Прозрачная грань

      Небольшая каюта, в которой помещается всего одна кровать и прикроватная тумба со встроенным в стену шкафом, в своей темноте скрывает многое. Ни единого окна, ни единого луча света, что мог бы приоткрыть тайну вселенского масштаба. Ту, о которой не должен знать абсолютно никто.       В полной тишине лишь тихие шорохи подают признак жизни. Чувство, будто бы день. Даже так, в кромешной темноте Сехун различает яркий небесный цвет. За всю свою жизнь он не видел неба, что смогло бы на равных соревноваться с глазами напротив. Подхватывая пальцами правой руки светлую прядь волос, Се наклоняется слишком низко, чувствуя кожей эти несчастные несколько миллиметров, отделяющие собственные губы от тех, что растянуты в легкой, едва заметной улыбке.       Как дошло до этой ситуации не понял ни один из них. Как они оказались закрытыми по собственной инициативе в маленькой комнате, и как Лу Хань оказался прижатым к твердому матрасу односпальной кровати.       Хань забывает о том, как дышать, не говоря уже о тех проблемах, что остались где-то снаружи этой каюты. Дышит едва слышимо, лишь бы не сделать ничего лишнего. Чувствует, как по коже разливается вполне объяснимое тепло, как немеют собственные пальцы от того, как наэлектризован воздух, и даже думать не хочет о том, что это неправильно. Он хочет видеть лишь его, чувствовать, как сейчас, именно эти руки на своей талии, крепко сжимающие кожу прямо под ребрами. Хочет умирать и воскресать только рядом с ним, хотя бы на пару часов отрекаясь от статуса, обязанностей и моральных устоев, придуманных человеческой расой.       Секунда, если не меньше, ощущается длиннее вечности перед тем, как Се осторожно подается вперед, накрывая мягкие губы своими. Ощущая пальцами, как чужое тело покрывается мурашками, отстраняется, чтобы выдохнуть в приоткрытые губы и вернуться к ним с более сильным влечением. У обоих перехватывает дыхание, а голову заполняет вакуум, когда Хань все же решается на нечто большее, более откровенное, касаясь кончиком языка чужого. Не смело, осторожно, но не боясь быть отвергнутым, а с желанием растянуть этот поцелуй как можно дольше.       Кажется, это тянется больше десяти минут. Распухшие, влажные губы дурманят остатки разума и не дают ни одному из них отстраниться. Лу Хань запускает пальцы в темные, приятные на ощупь волосы, к которым так давно хотел прикоснуться, и с придыханием шепчет: - Думаешь, мы сможем быть счастливы? - пытается разглядеть в темноте практически родные глаза и тянется за очередным поцелуем, не дав парню ответить.       Страшно услышать ответ. Страшно, потому что реальность может оказаться куда беспощаднее их надежд. Но страшнее в тысячи раз думать о том, что однажды Лу его потеряет. Повода для беспокойства практически нет, вероятность его опасений практически равна нулю, но Хань все равно не может выкинуть из головы бесполезные мысли, приносящие лишь тупую боль и желание остаться в этой каюте навечно. Вот так, пусть даже без света, но рядом с тем, кто подарил ему чувство умиротворения.       Оба буквально кожей ощущают странное чувство тревоги и лишь сильнее цепляются друг за друга. Беспричинные, единичные слезы, которые объяснить невозможно, скатываются к вискам, пропадая в светлых волосах, и Лу чувствует, как на его ключицы также падают драгоценные капли. Тянется к чужому лицу и снова целует. Так, словно в последний раз, проводит носом по щеке парня, пытаясь запомнить его природный запах и только тогда отпускает.       Для обоих это впервые - когда настолько тянет к кому-то, до дрожи, до слез, до краснеющих губ от бесконечных поцелуев. Но каждому из них это нравится слишком сильно.       Тихие вздохи и вздымающаяся грудь не дают Сехуну здраво мыслить. Межгалактические костюмы, которые снимать по меньшей мере 5 минут, снимаются за считанные секунды. Черный и белый - две противоположности, которые окончательно стираются. Се медленно ведет холодными подушечками пальцев по теплой коже и сдерживает себя из последних сил, лишь бы не испортить момент. Льнет к желанному телу и выцеловывает каждый миллиметр от ключиц, спускаясь все ниже. Запоминает, откладывает в памяти каждый выдох Лу и вновь тянется к его аккуратным губам.       Его тело должно оставаться таким же прекрасным, как сейчас. Без шрамов, укусов, засосов, царапин и синяков. Оно не принадлежит никому, только бескрайнему космосу, только бесконечности, в которой они застряли по собственному желанию.       Он никогда не был настолько нежен, аккуратен в своих действиях по отношению к кому-то, и это пугает. Пугает Сехуна настолько, что в голове всплывает очевидный вопрос: "Насколько же он мне дорог?" ***       "Доброе утро, дамы и господа, мы приветствуем вас на борту крейзло 165. Приятного полета".       Записанный голос девушки как всегда прекрасно выполняет свою работу, когда двигатели запускают свой ход, а крейзло набирает скорость в открытом космосе. Полет, длившийся чуть больше 15 креаминов, пролетел как 1. Ни Сехун, ни Лу Хань не проронили ни слова за всю дорогу, сидя рядом за пультом управления. Лу успел даже вздремнуть, удобно устроившись на плече темноволосого. Поглядывая на расслабленное лицо парня, ресницы прикрытых глаз, с каждым преодоленным световым годом Се все больше хотел, чтобы время остановилось. Однако, план есть план, и его нужно придерживаться. - Точно ли все будет в порядке? - под нос шепчет Сехун, производя состыковку со станцией, ведущей прямиком на Витэор.       Лу медленно открывает глаза и шумно выдыхает, разминая затекшую шею. Берет в руки свой шлем, крутит несколько секунд в руках, будто на нем появилось что-то новое, и надевает, продолжая сидеть и смотреть сквозь стекло шлема на Сехуна.       Хань тянет руку парня на себя, вкладывает ее в свою, и сам переплетает пальцы, крепко сжимая чужую руку. Он прекрасно слышал вопрос, который Се задал самому себе. Слышал, но отвечать не станет, надеясь на то, что сквозь черное стекло Сехун не прочтет его взгляд, ничего не поймет. - Провожать не стану, - с натянутой улыбкой произносит Се, сначала опустив взгляд к их рукам, а после подняв ровно на уровень чужих глаз. - До встречи, правитель О Сехун, - с более расслабленной, но все же напряженной улыбкой отвечает Хань, проглатывая ком в горле и отпуская теплую руку парня. Мы будем счастливы, обещаю.