Случай и Флот

Уходил я, конечно, красиво... Взрывы, вопли, пальба, все против одного... Романтика. Не отвлекаясь от периодического мордобоя и нарезания кругов по кварталу, призванных запутать погоню, на всякий случай вспоминал схемы управления всеми известными челноками. Конечно, я собирался угнать посудину — ищи дурака соваться к своему транспорту в районе "Когтей", когда с ними же и поцапался. Но я, надо сказать, не виноват — это вообще дурной тон, отправлять охотника за одним из приближенных Королевы пиратов. Причем, не только не предупредив, кто он такой в местной иерархии, но даже не потрудившись выловить "кротов" в собственном огороде. Так что у меня повод для драки уже был, а для банды я его обеспечил, нагло приведя "хвост" из бойцов монаршей гвардии прямо к блокпосту. Подумывал еще наложить кучу где-нибудь посреди улицы, особенно, когда меня, с почти разрядившимися щитами, перехватили в общей суматохе гостеприимные хозяева территории. Так ведь провинция, не поймут-с. А то и вовсе даже не догадаются, кто оставил подарочек — ворка мне в этом прямые конкуренты. Словом, обошелся менее наглядной демонстрацией. Стан-граната хорошая вещь, жаль только мало их, потому как делать долго. С другой стороны, встреча-то произошла уже в районе дока — немного в стороне от "моей" стоянки — так что оставалось только выбрать понравившийся пепелац и, простите за каламбур, рвать когти. А дальше — путать следы, Ее Величество тоже ведь могли крепко обидеться на устроенный тарарам. Но это недоразумение уже позади, как и брошенный на незарегистрированной планетке челнок, а я топаю прямым курсом к пещере, где припрятан запасной. Планетка так себе — камни да немного песка, зато пещер много. Можно прятать хоть флот Жнецов. Хорошо, что их никто не натолкнул на эту идею. Ну, вот, иду я, значит, никого не трогаю, и тут передатчик, зараза, начинает вещать нечеловеческим, но явно разумным голосом: — Эй! Не-не-не. Меня по другому зовут. — Эй! Есть кто-нибудь на этой волне? Вот какому дураку... Нет, все же, дуре. Так вот, какой дуре придет в голову уточнять про волну, вещая во всех возможных диапазонах? — Послушайте... Я тут застряла внизу. Вытащите меня! Я заплачу, сколько скажете, техникой или кредитами! Я ведь вижу вас на радаре, ответьте. Пожалуйста... Ага-ага. Бегу и падаю. Вот прямо совершенно случайно на забытой даже чертями планете появилась... на каком там языке она лапшу производит?... ага. Так вот, совершенно случайно появилась кварианка. И тут же полезла в пещеры — кварианки, видимо, просто обожают шастать по незнакомым подземельям. А прилетела не иначе, как на большо-ом таком грузовике, до крыши забитом дорогущей техникой, переложенной кредитами. Для мягкости. Да-да, кварианки только так и летают по галактике — это ж известный факт. — Я не знаю, не слышите вы, или просто не хотите отвечать... Надеюсь, второе. Может, вы просто не верите, что у меня что-то есть... но даже так сможете получить неплохую прибыль, например, продав меня на Иллиуме. Ох... Не знаю, зачем я это ляпнула. Мне просто уже нечего больше предложить. Прошу, не бросайте меня здесь... Усталый голос в наушнике переходит в тихие всхлипы. Хм... А неплохая идея — когда больше нечего сказать, пустить запись из кусочков плача, склеенных на лету рандомайзером. Специально от таких умников, как я, которые сначала слушают, не скажет ли "жертва" сидящим рядом приятелям, когда надоест беседовать с тишиной, что заманить именно этого типа — глухой номер. Засекаю на радаре расположение кварианки и отрубаю всю активно сканящую электронику, заменяя глушилками. Прикидываю расположение пещер на память. Так-с... Отсюда не пойду, отсюда не пойду... а то еще пуля башка попадет, совсем ведь дохлый буду. О! Отсюда пойду. Если все-таки засада, точно организую собственную банду по тому же принципу. И эту, в шлеме, главной актрисой. Приготовив к пальбе полуавтоматический дробовик и ноги — к поспешному драпу, на всякий случай, кружным путем выдвигаюсь на точку. Метры считаю — тридцать, двадцать, десять, девять, восемь, семь... Стоп! Есть контакт. Вижу влипшую кварианку. Точнее, одну ее часть, весьма округлую, надо сказать. Торчит прямо из глухого завала в проходе. Долго и озадаченно молчу, не понимая, где же ноги, которые, по идее, должны бы из нее расти. Затем прикидываю, по расположению этой... хм... части, что ноги — они где-то за ушами. Это в какой же позе она передвигалась, чтобы так застрять? Или сначала застряла шлемом, потом попыталась упереться ногами, чтобы выбраться, и тут осыпь окончательно сползла?.. Хотя нет. Сначала кварианка под эту осыпь за каким-то чертом полезла, а потом уж все остальное. Голос в наушнике больше не плачет, а, лишь иногда еще всхлипывая, тихо напевает какую-то песенку... Кварианская колыбельная? Фига ж себе, у девушки способы себя успокаивать. Хотя, может, ей мама такое в детстве пела, тогда как раз все понятно. Присев на корточки, легонько хлопаю по доступной области певуньи, с целью привлечь внимание и проверить, ту ли нашел. Раз уж тут кварианки ниоткуда появляются, то где одна, там и вторая может. Отвечать по связи пока не рискую. Мало ли, кого еще она своими радиовоплями привлекла. В ответ раздается придушенный визг, а затем — дрожащий голос: — Кт-то т-там? Почтальон Печкин! Хотя, сейчас, скорее, радист — вспоминаю экстренную "морзянку" Флота, отстукиваю сообщение, все по тому же месту. "Я злой и страшный серый варрен". Долгое удивленное молчание. — Ты из наших? "Нет. Варрены на Флоте не служат". — Слушай, мне все равно, кто ты, если сможешь меня вытащить. Ведь вытащишь? Как раз обдумываю этот момент. Камни сами по себе не крупные — сыпун он и есть сыпун. Опасен только их общий вес. Но это на первый взгляд, а начни копать — там и побольше камушек найтись может. И плакали мои кредиты вместе с техникой. Только при следующей фразе собеседницы понимаю, что лапы так и не убрал. — Если хочешь... я... я открою для тебя скафандр, — выпаливает кварианка. Неслабо она отчаялась. За любой намек уже цепляется. "Уверена, что не подхватишь что-нибудь летальное?" — Ради шанса выбраться я рискну. Так что? Эй! Мы договорились, или нет? Эй! "Сначала я тебя все-таки откопаю. Можешь нарастить давление?" — Э... Что? "Давление. В скафандре. Повысить". — Это я поняла, но что это даст? Осыпь так не поднять. "Увидишь". Характерное шипение показывает, что совет принят. Отлично. Перекладываю руку на осыпь и накачиваю камни биотикой, сбрасывая вес. С тихим шуршанием холм, едва не ставший погребальным, начинает подниматься. Держу легкость, пока в наушнике не раздается сдавленное: — Все. Больше не могу. Сейчас уши лопнут. Поспешно ударяю второй ладонью, направленным импульсом закрепляя свод. "Сбрасывай давление и вылезай". После некоторой возни кварианка сообщает: — Все равно не могу. Шлем застрял. "Так снимай". — Но... "Жить хочешь?" Щелчок разгерметизации на вопрос отвечает однозначно. Согнувшаяся буквой "зю" кварианка, пятясь, выкарабкивается на свежий воздух. Любуюсь редким зрелищем представителя бродячего народа без шлема. Этакий усредненный вариант человека и турианки. Про фигуру говорить нечего, там облегающий скафандр мало места воображению оставляет. Вот лицо вполне человеческое, чего не сказать об острых зубках. Даже ушки есть — тоже немного острые. И черные волосы. А глаза светятся. Кожа на первый взгляд кажется тоже черной, и только там, куда падает свет прожектора от моего скафа, видно, что на самом деле она фиолетовая, как у некоторых азари, только очень темная. Темная эльфа. Вылитая. Девушка тоже смотрит на меня, приоткрыв в изумлении рот. Не каждый день, значит, видит скаф с толстенными руками-ногами, турианским воротником на шее, шипами на лодыжках и кроганским горбом за спиной. Это не значит, что у меня все перечисленное действительно есть — большая часть просто бутафория, к тому же съемная. Иногда еще служит для размещения приятных дополнений вроде запасных батарей щита, например. Да и просто в моей работе бывает полезно изменить силуэт брони, в порядке маскировки. Ну, а сейчас я при полном параде, поскольку переезжаю. Дополняет видок связка разномастных шлемов на поясе — ни дать, ни взять, охотник за головами, с трофеями. Кварианка переводит взгляд на перчатки, но и там в смысле определения вида глухо. Да, они трехпалые, но только два пальца "обычного" размера, а третий широкий — хоть вторую руку там прячь. Зато на протянутой ладони лежит стандарт правокислотных антибиотиков. Как только этот факт до кварианки доходит, лекарство исчезает с моей руки с волшебной скоростью. — Ну, и куда теперь? — девушка, покончив с профилактикой, пытается улыбнуться. Выходит несколько нервно. — На Иллиум? — Сначала — туда, — перехожу на внешние динамики. Качаю стволом в сторону прохода, все еще сияющего биотикой. Кивнуть вбок не выйдет — кроганский шлем не предназначен. А говорю по-батариански. Кажется, у девушки от такого когнитивный диссонанс. — Но... там ведь узко, — наконец, находит, что ответить. Молча засылаю еще волну биотики, расширяя проход. Кварианка смотрит затравленно. Ей явно не хочется обратно в дыру, раз уже ставшую ловушкой. — А... если ты застрянешь? — Где пройдут твои восхитительные бедра, пройдут и мои широкие плечи, — на этот раз использую кварианский. Диссонанс явно расширяется, а девушка в лаз по-прежнему не хочет. — Шлем, — напоминаю по-крогански. Кварианка исчезает в мгновение ока, только слышно из прохода: радостный возглас, шуршание пачки с антибиотиками, шипение герметизации и облегченный вздох. Просачиваюсь следом. Мне возвращают ополовиненную пачку с лекарством. Однако... впрочем, неважно. Ей лучше знать свою дозу. Возвращаю стандарт в поясной карман. Осматриваюсь. Пещера как пещера, второй выход есть. Обрушиваю лаз. — Ну, и что ты тут искала? — турианский тоже не забыт. Кварианка в ответ показывает геологический маячок. — Я метки расставляла. Здесь есть ископаемые. Немного, но ничейную планету редко удается найти. — Хороший бизнес, — одобряю на диалекте волусов. — А он закатился в эту дыру. Слушай, ты не мог бы остановиться на каком-нибудь одном языке? У меня переводчик еле успевает перестраиваться. — Такая древняя техника? Странно. Думал, паломники лучше оснащены, — тараторю уже на саларианском. — Я дочь техника, а не адмирала, — обиженно отзывается кварианка. — Меня не собирала в Паломничество половина Флота. — Осуждение. Ты не права. Назидательно. На Флоте не существует имущественного разграничения по статусу в социуме, — говорю тягучим басом. А девочка, значит, в Паломничестве. Теперь хоть ясно, почему она сюда приперлась. Осталось выяснить — как. — Ты издеваешься, — сокрушенно вздыхает собеседница. — Есть немного, — соглашаюсь на человеческом интерлингве. — Вот! На нем ты говоришь без акцента! — Ты так уверена, что можешь отличить акцент от диалекта в инопланетном языке? — эту фразу я специально составлял когда-то на такой случай. Дюжина слов из всех языков, с безупречным слиянием чужеродных грамматик. Эффект проверен — полный вынос мозга. Кварианка так и садится на месте, схватившись за шлем. — Хватит. Веди уже... куда ты там собрался меня деть? После получаса блужданий выбираемся на поверхность, как раз у брошенного турианского челнока. Открыв шлюз, предлагаю по-квариански: — Бери все, что понадобится. — А мы разве не на нем полетим? — Он слишком дешево стоит. Оказывается, кварианка отлично знает второе значение этой фразы из торгового диалекта волусов. — Эй! Я не буду ничего брать с краденого челнока! У моего народа и так плохая репутация. — Плохая репутация хороша тем, что ее уже не испортить, — по-крогански. — Да и кто тебя тут увидит? — шипящей речью ворка. Кварианка упрямо качает шлемом. Снова перехожу на ее родной язык: — И долго ты надеешься протянуть на чистом воздухе из скафандра? — и, уже по-батариански. — Все равно все спишут на меня. Упрямица, наконец, с тяжелым вздохом входит на борт. — Что можно взять? — Все, что найдешь. Еду, лекарства, запчасти. Все. — А если оружие? — Пригодится. Все равно ничего такого там нет — я проверял. Но пусть успокоится. В облегченном вздохе так и слышится "может, все-таки, не пленница?" Сначала кварианка роется в барахле безвестного турианца словно через силу, но вскоре входит в раж и гребет уже все подряд. Через час она появляется в шлюзе, волоча за собой неподъемный мешок. Молча отнимаю ношу и одной рукой переставляю на землю. Кварианка собирается прыгнуть следом, но я вновь указываю на челнок. — Бери еще. От сервомоторов не убудет. Спустя еще два часа челнок ободран чуть ли не до обшивки, а мы уже резво удаляемся в сторону моего транспорта. Три мешка волоку на горбу я, еще один тащит упрямая девица. Пыхтение слышно даже без наушника радиосвязи. Странно, у нее, что, нет климат-контроля в скафе? — Проверь системы, — советую на ее родном. Она удивленно замирает, затем быстро набирает команды на инструметроне. — Бош'т... Ой, - так и вижу, как она мысленно стучит себе по губам. Правильно, ругаться нехорошо. - Мне нужны еще таблетки. Фильтры полетели. И вообще почти все. Отдаю лекарства. — Главное — дотяни до моего корабля. Там есть еще. Или нам ближе до твоей посудины? Поколебавшись, признается: — Я на попутках. Заплатила какому-то человеку с прогулочной яхтой. Он должен был подобрать меня еще вчера. — Но вчера ты уже сидела в осыпи, и он не стал особо искать. — Скорее всего, да. По дороге она то и дело закидывает в приемник шлема таблетки, нервно их пересчитывая всякий раз. Не словила бы передоз, а то точно дальше ближайшей ямы не уйдет.... Наконец, мы поднимаемся на борт. Кварианка с любопытством оглядывается. Смотри-смотри. По обстановке челнока выяснить мою личность не проще, чем по броне. Совершенно "нулевая" посудина, безо всяких спецификаций под расу. По сути — болванка с движком, от которой только и нужно, что доставить меня на ближайшую станцию, где быть проданной в обмен на что-нибудь приличное. Но, учитывая плачевное состояние пассажирки, в этот раз планы немного меняются. Пока кварианка разгребает трофеи, прохожу в кабину пилота и первым делом врубаю удерживающее силовое поле между рубкой и каютой. Вторым — закрываю все иллюминаторы, в стиле "ничего не вижу, иду по приборам". — Эй! — восклицает девушка. — Я думала, мы договорились! — А я думал, у тебя тут кораблик, набитый техникой и кредитами. Чего только не наобещаешь, чтобы выбраться из ловушки, верно? — Это все есть! На Флоте. Нужно только найти их. — Лень возиться. Да и не слышал я, чтобы Флот вот так запросто запасы раздавал. — Так, значит... Иллиум? — безнадежно уточняет пассажирка. — Сначала — ликвидация безграмотности. По-крогански слово "ликвидация" звучит особенно многозначительно. Сбрасываю на терминал в каюте статью о "законтрактованных работниках". Пусть проникнется. Минут сорок, пока вывожу машину в космос, кварианка внимательно изучает матчасть. Затем раздается изумленное: — Как это "добровольно"? — А ты не знала? Сугубо добровольно. Иллиум все-таки не Омега, какую-то видимость закона они соблюдают. — А... А при чем тут Омега? Куда мы летим? — Ни при чем. Увидишь. А летим мы в такое место, про которое посторонним кварианкам знать необязательно. Затем, собственно, и поле — чтобы курс через плечо не подглядывала. Ну, а пока можно расслабиться. Уже опускаясь с орбиты, в конечной точке, открываю иллюминаторы, чтоб пассажирка видами полюбовалась. Та при виде приближающейся волны тихо вскрикивает. Надеюсь, просто рефлекторно — если она и про способность челноков-везделетов к дайвингу не в курсе, я окончательно разочаруюсь в кварианской системе воспитания. Погружение заканчивается в шлюзе. Есть в граничных системах планета, на планете — океан, под океаном, внезапно — дно, а на дне — космическая станция. Раньше она на орбите висела, да вот отработала свое. Ну и решили хозяева, чтоб врагу не досталась, концы, так сказать, в воду спрятать. Запустили ее по орбите со снижением, да смылись. А я просто помог малышке немного мягче приземлиться. Там теперь и живу, как суслик — меня никому не видно, а я есть. Корпус у станции герметичный, жизнеобеспечение действует, а шлюзам все равно, вакуум при стыковке стравливать, или воду. Масс-поля только барахлят. Не подняться этой птичке в небо без глобального ремонта. И хорошего такого тягача. — Вылезай, приехали. — Уже все? — недоверчиво переспрашивает кварианка. — Для нас еще нет. Пассажирка, наконец, разожмуривает огоньки. Похоже, знакомый пейзаж металлических переходов ее моментально успокаивает. — Ух ты! — Ух, я, — соглашаюсь. — От шлюза налево — стерильная зона. Раньше там лаборатория была, и "точная" мастерская. Наверняка какие-нибудь инструменты остались, сможешь починить скаф. Там же медблок, на случай, если ты что-нибудь все-таки подцепила. Еще душ есть. К моменту, как я, пройдя обеззараживание, появляюсь в стерильной зоне, волоча позабытые кварианкой рюкзаки, девушка уже плещется в душе. Костюм сложен на стуле рядом с дверью. Я свой снимать не стал, поскольку конспирация. Да и быть нечаянно пристукнутым со злости невовремя вышедшей из душа голой девицей... Предпочитаю что-нибудь менее дурацкое. В идеале — тихую кончину от старости. Кварианка, действительно, появляется в дверях, но зрелища мне не обламывается — она где-то накопала халат. Увидев рюкзаки, немедленно зарывается в один. — Вон тот шкаф работает сразу как стерилизатор и микроволновка, — поясняю, указывая средним пальцем перчатки. Еще одна привычка, сбивающая с толку ищеек. Девушка, издав удивленный воглас, выныривает из рюкзака. — Кажется, у хозяина того челнока есть друзья кварианцы, — сообщает, торжествующе помахивая плотным пакетом. — Или он просто богатый чудак, предпочитающий вашу кухню. Кварианка уже стоит у духового шкафа, нетерпеливо притопывая. Едва дождашись своего обеда, тут же падает за стол, чуть не на лету приступая к трапезе. Потом вдруг смущенно косится на меня. Убедившись, что мой шлем повернут в другую сторону, сметает все с тарелки просто с космической скоростью. Почему-то крадучись, пробирается к рюкзаку и выуживает еще порцию. Шустро прикрывает ладошкой динамик духовки, когда та пытается подать сигнал готовности. Истребляет вторую порцию и задумчиво смотрит на рюкзак. Но все же отказывается от идеи организовать еще добавку, и правильно — с голодухи столько трескать вредно. Затем вздыхает и берется за починку снаряжения. Инструменты в лаборатории и впрямь нашлись, а запчастей мы с собой притащили. Я за этими маневрами наблюдаю через широкоугольные объективы визора. Первое время, помнится, еще сложно было ориентироваться при почти круговом обзоре, потом привык. Что поделать — паранойя для меня не болезнь, а профессиональное качество. А у пассажирки моей, похоже, профессиональное качество - с головой уходить в работу. Даже меня замечать перестала. Прикидываю план дальнейших действий, пока она занята. Когда снова обращаю внимание на девушку, та уже сопит на кушетке, свернувшись под одеялом. Здешние ученые явно были маньяками своей работы, даже спали не отходя от опытов. А пассажирка быстро освоилась... Будит меня сигнал датчика движения. Кварианка снова крадется, на этот раз — ко мне. Наблюдаю с интересом. Войдя в, как она считала, зону видимости, девушка осторожно машет рукой. Поворачиваюсь к ней. — А я думала, ты спишь. — Даже когда параноик спит, его паранойя стоит на страже. — Я заметила, — фыркает. — И не больно тебе, так вот сидеть по нескольку часов, не шевелясь? — В этой броне я могу спать хоть стоя на потолке при повышенной гравитации. Нормально высплюсь, даже голова не закружится. Вибромассажеры же занимают куда меньше места, чем встроенные поля массы. — Наверное, дорогая штука, — вздыхает, грустно глядя на свой скаф. — Просто я периодически спасаю талантливых инженеров, а в благодарность заставляю разрабатывать передовую технику, стоящую миллионы кредитов, в подставной фирме на Иллиуме. Кварианка смеется, но осекается и смотрит так пристально, словно пытается прожечь броню взглядом. — Мне все больше кажется, что ты даже не живой, а удачно замаскировавшийся ИИ. Если бы не эти твои шуточки... А так — языков знаешь столько, что нормальный разумный в жизни не выучит, не ешь, не спишь. Скаф не снимаешь. — Не хочу рисковать. Предельный запас прочности у этой станции кончился еще в прошлом веке, а критического еще лет на двести, не больше. Кварианка смотрит такими большими глазами, словно я только что прямо при ней несолько часов грязно ругался матом. — Двести лет, — шепчет. — Да при должном уходе она и пятьсот пролетает. Я видела схемы, это же... это такое сокровище! Если она тебе не нужна, продай. — Флоту? — Да! Коллегия и Конклав что угодно за нее отдадут. — Нет. — Почему нет? Тебе одному не нужно столько места, ты только зря тратишь ресурсы... — Я говорю — нет, они не дадут мне что угодно. Могу сходу назвать, по меньшей мере, две сделки, которых никогда не будет. Например, обмен на кварианок для моего гарема. Или на один из Материнских кораблей. — Ты... и в самом деле назначишь такую цену? — священный ужас в ее голосе как нельзя лучше показывает, насколько кварианка шокирована подобными выпадами. Коротко качаю головой. — Я отлично понимаю разницу между просто непосильной платой и святотатством. Всего лишь напомнил тебе следить за словами. Ты уже дважды наобещала мне то, что не в состоянии выполнить. А в галактике есть места, где "неправильно выразился" означает "словил пулю". Означает и в переносном и в буквальном смысле. — Ты меня сейчас жизни учишь? — удивляется она. — А почему нет? Как показывает мой опыт, кварианцы, проходящие Паломничество... да и уже прошедшие тоже — совершенно не готовы к жизни вне Флота. — С чего ты взял? — С того, что есть Флот. Место, куда ты можешь вернуться. Большая семья, где тебя ждут. А жизнь за пределами Флота означает, что ты никому не нужен. Ты сам по себе. Выживаешь, как можешь. Как получится. И помощи ждать неоткуда. Кварианка недоверчиво трясет головой. — Ты ведь не изгой, правда? — спрашивает почти жалобно. — Ты ведь не из тех, кто ушел в экипаж Пустоты. — А ты попробуй доказать, что это все-таки так. Тогда, возможно, я постараюсь тебя переубедить. — Ну... Ты носишь при себе декстролекарства. Выкладываю на стол стандарт правокислотных таблеток. И второй, такой же, но — левокислотных. — У меня в карманах много всякой мелочи, мне лично не нужной. По крайней мере, когда я не на работе. Дальше? — Не снимаешь скаф. Это традиция Флота. — Скорее, вынужденная мера. Но, если хочешь, смотри. Отщелкиваю пластину брони с запястья. — Видишь? Кожа не черная. — Изменение пигментации, — уже азартно предполагает кварианка. Хмыкнув, подношу руку к анализатору. Тот забирает пробу и, подумав, выдает результат. Изменение пигментации. И левые аминокислоты. — Ясно. Я рада, что ты не из них. Поднимаюсь и шагаю к выходу. — Чини скаф. Скоро мы вылетаем. — Куда? — Увидишь. Раз уж девушка делом занята, я тоже поработаю. Сделаю себе новую личность, благо даже расой не стеснен. Скаф позволяет. Смешно сказать, меня "ловили и убивали" уже трижды. Однажды - я сам, нанявшийся к тому же работодателю под другой личиной. Когда возвращаюсь, кварианка пританцовывает у духовки, напевая "параноики вяжут нолики, шизофреники чертят веники". Интересно, когда успела подцепить? Шуточка как раз в моем духе — и без того странную фразу исковеркать до полной невменяемости, — но не помню, чтобы при ней такое говорил. — Слушай, тут что-то со связью, — сообщает, обернувшись. — Над нами кто-то пролетал, сканировал на наличие действующей техники. А терминал ему выдал полное отключение. — Все по плану, — киваю. — Я тут главный администратор. Могу любую информацию подменить. В любой системе внутри корабля. Она долгим взглядом изучает анализатор. Думай-думай. Ты, конечно, хорошая девушка, но вот за мной идут плохие дяди. Не собираюсь им давать ни малейшей зацепки. Тем более, что они уже рядом летают. Надо срочно сбрасывать концы в воду... — А куда ты ходил? — За своим обедом. Вынимаю из кармана банку питательной пасты, отработанным движением прилаживаю трубочку к шлему. — Разве ее делают для "левых"? — В подставной фирме на Иллиуме делают все, — заявляю тоном рекламного агента. Кварианка садится и сначала молча жует свой салат, но не выдерживает. — Ты нарочно, что ли, это делаешь? — Вожу тебя за нос? Разумеется, нарочно, — и добавляю, перейдя на язык азари. — Мне приходится тщательно хранить секреты. Женским голосом. — Синтезаторы речи, — горько вздыхает кварианка. — То есть, я даже твоего настоящего голоса не слышала. — Извини. Работа такая. — Странно это, — отмечает девушка, рассеянно перемешивая салат. — Есть нормальную пищу, когда рядом кто-то давится пастой. Обычно бывает наоборот. — Если соскучилась по походному рациону, то там есть и "правая" версия. На всякий случай. — Нет уж, спасибо. — Да всегда пожалуйста. Как твой скаф? — Работает. — А что не надеваешь? — Не знаю... На Флоте так много народа, скафандр там помогает отгородиться от толпы. А здесь пусто, но уютно. Наверное, поэтому не хочется его надевать. — Ну и зря. Станция действительно очень старая. Вам придется здорово постараться, чтобы привести ее в терпимый вид. Пары секунд кварианке хватает, чтобы осмыслить мои слова. — Ты передашь ее Флоту? И столько надежды в голосе. Ну как я могу тебя обмануть? Все равно нашли уже, и мне она теперь действительно не нужна. — И ее, и номер счета для перевода аренды. — Аренда? — Она самая. Пока не самортизирую свои расходы — мне эта станция тоже кое-чего стоила, пусть и немного. Ну и процентик для души. Лет за пять рассчитаетесь, мелкими долями. А потом — она вся ваша. Восторженного блеска во взгляде кварианки хватает до самого Флота, скрыть его не может даже надетый, наконец, шлем. Я в последний раз поправляю курс грузового шаттла, выбранного для этого полета. — Запомнила курс? — Да. Уверен, что не хочешь погостить? — Абсолютно. Тем болеее, что у меня просто нет времени на волокиту с капитанами. Просто так ведь на борт не пустят. — Да, верно. Слушай... Спасибо тебе. И за то, что спас, и за то, что приютил. Даже за шуточки твои. А особенно за то, что не принял всерьез то мое безумное предложение. — Об Иллиуме, или? — Об Илл... — кварианка осекается, вспомнив, что еще мне предлагала. Вот почему мне так нравится ее доводить, а? — Я подумаю, — обещаю, точно зная, что сейчас она вспыхнула под шлемом до состояния "куда уж больше". Наверное, ее кожа при этом становится по-настоящему черной. Или наоборот — лиловой, как у азари. Отвлечься, срочно отвлечься! — Номер счета загружен в бортовую систему. Платеж раз в три месяца. Можете даже не пытаться отследить — все зарегистрировано на подставную фирму. — На Иллиуме, — хитро щурит огоньки кварианка. — На нем самом. Ну, мне пора. — К-куда? Космос кругом! — В багажник. У меня там припрятано кое-что побыстрее этого грузовика, чтобы проще было смыться от твоих родственничков. — Зачем?! — Ну, если не считать, что я любовался на тебя без скафа... Готов спорить, она снова чернеет. Или лиловеет. Увидеть подругу почти в первозданном виде — такое не все кварианцы могут себе часто позволить. Слишком интимно по меркам Флота. — То остаются еще мои познания о Флоте. Стоит тебе сказать о них своим, и подозрительно информированного незнакомца пустят полетать в космосе без корабля. — Ты ведь спас меня, я никогда... — Никогда не предашь, — завершаю мысль вновь осекшейся девушки. — А еще ты никогда не предашь семью, и сейчас это, к сожалению, взаимоисключающий выбор. Я поворачиваюсь и шагаю к багажнику, на всякий случай ожидая чего угодно — от попыток задержать меня в рукопашную, при помощи подвернувшегося лома, вплоть до выстрела из шокера, тайком собранного на коленке "пока он не смотрит". Но в спину доносится только "До свидания". Тяжелый истребитель мягко выплывает из трюма грузовика. Подождав, пока кварианка улетит подальше, включаю движки, сходу устремляясь к ретранслятору. — Вы приближаетесь к запретной зоне. Назовитесь, — шипит передатчик сквозь треск помех. И сам себе отвечает: — Говорит Рина-Наир нар Декка, прошу разрешения вернуться на Флот. — Назовите пароль. — Я долго скиталась на чужбине в поисках мудрости, но нашла ее рядом со своим народом. — Декка приветствует тебя дома, Рина. Затем раздается сигнал входящего сообщения — на той стороне связи. Я знаю, что в нем. Статья "О законтрактованных работниках" с припиской "ты все еще не поняла, почему я отмел идею с Иллиумом. Повтори ликбез, самые важные места я подчеркнул". Кварианка смеется. — Думаю, ты подслушиваешь, — уверенно заявляет она. — Учти, этот пароль действителен только для меня. "Я в курсе" пишу по-квариански. "И только попробуйте забыть о выплатах" на интерлингве. "Бизнес есть бизнес" на волусском торговом диалекте. И в завершение — сурово нахмуренный четырехглазый смайлик. До того, как истребитель слизывает вспышка ретранслятора, успеваю ясно расслышать нелестные упоминания "варренова полиглота", вперемешку с остервенелым стуком шлема в приборную панель.