У любого терпения есть свои границы

Я не гоблинская сталь, которую яд василиска лишь закаляет. Я обычный человек. А люди порой ломаются. Как игрушки, которыми была завалена целая комната в доме Дурслей. Только те игрушки сломал Дадли, а меня сломали вы все. Вы представляете, каково это — жить с людьми, которые ненавидят тебя, презирают, смотрят как на грязь, прилипшую к ботинкам? Каково это — не помнить ни отца, ни матери, не иметь ни одной их фотографии и слышать разговоры о том, что они были безалаберными алкоголиками? Я, конечно, не верила в это, но много ли нужно, чтобы сделать ребенку больно. Вот и мне было. Больно. Очень больно. Когда твое существование в буквальном смысле является борьбой за выживание, когда сидишь в темном тесном чулане, и твой желудок скручивается в бараний рог от голода, а ты думаешь о том, что друзья, похоже, позабыли о тебе, — в душе не остается места радости. Думаю, именно поэтому я так плохо переношу дементоров — в моей жизни недостаточно счастья, чтобы противостоять этой беспросветной боли, извлекающей на свет самые мучительные воспоминания, воскрешая худшие минуты. Придумывать счастливое воспоминание, чтобы сделать Патронус, — это даже звучит убого. Но тут важнее результат, и он есть. Но если бы все было так просто. Я искренне верила, что четвертый год обучения будет спокойным, что я как самая обычная школьница буду смотреть этот треклятый турнир и болеть за нашего чемпиона. Как же это было глупо. Ну правда, после сумасшедших трех лет надеяться, что я не влипну в самую крупную переделку, — ха, ха, ха. Порой мне просто кажется, что ко мне прилипло какое-то проклятие (побочный эффект выживания после Авады), и теперь я просто какой-то волшебный магнит для неприятностей. Меня, наверное, можно использовать как металлоискатель, только вместо металла я буду находить потенциально опасные волшебные штуки. Ха. Но речь не об этом, а о чертовом Турнире Трех, пардон, Четырех Волшебников. Я была слишком наивна и глупа, чтобы к тому времени не понять, что «Поттер» и «неприятности» — это слова синонимы. И если намечается какое-нибудь жутко опасное мероприятие, то я обязательно приму в нем участие даже без собственного желания. Мда, вот она участь Девочки-Которая-Выжила — выживать снова и снова, выживать вопреки всему. Но что меня поразило больше всего, — так это всеобщая вера в то, что мне удалось обмануть Кубок Огня. Как четырнадцатилетний подросток мог это сделать? Иногда мне кажется, что временами на школу накладывался массовый Империус, ибо поверить в подобное может только идиот. А идиотов оказалось — ни много ни мало — практически вся магическая Британия. Мда… Видимо у магии все же есть какие-то побочные эффекты, например, периодическое слабоумие. И когда пол Хогвартса ходило со значками «Поттер-слизняк» и в открытую травили меня, это почему-то никого не беспокоило. Хотя, если вспомнить, что творилось на втором курсе, когда от меня шарахались как от проклятой, считая наследником Слизерина, надеяться на чье-либо вмешательство было еще одной глупостью. В этой школе людям почему-то плевать на психическое состояние учеников. И если то, что я задумала (стать самой известной самоубийцей 20 века), получится, то в школьное окно влетит не камень, а валун размером с Хагрида или даже больше. Хотя я бы предпочла венгерскую хвосторогу, после смертельной игры с которой, народ понял, что меня кто-то пытается убить. В очередной раз. Иногда мне кажется, что покушений на меня было больше, чем на магловских президентов. Кхм. А теперь я перейду к вопросу, который интересует всех и каждого, — смерти Седрика Диггори. Скажу честно — я была влюблена в Седрика (а кто не был?), нет, я до сих пор влюблена в него. Один плюс моей задумки (ну помимо того, что Волдеморта придется брать на свои плечи кому-то другому, и я надеюсь, что с ним расправится победитель Гриндевальда, ибо опыт) — это то, что я наконец-то встречусь со всеми, кто покинул меня. Ну, я верю в это. Я буду верить в это сильнее, чем министерство верит в то, что Волдеморт не воскрес. Ну, а что, не одному же Фаджу познавать ценность отрицания. Так вот, Седрик. Вы знаете, у меня сердце просто замирало от восторга каждый раз, когда я смотрела на него (может быть, в том моем падении с метлы виноваты были не только дементоры, но и Диггори). Я даже хотела пригласить его на Святочный Бал, но трусость победила, да и он бы отказал мне. Ну, мне теперь вроде как все равно, так что признаюсь — тот фурункулюс в Чжоу бросила я. Думаю, в тот момент у меня вышел бы отменный Круциатус, но четырнадцатилетние девочки не используют подобные заклинания. Единственной усладой на этом чертовом балу были те несчастные пара минут, когда Седрик рассказал мне о подсказке с яйцом. Все. Боже, я только что поняла, что помимо постоянного выживания и борьбы с системой, мне и вспомнить-то нечего. Кхм, не стоит поддаваться унынию, потому что я не желаю превратиться в еще одну Плаксу Миртл. Я хочу тихо-мирно умереть и перестать нести на плечах весь этот груз. Это ведь совсем немного. Все, я должна перестать шутить, иначе не смогу довести дело до конца. Я постоянно на что-то отвлекаюсь, пытаясь избежать главного. Как же Гермиона это называла. О, вспомнила! Прокрастинация. Но как бы я ни ходила вокруг да около, рассказать все равно придется. Знаете, это одна из тех вещей, о которых я всегда буду жалеть, даже после смерти. Я должна была догадаться, что что-то идет не так, что уж больно чистая дорожка мне досталась. А после Крама, разбрасывавшегося круциатусами, моя логика и интуиция должны были выть подобно полицейской сирене. Не стоило мне забывать, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. А этот турнир был одной большой мышеловкой, где коварным кусочком сыра, припрятанном специально для меня (от Воландеморта «с любовью»), был этот блестящий кубок. А мне надо было быть чуть менее благородной (что невозможно, учитывая то, что тогда я была готова отдать кубок Седрику просто так) или глупой. Знаете, может быть профессор Снейп был не так уж и неправ в отношении моих интеллектуальных способностей. В любом случае это я предложила взяться за кубок вместе, который перенес нас на кладбище, а в Седрика прилетела Авада. К сожалению, иммунитетом к этому заклятью обладаю лишь я. Итого: мальчик, который мне нравится, умер у меня на глазах, Волдеморт обрел тело при помощи моей крови, использовал на мне Империус, Круциатус и послал очередную Аваду (кстати, получается, что я испытала на себе все три Непростительных и снова выжила), от которой меня теперь спасла не только мама. А потом вернулась в школу с мертвым чемпионом на руках и рассказом о возрождении волшебника, которого люди боятся до такой степени, что не произносят имя вслух. Ой, не имя, а идиотское прозвище, которое он выдумал в те минуты, когда его эго уже не умещалось в пределах тела. Кхм. Если честно, то я бы тут же отправила себя в Мунго, в те палаты с мягкими стенами. Потому что оставаться в здравом уме после подобного невозможно. Но на это снова (в который уже раз) никто не обратил внимания. Уважаемые волшебники, говорю вам на будущее, для таких случаев жизненно необходимы психологи. Может быть, если бы Тому в свое время была бы оказана помощь, то он не стал бы безумным Темным Лордом, считающим опасным соперником годовалого ребенка. Сейчас меня мучают кошмары цвета мертвых глаз Седрика и моей крови, стекающей в котел. И похоже, я кричу так громко, что даже мой кузен заметил это. Ну, а дементоры стали последней каплей в переполненной чаше терпения. Я больше не могу. Я устала. Прощайте. ______________________________________________________ — Ты готова? — обратился Сириус к крестнице, дававшей последние указания своей сове. — Итак, ты отнесешь письмо через три дня, чтобы дать нам время. А потом останься у Гермионы, это будет моим прощальным подарком для нее. Ты поняла меня, Хедвиг? Сова согласно ухнула и болезненно клюнула хозяйку в щеку, обижаясь на то, что брать ее в путешествие Гарри не собиралась. — Прости, но так надо. И я уверена, что Гермиона будет хорошо о тебе заботиться. Возможно даже лучше, чем я. Девушка погладила белые перышки своей любимицы — ей тоже не хотелось расставаться, но так было нужно. Чтобы волшебный мир начал меняться, необходимо, чтобы Девочка-Которая-Выжила умерла. — Да, я готова, — Гарри запрыгнула на сиденье мотоцикла, смаргивая непрошеные слезы. Нельзя плакать. Не сейчас. — Что ты думаешь о Бразилии? — спросил Блэк, отвлекая подростка от грустных мыслей. — Бразилия — это хорошо. Может быть, я там встречу знакомого удава, которого случайно выпустила из террариума. Сириус коротко рассмеялся в ответ на попытку Гарри пошутить. И мотоцикл взлетел ввысь совсем как четырнадцать лет назад. Только в этот раз Гарриет точно знает, что этот полет не является сном. Порой для того, чтобы начать жить — нужно умереть.