Очнуться в твоей крови

Тяжелое дыхание глухо звучало в голове, во рту явственно чувствовался железный привкус крови. Невероятными усилиями он заставлял себя передвигать ноги, которые ни в какую не желали слушаться хозяина. Стоило ему сбавить темп бега, как за спиной слышалось рычание, эхом разносящееся от стен и мрачных влажных сводов канализации. Попытавшись сделать рваный вдох, слушая неровный стук сердца в ушах, Кай на секунду остановился, приваливаясь боком к холодному кирпичу. «Я должен…» промелькнуло в воспаленном мозгу, он с трудом расстался со стеной, и, подгоняемый рычанием сзади, двинулся вперед. Парень уже не бежал, а просто шел, еле переставляя ноющие ноги. Он не хотел идти вперед, бороться за свою ничего не значащую жизнь, да и не знал, зачем надо это делать – он за все прожитые годы не сделал ничего по-настоящему стоящего. Кай уже не помнил, зачем он вообще спустился в канализацию и для чего почти ползет вперед, но в сознании засело только одно слово: «должен». Что должен? Кому? Зачем? Он не знал ответа на эти вопросы и, похоже, ему не суждено было узнать. Просто что-то заставляло его передвигать ноги и периодически сплевывать накопившуюся во рту кровь. В левой руке он сжимал Ключ. Он должен был донести Ключ им. Он должен, иначе все кончится. Не только для него, но и для них. Кого – них? Или Них? Он не знал. В очередной раз закашлявшись, зажмурившись, он не заметил трещину в полу и, оступившись, провалился туда одной ногой. Сквозь пелену в глазах услышал сначала хруст ломающейся кости, а затем крик. Крик, который, отскакивая от стен, разносился по всей канализации. Лишь спустя несколько секунд понял, что кричит он сам. Кай с трудом развернулся, чтобы вытащить ногу из расщелины и увидел над собой два горящих голодом и ненавистью глаза. Они смотрели на парня, но, казалось, видели совсем не его. Запах крови от вспоротой костью плоти возбуждал преследователя Кая, оголяя самую его сущность, делая его более голодным, злым, ненавидящим. Делая его Зверем, каким он и должен быть. Под пронзающим взглядом Кай не мог пошевелиться и только завороженно смотрел на медленно открывающуюся пасть, на длинный, полутораметровый мясистый язык, который переваливался через черные тонкие губы. В глубине рта существа неровными рядами располагались кривые клыки. Канализацию сразу наполнила вонь разлагающейся плоти, перебивающая все остальные запахи. Не имея возможности пошевелиться, Кай наблюдал за приближающейся тварью. «Все не должно так закончиться! Не должно! Все просто не может вот так прекратиться!» в панике думал Кай, с отчаянием сжимая Ключ в левой руке и пытаясь из последних сил вытащить ногу из трещины. Из глаз из-за нестерпимой боли лились слезы, изо рта, раскрытого в немом крике, текла кровь. Когда парень в последний раз взглянул в сторону чудовища, его пасть оказалась прямо перед его второй ногой. Затем гигантские челюсти сомкнулись, и для Кая весь мир вокруг погрузился в его личный Ад... Резко вдохнув, Кай Эссакер, двадцати трех лет от роду, резко сел в кровати. По виску стекла крупная капля пота. Снова этот кошмар. Он снился Каю далеко не в первый раз и, как догадывался парень, не в последний. После пробуждения ему ни разу не удалось запомнить практически ничего. Лишь то, что он должен был кому-то что-то передать, но его останавливают. Ему снился этот сон на протяжении десяти лет, начиная с тринадцати, каждую ночь, из-за чего он и сидел на снотворном, а его организм развивался не как у всех нормальных подростков, а практически никак. Так что, глядя на его тело, из-за низкого роста и наружной хрупкости, парню зачастую давали 16-17 лет, но уж никак не 23. Но вот, глядя на лицо, а точнее на его выражение, Каю было никак не меньше 30 из-за постоянного выражения скорби, граничащей с безразличием. У него было лицо человека, окончательно разочаровавшегося в жизни и в самом себе. А постоянные тени под глазами лишь усугубляли это впечатление. Отдышавшись, Кай посмотрел на часы. 03:13. Вздохнув, парень, как по заведенному ритуалу, направился в ванную, ополоснул лицо и поплелся на кухню выпить стакан воды с таблеткой. Проделав задуманное, Кай обессилено рухнул на стул и потер переносицу. - Дэй? – он запрокинул голову и тут же услышал в ответ глухое «Что?». - Я так больше не могу. Покажись?.. – последнее предложение звучало как вопрос. Размытый силуэт, будто на выцветшей фотографии возник возле окна. С возрастом он, Дэймон, появлялся все реже. Когда Эссакеру было 13 лет, у него появился воображаемый друг, которого в то время Кай видел довольно четко, а Дэй не отходил от мальчика ни на секунду. Но постепенно его образ расплывался, парень видел приятеля все реже, и чаще всего Кай лишь слышал его, но не видел. - Не мучай себя, пей больше таблеток. - Рискую не проснуться. - Рискуешь, - согласился едва видимый собеседник. – И что с того? Ты когда последний раз нормально спал? Лет… хм… дай-ка припомню… Лет эдак десять назад? - Вообще-то! – Кай уже хотел было вступить в спор, лишь бы не слушать тишину, которой ему хватало, но, вспомнив все бессонные ночи, был вынужден согласиться с собеседником. – Черт, Дэй, да! Я спал нормально последний раз 10 лет назад… Черт!.. Дэй? -связная речь явно не хотела иметь с ним дела. -Я здесь. Чего ты хочешь? - Не уходи. Пожалуйста. Я ведь свихнусь так. - А разве ты не уже? – послышался тихий смешок. – Ладно, ну, что я могу тебе посоветовать? Проводи больше времени с друзьями. - Ага, замечательная идея. Особенно она будет замечательной, если ты конкретно укажешь пальцем, - Кай скептически приподнял бровь и поднялся со стула, ставя чайник. - Я пытаюсь пошутить, - отмахнулся Дэй. - Забавно выходит. - Правда? - Нет, - Эссакер подошел к окну, опираясь руками о подоконник и прислоняя лоб к холодному стеклу. От зыбкой и непроглядной тьмы снаружи парня отделял лишь тонкий слой стекла. Казалось, стоит слегка надавить, и грань треснет, поддастся и со звоном рассыпется в мелкую пыль. От этого становилось не по себе. Слегка мутило, но Кай знал, что эти нездоровые и весьма странные мысли появляются из-за большого количества лекарств. Это не очень приятно, но терпимо и не смертельно, к тому же. А что поделать? Нет, разумеется, выбор был. Был, но парень избегал направления мыслей в эту сторону. Ибо в этом выходе видел лишь смерть. А умереть – значит сдать позиции, отказаться от самого себя, прекратить бороться. Вообще, все свою сознательную жизнь Кай благополучно избегал трудностей. Причем избегал их любым путем. Он причинял вред другим, не держал обещаний, хотя дать их ему ничего не стоило, избегал серьезных разговоров, ответственности. Он присоединялся к тем, у кого шанс победить был наибольший, и неважно чего это касалось. В общем, был настолько безответственной мразью, что иногда презирал сам себя. Но вот чего он не мог себе позволить – так это сдаться, умереть. Звонок в дверь прервал поток мыслей. - Кого только принесла нелегкая, - хмыкнул Дэй и растворился в воздухе. Кай еще секунду позалипал в окно, мельком глянул на часы, которые показывали половину четвертого, и направился к двери. «Надо было посмотреть в глазок» - подумал Эссакер с запозданием уже в дверном проеме, глядя в упор на стоящего на пороге незнакомца. - Вечер в хату, - кивнул он парню, выходя за дверь. – Поздновато для визитов, не находишь? Лампочка в коридоре мигнула и с хлопком погасла. Свет шел только с лестничной клетки за спиной названного гостя, да из полуоткрытой двери за спиной Кая. В полумраке, сжимая обух топора (и когда только успел?), парень пристально смотрел на незнакомца.