегче! Мне оставь, — Лилит забрала у меня бутылку и сама сделала два глотка. — Откуда ты знаешь, что делать? — перед глазами всё стало расплываться. — У сестры была астма, пока та была жива, — грустно произнесла она. — Вот и запомнила, что делали родители и врачи. — Почему она умерла? — я серьёзно посмотрел на девушку. — Её убили… — Лилит опустила взгляд в пол. — Как это произошло? — я сделал ещё три глотка кислого, белого, сухого вина. — Это было двадцатого января в её день рождения. Мне было лет семь, когда мы возвращались поздно вечером домой через гаражи… На улице шёл невероятно пушистый снег. Она смеялась и шутила про то, что стала старой, хотя ей тогда исполнилось двадцать. Но, когда из угла вышел её лучший друг, который не раз признавался в ей любви, с её лица резко пропала улыбка, когда она увидела в его руке нож. Меня тогда кто-то схватил сзади, закрыв одной рукой рот и сказав на ухо: — «Крикнешь — я с тебя шкуру спущу». Её друг стал нести чушь про безответную любовь, и что она ему делает очень больно, — Лилит вырвала из моей руки бутылку и допила до конца. — Потом я отключилась из-за удара по голове. Очнулась из-за стонов сестры, которую тогда трахали с её другом ещё два каких-то мужика. Я была связана, а во рту у меня был шёлковый фиолетовый шарф сестры. Когда эти животные насытились её телом, этот «друг» просто прошёлся ножом по её горлу. Потом меня снова ударили по голове, но очнулась я уже не связанной. Я никогда не забуду её карие мертвые глаза со слезами, которые смотрели на падающий снег… — Лилит, — я кое-как вылез из ванны и обнял её сзади. (Милантэ69: Он её голый обнял, Карл! Карл, без трусов! Орига: И тут я проорала на весь дом, а время 3:30…) — Кто-то уже пьян в стельку, — из глаз Лилит шли слезы. Конец POV Кое-как Ли дотащила графа до спальни. Переодев Сиэля в ночную рубашку, Мингалеева накрыла его одеялом и разожгла камин, так как в комнате было довольно холодно. Фантомхайв из-за алкоголя в крови стал нести разную чушь про то, что он найдет тех, кто убил сестру Ли, и попросит своего демона и Грелля с ними так же поступить, даже хуже. Он описывал в подробностях, как Сатклифф своей косой смерти будет насиловать тех мужиков, и как Микаэлис убьет их. Лилит не сдерживала смех, когда Сиэль стал показывать красноволосого жнеца, а точнее, как тот постоянно шевелит задом и пищит, чуть не уссываясь: — «О, мой Себастьянчик!». Девушка долго не могла успокоить графа, но через некоторое время алкоголь утянул Сиэля в царство Морфея, и девушка ушла к себе.

***

— Спишь? — в спальню графа зашла Мингалеева уже в нижнем бельё и в черной футболке. — Спишь. Гувернантка максимально тихо закрыла дверь и так же тихо, на носочках, подошла к Псу Её Величества. Первое, что она сделала — прикоснулась губами ко лбу парня, чтобы проверить жар, которого, как показал результат действий, уже нет. Ли рассматривала бледное лицо Фантомхайва, которое освещал лунный свет. Девушка легла на кровать как можно было аккуратней, чтобы Сиэль не проснулся. Её лицо было напротив его, и она чувствовала, как он тяжело дышит во сне. — S’il vous plaît pardonnez-moi, — тихо произнесла Лилит на французском: — «Пожалуйста, прости меня». — Was haben Sie getan, — сонным голосом произнес Фантомхайв сквозь сон на немецком: — «Что ты сделала?», что сильно, но приятно удивило Ли. — Так ты не спишь… — глаза девушки расширились. — Ты меня разбудила, — по голосу было слышно, что он ещё пьян. — Так за что я тебя должен простить. — За то, что я долго не возвращалась к тебе, — Мингалеева прижалась к груди парня, из-за чего тот покраснел ярче вареного рака. — Но вернулась, — граф набрался смелости и прижал крепче к себе девушку. В комнате нависла тишина. Лилит внимательно слушала дыхание Сиэля, чтобы понять, закончился приступ или нет. Цепной Пёс Её Величества чувствовал, как его сердце бешено бьется из-за близости с девушкой. Подростки стали медленно засыпать в объятьях. Сиэль не ожидал такого действия от девушки — она укусила его за ключицу. — Ты чего?! — у Фантомхайва нервно стал дёргаться глаз. — У тебя стояк, и он упирается в мои ляжки, — Ли грязно улыбнулась. Парень понял, что она его обманывает, когда тот посмотрел на свой орган. — Дура! — граф столкнул гувернантку на пол и накрылся одеялом с головой. — Так значит, у тебя на меня стояк бывает?! — девушка стала смеяться. — Нет! Нести такую похабщину… — грубо произнес Сиэль. — В смысле, нет? — Мингалеева села сверху на таз парня. — Ты же посмотрел на него? Посмотрел. Значит, ты запереживал, потому что у тебя бывает на меня стояк. — Какая разница? — щеки графа стали краснее помидора. — И вообще, хватит так со мной себя вести. У меня есть невеста, вообще-то. — Ага, конечно, — гувернантка слезла с графа и легла на край кровати, чтобы Сиэль не доставал до неё. Через минут двадцать Ли стала засыпать. — Что ты делала в его поместье? — без эмоций произнес Фантомхайв. — Какая разница? — Лилит вспомнила, как она пришла к Алоису, когда тот кричал ночью. — Что-то неприличное, да? — Ли решила не отвечать Сиэлю. — Я и вправду тогда приходил к тебе, когда ты делала вид, что меня нет. — Из-за тебя я чуть с ума не сошла, — сонно проговорила девушка. — Я видел на твоём теле укусы и засосы от него… — немного обиженно произнес граф. — Так! Ты подглядывал за мной?! — Лилит резко повернулась лицом к Псу Её Величества. Граф кивнул в ответ. — Ну охуеть вообще. — Скажи мне, что вы делали? — Сиэль смотрел в голубые глаза Лилит. — Успокойся, я девственница, в отличие…, а нет, пока не скажу, — гувернантка вспомнила, что Лиззи уже спала с Джимом. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — Сиэль повернулся на спину. Ли, когда засыпала, стала вспоминать, как три раза свалилась с лошади и пять раз чуть не врезалась в дерево, и как сквозь грязь и дождь она ехала к Фантомхайву, по которому так сильно соскучилась. Она вспомнила, как удивленно на неё посмотрел Себастьян, когда та через парадный вход въехала на лошади вся мокрая и грязная.