Pain!

      Вы когда-нибудь теряли кого-то близкого? Не в смысле, что вас бросали, а в смысле кто-то умер. Тогда вам знакома эта всепоглощающая боль, которая раздирает тебя изнутри. Она заполняет тебя, высасывая из тебя всю жизнь без остатка, оставляя только бренное, бледное и безжизненное тело. Эта боль пропитывает все сердце, не оставляя ни единого светлого кусочка. Она жжет душу, прожигая в ней огромную дыру, которую ничем не заполнить. Все вокруг, становиться серым и безликим. Все самое важное, теряет какое-либо значение. Ты перестаешь быть с собой. Ты не живешь, а просто существуешь, как мрачная тень своего прошлого. Джагхед впервые не знал, что ему делать или как себя вести в присутствии Арчи. Он не мог подобрать в своей голове слов, а уж тем более произнести их. Арчи всегда был тем самым оплотом надежды среди всего этого болота и мрака… Но теперь и он пошел на дно с волной под названием « Ривердейл». Лицо Арчи было бледно –серое. Глаза красные, а под ними фиолетово-синие синяки, которые кричали о том, что он не спал уже несколько суток. В них больше не было того огня, который заражал всех, кто в них смотрел. Даже его рыжая роскошная шевелюра выглядела тусклой и безжизненной. Джагхед больше не узнавал своего друга. Арчи сидел на ступеньках перед входом в свой дом в черном костюме, только вернувшись с похорон. Он сложил руки на коленях перед собой, а на них положил голову. Парень сидел и смотрел в одну точку, а по щеке, лениво, текла слеза. Джагхед стоял за углом дома и не решаясь подойти, смотрел на друга. Ему было чертовски больно видеть его таким, и он не знал, чем ему помочь. Что сказать. А может, и не стоит ничего говорить.? Собравшись с мыслями, он подошел к другу. Стряхнув снег со ступеньки, он присел рядом с ним, положив руку на плечо. По телу Арчи пробежалась дрожь от прикосновения Джагхеда. Он обернулся, и взглянул на друга глазами полными слез. В последний раз Джонс видел его таким, когда им обоим было по 10 лет, и у Арчи умер его любимый хомячок. С того раза, он больше никогда не видел слез в его глазах. Джагхед взял приобнял парня, позволяя положить ему свою голову на его плечо. Услышав, как Арчи начал всхлипывать, его сердце задрожало, и он сильнее обнял парня, поглаживая его и стараясь успокоить. Джонс робко, еле слышно и сам чуть не плача, произнес: — Все будет хорошо, Арчи. Все будет хорошо. Его голос разрезал тишину и звучал так умиротворенно, что Арчи хотелось ему верить. Он прижался к другу так же, как когда ему было десять. Он чувствовал тепло, которое исходило от Джагхеда и его сердцебиение, и потихоньку успокаивался. Снег продолжал кружиться, медленно ложась на землю огромными хлопьями, застилая все белоснежным покрывалом. — Помнишь, когда нам с тобой было по восемь лет,- в голосе Джагхеда слышалась дрожь, но Арчи решил, что это от холода,- ...мы с тобой устроили горку из лестницы и спускались с нее на подушках. Тогда мы разбили вазу, которая у вас стояла в прихожей и ты чуть не сломал руку, — парень усмехнулся. Он продолжал поглаживать парня по плечу, стараясь его успокоить. Он знал, как тяжело Арчи и хотел заполнить его мрак, всем тем хорошим, что помнил,-… и твой отец, он был так чертовски зол на нас. Он тогда наорал на нас, наказал, но все равно заказал нам с тобой пиццу. Арчи никак не отреагировал. Он сидел, обняв друга, и молчал. — А когда нам было по десять, и я случайно выбил окно мячом в вашей гостиной…- Джонс вздохнул,- … твой отец был прекрасным человеком. Он был мне как второй отец и многому, он научил меня. В детстве, я хотел, чтобы мой был хоть капельку похож на твоего. Я понимаю, как тебе тяжело, Арч. Но все будет хорошо. Арчи ничего не ответил ему. Джагхед почувствовал лишь, как парень сильнее прижался к нему и тихо всхлипывал. Между ними повисла тишина. Где-то вдали было слышно, как проезжает машина. В доме, за их спинами, закипал чайник. Но в основном — тишина. Город погрузился в нее весь. Внизу по улице, у кого-то в доме из гостиной светил свет, как бы подсвечивая танец снежинок в воздухе, разбавляя серость вокруг. Спустя некоторое время, что они просидели на ступеньках, Арчи смог успокоиться. — Джаг… я не знаю, что мне делать,- произнес он тихо и с надрывом в голове, стараясь снова не расплакаться. Он все еще сидел, обняв друга и не отрывая головы от его плеча. — Арч, не мне давать тебе советы… Но я уверен, что все будет хорошо,- произнес Джагхед, продолжая гладить друга по плечу. — Мама предложила поехать с ней в Чикаго,- Арчи сделал паузу и набрал в легкие ледяного воздуха. Он наполнил все внутри холодом,- … и думаю, что соглашусь, ведь здесь у меня больше ничего нет. — Но...- Джагхед отодвинулся от друга и взглянул ему в глаза,-… как же Бетти, как же Вероника и …- он сделал паузу, продолжая с болью смотреть в глаза друга. Набрав в легкие воздуха, он добавил.-… как же я? — Джаг… — Мы твоя семья, Арчи… И мы будем рядом с тобой…- в глазах Джагхеда встали слезы. Он взял парня за плечи и посмотрел в его красные, от слез, глаза. На секунду, там промелькнула искра, но тут же потухла от холода, который их окружал, — … позволь нам быть рядом, Арч. Глядя в глаза Джонса, Арчи вспомнил слова, которые ЭфПи сказал ему в полиции. « Он погрузиться в темноту. Будет отдаляться от вас. И ты должен быть рядом, не смотря ни на что». Он увидел в глазах друга, ту самую мольбу о помощи, которую он никогда бы не озвучил. Арчи понял, что сейчас, он отдаляется от него и просто не может этого допустить. Он просто не может оставить его одного в этом мраке, который окутал его жизнь и весь город. На минуту вся та боль, которая была внутри него, пропала. Он смотрел в глаза Джонса и видел все, что ему так было необходимо: любовь и тепло. — Хотя бы подумай об этом,- произнес Джонс, опустив голову. В этот момент, он испытал жгучую боль в области сердца. — Я, подумаю, Джагги,- произнес Арчи, и на его лице появилась еле уловимая улыбка. Джагхед взглянул на него глазами полными надежды и тоже слегка улыбнулся. Впервые, за долгое время, Джонс был беззащитным и просил о помощи, хоть вслух и не произносил этого. Между ними снова повисло молчание. Снег продолжал медленно и размеренно ложиться на землю. Арчи снова прижался к другу и чувствовал, как внутри его все наполнялось теплотой. Ему было по-прежнему больно… Но только теперь, он думал не о всем том мрачном, а лишь о светлом и чистом. Они были нужны друг другу в равной степени, ведь каждый из них испытывал боль. Они просто не имели права бросить друг друга снова..