Белый снег

      Сегодня мне казалось, что проснулась я раньше всех в Конохе. Часы пробили только пять утра, а я уже успела умыться, одеться, накраситься, приготовить себе завтрак и поесть. И теперь я сижу и собираюсь с мыслями на кухне, попивая горячий зеленый чай c дайфуку.       День обещал быть теплым, но как бы мне не хотелось прогуляться по парку, сегодня будет не до этого, ведь пришла очередь моего дежурства у палаты Иры. Не то, чтобы я этого не хотела или мне было неприятно, но было бы лучше провести этот день со своими подчиненными, ведь им я тоже сейчас нужна. Хотя, думаю, Шино сможет, если что, успокоить Кибу и помочь Хинате с тренировками. Мне бы так хотелось, чтобы они все смогли показать себя на этом экзамене. Особенно я переживаю за Хинату, надеюсь она не испугается, переборет себя и примет участие наравне со всеми.       Встала, собрала посуду со стола и промыла ее под проточной водой. Люблю, когда в доме чисто. Я, подпевая себе песней и пританцовывая, проскользнула к выходу. Краем взгляда захватила объемную коробку со сладостями. Что если захватить их Ире-сан? Вряд ли ее балуют наши повара в больнице.       Взяла коробку и, наконец, вышла из дома. Солнце только просыпалось, выглядывая из-за горизонта. Настроение у меня было не в пример лучше, чем обычно. В голове играла навязчивая веселая песенка, которую я услышала несколько дней назад в деревне неподалеку, в которой выполняла миссию ранга «С» со своей командой. Мы тогда сопровождали молодого музыканта, ставшего популярным совсем недавно, но уже успевшего стать кумиром многих женщин. На протяжении всего пути он оказывал мне знаки внимания, делал комплименты, флиртовал. Мне как женщине, было очень приятно, ведь мужчины обычно пугались, узнавая, что я – куноичи. Приятно знакомиться с новыми людьми,особенно с такими образованными.       Поправила свои волосы, откинула их назад, подняла глаза к небу. Сегодня оно было чистым: ни единого облачка. Однако ветер разбушевался. Давно такого не было, странно, что никто не предупредил. Осмотрелась. Знакомые улицы, дома. Вот там, например, живет Какаши. Окинула взглядом территорию. Окна, выходящие на дорогу, были открыты, поэтому я заметила сидящего за столом Какаши. Напротив, у окна, сидел курящий… Стоп, к нему в такую рань пришел Асума? Интересно.       Отвернулась, пока он, зажмурившись делал затяжку.Понять о чем шел диалог, не могла — далеко. Асуму не было видно — он сидел боком, а с такого расстояния определить выражение лица Какаши не было возможности. Что же, пусть общаются, а я сделаю вид, что не видела их. Я стремительно прошла вперед, стараясь не смотреть на друзей.       Шаг за шагом и вот, я уже у больницы. В окне на третьем этаже я увидела знакомый силуэт, подсвеченный светом потолочной лампы. Она сидела на подоконнике и внимательно рассматривала улицу. Заметив меня, она махнула рукой в знак приветствия. Ира-сан либо уже проснулась, либо опять не спала всю ночь. Кивнула ей в ответ. Поздоровалась с медсестрами на регистрации и прошла дальше по коридору.       У двери в ее палату сидел скучающий Гекко. Казалось, за эту ночь мешки под его глазами увеличились в два раза.       — Доброе утро, Хаяте, — он медленно повернул голову в мою сторону.       — Ты как-то рано, — встав со стула, он сладко потянулся,вытягивая мышцы. — Не подумай, я не жалуюсь, — он улыбнулся. — Ладно, я тогда пойду домой. Ты, кстати, знаешь, кто придет на смену?       — Мне говорили, что сегодня будет Асума.       — Да, верно, — он махнул рукой на прощание и пошел по коридору в направлении выхода. Я подошла к палате и, не стучась, вошла.       Ира-сан все еще меланхолично сидела у окна. Мне стало жаль ее. Она не помнит себя, своих родных, свой дом. Если ее слова правда, то ей должно быть сейчас очень тяжело и страшно.       — Доброе утро, Куренай-сан, — сказала она, не отворачиваясь от окна. Я поздоровалась с ней, подошла к окну и присела рядом.       — Как спалось? — спросила я, посмотрев на нее. Вид у нее был сонный, немного помятый. Возможно, Ира опять не спала всю ночь.       — Я… я сегодня опять не могла уснуть.       — Бессонница?       — Что-то вроде того, — она опустила взгляд на соседний дом с красивыми цветами.       — Если Вы себя плохо чувствуете или просто что-то хотите мне рассказать, то не бойтесь, говорите.       — Да, собственно, мне нечего сказать, — она грустно улыбнулась, упершись лбом в стекло.       — Кстати, держите, это Вам, — я протянула ей коробку со сладостями. Она перевела на меня удивленный взгляд, открыла рот, но ничего не сказала, перевела взгляд на коробку и неуверенно приняла ее из моих рук. — Я подумала, что вряд ли Вас тут балуют гастрономическими изысками.       Она смотрела на меня своими большими зелеными глазами так, словно я сказала ей, что Орочимару— женщина.       — Но, мне даже не чем тебя отблагодарить. Большое спасибо. Это очень приятно, — она улыбнулась, открыла коробку и взяла один дайфуку наугад, повертела его, рассматривая со всех сторон, и осторожно надкусила. — О, а это весьма вкусно.       Я удивилась:       — Вы ни разу не ели сладкие моти? — она покачала головой из стороны в сторону.       — Я не помню, может быть и ела. Кстати, угощайтесь, — она поставила коробку между нами.       — Спасибо, но я уже сегодня ела их.       — Как хотите, — она взяла еще один дайфуку и искренне улыбнулась мне. — Знаете, Вы тут единственный человек, кто действительно ко мне хорошо относится. Остальные даже подойти ко мне боятся… Ну или просто не хотят.       — Вы просто новенькая здесь и многие пока не поняли, как к Вам относиться. Должно пройти время, прежде чем остальные узнают Вас, Ира-сан. Не бойтесь, мы все заинтересованы в обнаружении Вашего дома и Ваших родителей. Они ждут Вас.       Она отвела от меня взгляд и посмотрела в окно. Ее черные короткие волосы закрыли от меня ее глаза. По ее щеке скатилась слеза.       — Спасибо, Куренай-сан.       Я не знаю, что именно она сейчас чувствует, но от нее веяло болью, которую я никогда не испытывала. Мне казалось, что сейчас ей очень нужна поддержка близких. Но где они — никто не знает.       — Мне кажется, Вы ошибаетесь кое в чем, Ира-сан. Возможно, Вы этого не видите, но многие здесь не просто обеспокоены Вашим необычным появлением здесь. Некоторые переживают и за Вас в том числе. Например, Хокаге-сама. Мы с ним не так давно разговаривали, и он считает, что Вам сейчас необходима моральная поддержка. А Какаши-сан, я думаю, что и он в некотором роде обеспокоен Вашим самочувствием. Да и к тому же, он отдал Вам свою книгу. Это о многом говорит, ведь до сих пор он никому не разрешал дотрагиваться до нее.       — Если увидите его в ближайшие дни, то передайте, что книга мне очень понравилась, — Ира-сан повернулась ко мне с улыбкой. — Я понимаю, о чем вы говорите и рада, что здесь так много хороших людей. — Она закрыла глаза и облокотилась о стену. На ее освещенной солнцем бледной щеке ярко светилась дорожка от слез. — Знаете, Куренай-сан, я, наверное, хочу поспать, Вы не могли бы оставить меня одну? — Я кивнула, улыбнувшись, и пошла к выходу.       — Хороших снов, Ира-сан.

***

      Мне было приятно, что Куренай так переживает за меня, но ей не понять, что я сейчас чувствую. Как только она вышла из комнаты, я подошла к кровати и взяла из-под матраса фотографию, которую сегодня ночью дал мне Джирайя. На фотографии все выглядели такими счастливыми. Мой, якобы, отец имел схожие с моими черты лица. У него был такой же длинный и прямой нос, глаза, хоть были серыми, но по форме были похожи на мои. Джирайя на переднем плане выглядел гораздо моложе себя настоящего. Он улыбался во все зубы, а его глаза были закрыты растянувшимися щеками. На кухне, на заднем плане царил страшный беспорядок, видимо отцу было действительно тяжело. Отцу… Но мой отец ведь в Москве вместе с моей мамой. Их зовут Алексей и Любовь. И они души во мне не чают. А здесь оказывается, что я вовсе и не их дочь. Нет, это все иллюзия, мой больной, весьма реалистичный сон.       Но почему же все здесь кажется мне таким настоящим? Я вздохнула, положила фотографию обратно под матрас и прилегла. Надо проспаться. Долгий, крепкий сон поможет мне отдохнуть. Надо просто забыть на мгновение это все и, например, посчитать овец. Одна овца, две овцы, три ов…       Этой ночью мне ничего не снилось, поэтому утром, когда открыла глаза, чувствовала себя замечательно. Проснулась я, кстати, от чьего-то громкого голоса.       — Ира-саан, какая же Вы соня. Уже ведь восемь часов вечера. Давайте-ка просыпайтесь, а то ночью опять не будете спать! Я Вам покушать принесла! Сегодня как всегда рис с овощами. Давайте, открывайте глаза.       Спросонья не поняла, что происходит, и кто будит меня.       — Мама?       — Нет, глупая, это я — Иши-сан, — я присмотрелась, шире раскрывая глаза. Настоящее ударило в голову, словно обухом топора — я все еще находилась в этом мире, хотя к этому уже можно было привыкнуть.       С мученическим стоном упала на подушку, заставив ее вздрогнуть.       — Спасибо, Иши-сан, — приподнялась, взяла поднос с едой. — Все как всегда вкусно! — с этими словами я принялась за ужин, который для меня был скорее как завтрак.       — Куренай-сан сказала мне не беспокоить Вас во время обеда, но я не могла не поднять Вас к ужину, это очень-очень не правильно.       — Спасибо, — сказала я с набитым ртом. За время сна я успела сильно проголодаться. — А Куренай-сан снаружи сидит?       — Да, она, пока я тут убираюсь, не будет заходить. — Иши-сан протирала пыль с подоконника. — Ого, а это что такое?— она заметила коробку с моти.       — Это Куренай-сан принесла, если хотите, угощайтесь.       — Ну, спасибо, возьму одну конфетку потом, когда все здесь уберу и наведу порядок. — Она положила конфетки к краю подоконника и принялась протирать окна. — Хороший день, не так ли?       — Я не могу Вам ответить, я же никуда сегодня не выходила.       — Да еще и проспали все! Нельзя же так, дорогая моя! — в какой-то момент мне показалось, что Иши-сан своими нотациями похожа на мою мать. Да и внешне она мне ее чем-то напоминала. Она была пухленькой женщиной с длинными русыми волосами, которые она складывала в тугой пучок, прямо как моя мама. — Давай, быстрее кушай, я поменяю твое постельное белье.       — Да, хоро… — если она будет менять простыню, она найдет фотографию. Я не могу этого допустить, — А может, Вы приберетесь пока в ванной?       — Я там вчера прибиралась.       — Но… Я видела там пыль… — Иши-сан остановилась и посмотрела на меня. — На… раковине… — моя речь была не столь убедительной. Я виновато ей улыбнулась.       — Тогда я должна там прибраться. Но ты все равно кушай в темпе вальса, я там быстро все помою.       Фух, сработало. Она вышла из комнаты, а я сразу подскочила к левому краю кровати, где хранилась фотография. Я быстро ее забрала и спрятала в кармане. Удалось. После этого я отошла к подоконнику и продолжила есть там.       — Что-то не видела я там большого скопления пыли, Ира-сан. Но я все протерла.       — Возможно, мне показалось, — видимо мне неплохо удается притворяться дурочкой при Иши-сан. Я улыбнулась ей. Она сняла простыню, наволочку с подушки и пододеяльник.       — Скоро приду с чистыми вещами! — она с серьезным видом вышла из палаты. Я посмотрела в окно. Уже темнело. Подошла к тумбочке и взяла чай. Мне опять стало грустно от мыслей о родителях. Снова достала фотографию и, присмотревшись, увидела зеленый кулон на шее отца. Это было мое ожерелье, которое хранилось у меня с детства. Мама говорила, что оно является оберегом и просила никогда его не снимать. И ведь я не снимала. Оно всегда было на мне. И в день моей смерти в том мире тоже.       Вдруг дверь начала открываться, я судорожно заметалась, пытаясь вернуть фотографию обратно в карман, и от неожиданности пролила чай на себя.       — Ах, какая Вы неосторожная! Давайте вытру.       — Да нет, что Вы, не надо — я отошла на шаг назад.       — Ну как знаешь, сейчас принесу теб…       Нужно переодеться. Только не во что.       — Иши-сан, а где моя одежда, в которой я сюда попала?       — Она была разорвана в клочья, вся грязная. Единственное, что сохранилось, это кулон. Но его взяли проверить на скрытые опасности, как только Вас сюда привезли.       — То есть, получить его я не могу?— это мой кулон! Что значит забрали?       — Почему же? Можете. В нем не нашли ничего сверхъестественного, — она пожала плечам.       — А можете принести и его? — Иши-сан положила постельное белье на кровать.       — Хорошо, принесу вместе с одеждой. Жди.       Пока не было Иши-сан, я вытерла чайную лужу и спрятала фотографию в туалете под ванной. Тут она уже мыла, поэтому вряд ли зайдет сюда. Я вышла в комнату и села на подоконник. Хотелось бы самой заправить кровать, но зная Иши-сан, она, скорее всего, будет недовольна, и все переделает, поэтому я решила бездействовать.       Она вернулась довольно быстро. Протянула мне вещи и кулон, лежащий в маленьком пакетике. Приняла вещи из ее рук и вышла переодеваться в ванную. Когда я вернулась, кровать уже была заправлена, а Иши-сан уже заканчивала протирать настенные часы. Закончив, она улыбнулась и выдохнула:       — Ну, вот и все! Чистота-то какая. Встретимся завтра в обед Ира-сан, — она быстро подскочила к коробочке с дайфуку, взяла одну конфету и выпорхнула из палаты, помахав мне на прощание рукой. Я присела на подоконник, повернувшись лицом к двери, спорим, скоро придет Куренай. Действительно, она не заставила долго себя ждать.       — Плотно поела? — улыбнулась она.       — Да. Спасибо, что не пустили Иши-сан в обед. Я хорошо выспалась.       — Я рада. — Она медленно подошла к окну и повернулась в стеклу лицом. На улице было темно, неярко светили теплым светом уличные фонарики, проходили редкие прохожие. Улицы деревни опустели. Ее жители разошлись по домам, отдыхать, ужинать.       — Ко мне сегодня придет кто-то знакомый? Или сегодня будет новенький?       — Новенький, с ним ты еще не знакома, — Куренай смотрела в окно, — Вот он,идет, — она кивнула головой на мужчину, идущего по улице по направлению к госпиталю. — Моя смена уже подходит к концу на сегодня.       Я присмотрелась. Это был высокий,красивый,темноволосый мужчина. За ним плыл след от сигаретного дыма. Я сразу узнала кто это, но говорить этого не стала.       — Весьма симпатичный ниндзя, да, Куренай-сан? — я решила спровоцировать ее. Она удивленно посмотрела на меня.       — Нууу, вроде и правда симпатичный. Но я как-то никогда об этом не задумывалась, — я удивилась, ведь мне известно, что между этими двумя были весьма серьезные отношения, но, как оказалось, еще не пришло их время. Или Куренай мне лжет? — Я, конечно, ничего не говорю, но, может быть, и ты в его вкусе, — нет, она не шутила. Он действительно был просто коллегой для нее.       — Эээ, ну, я просто пошутила. Он не совсем в моем вкусе, хотя… — Боже что я несу. Остановите меня, кто-нибудь!       Куренай рассмеялась:       — Да ладно, успокойтесь Вы, — она нежно положила руку на мое плечо.       — Знаете, Куренай-сан, давайте перейдем на «ты»? — она кивнула.       — Хорошо, Ира-сан, — она опять искренне, по-доброму улыбнулась. Я ответила ей тем же. Через несколько минут в комнату постучались.       — Заходи, Асума, — сказала Куренай.       Он осторожно вошел в комнату, сделав всего пару шагов, остановился. Мы подарили ему сияющие дружелюбием улыбки. Я встала с подоконника, направилась на встречу к нему.       — Здравствуйте, Асума-сан. Будем знакомы, я — Ира, — протянула ему руку для рукопожатия. Он удивленно посмотрел на меня, но руку пожал.       — Что же, теперь я понимаю, почему Какаши так проникся к тебе.       Что? «Проникся»? Что-то не заметила! По его поведению, складывается ощущение, что он еле сдерживает себя от убийства. Злюка!       — О! Так этот молчаливый читатель низкопробных романчиков, что-то Вам про меня рассказал?       — Ничего особенного! — Асума посмотрел на Куренай. В отличие от нее, он явно что-то испытывал к ней. Она мило улыбнулась ему и пошла к выходу. Проходя мимо, нежно потрепала мои волосы.       — До послезавтра, Ира-сан, — потом она обратилась к Асуме, — Осторожнее с этой девочкой или будешь иметь дело со мной. — она провела по его плечу рукой. Асума улыбнулся и его щеки немного залились краской. Кажется, он «поплыл». — Пока! — Асума проводил ее обожающим взглядом до двери.       Бородатый перевел взгляд на меня, все еще стоящую рядом. Оставшись наедине, мы не знали с чего начать диалог.       — Эмм… Хотите посмотреть из окна, как Куренай будет идти по улице? — я не решалась сдвинуться с места. Мы оба ощущали скованность.       — Зачем мне это? – не понял он.       — Ну, давайте представим, что я не заметила, что она Вам нравится, а просто предложила посмотреть в окно на прекрасные розы в саду соседнего дома. — Асума впал в ступор. — Кстати розы действительно очень красивые, — он не ответил – не знал, как реагировать на мои слова. — Чем дольше мы так стоим, тем дальше она уходит, — я привела последний аргумент, пытаясь расшевелить его. Вот что я с ним сделала?       — Хорошо! — Асума недовольно подошел к окну и посмотрел на улицу. Куренай уже успела выйти из больницы и шла мимо сада с цветами. — Ты про эти розы, да?       — Да, именно эти розы.       Куренай обернулась на мои окна и, увидев нас в окне, помахала рукой, как английская королева. Я махнула ей в ответ.       — Как же она красива! — выдохнул рядом Асума, достал из кармана пачку сигарет, показав мне ее, спросил, — Не против, я закурю?       — Нет, абсолютно не против, только окно откройте. — Он открыл окно и закурил. Я взяла коробочку со сладостями и подставила ему крышку вместо пепельницы.       — Будет как пепельница. Иши-сан так старалась, убираясь здесь, что мне не хочется нарушать порядок. — Асума, не отрывая взгляд от уже едва заметного в ночи силуэта, подвинул упаковку к себе.       Мы так и промолчали весь вечер. Он курил, я сидела рядом, вдыхая запах табака. Нам не надо было слов, чтобы чувствовать себя комфортно в обществе друг друга. Слова нарушали этот уют, благостную атмосферу. Когда часы пробили 11, я попросила его оставить меня одну. Он молча кивнул и вышел из палаты.