Розовый

У Чимина только начался последний месяц беременности, а Хосоку рожать примерно через неделю. Вся семья Минов сильно нервничает, хоть их и поддерживают все их лучшие друзья: Джин дает различные советы Хосоку на счет детей, как и Намджун втирает Юнги, Чимин всячески подбадривает, веселит омегу, а Чонгук отвлекает от всех проблем альфу, водя по различным местам. В общем, семейную пару всячески поддерживают, а они нервничают только сильнее!.. — Хосоки хен, мы сегодня не сможем прийти к вам именно в два дня, так как Чимини нужно на УЗИ! Прости нас, — Чонгук позвонил своему другу по телефону, чтобы сообщить о том, что они не смогут прийти на день рождение Юнги настолько рано, лишь после пяти, но Мин не расстроился, а пообещал дождаться их. Хоупу сегодня слишком плохо, но веселый муж не дает даже отдохнуть, заставляя лишь разговаривать с ним, сам того не осознавая. Омега слишком счастлив последнее время, даже перестав думать о опухоли, которая с каждым днем поражает парня. Уже Юнги даже начал замечать, что волосы омеги слишком странные… Конечно! Джин попросил одного своего знакомого сделать парик очень похожим на настоящие волосы Хосока, но все равно он не заменит настоящие шелковистые локоны парня. — Хосок, уже четыре часа, скоро начнут приходить наши друзья, пошли накроем на стол, — Юнги протянул руку своему мужу, нежно улыбаясь, отчего омега сам не смог сдержаться, чтобы не улыбнуться. Вдвоем они быстро управились со столом, думая лишь о самых лучших вещах в своей жизни, заряжая этой атмосферой друг друга. — Сколько осталось? — Около двух месяцев.Дольше мы вас не протянем… — Я успею родить? — Надеемся, но после родов… Ваши шансы на то, чтобы прожить чуть дольше уменьшатся… — Мне хватит и этого!.. — Соболезнуем… — О чем задумался? — Юнги встал перед замершем Хосоком, нежно улыбаясь ему, и вытирая руки полотенцем. — Да так, — Хосок притянул к себе альфу, улыбаясь также ярко и широко. Пара обнималась так, пока не послышалась музыка дверного звонка, оповещая о приходе друзей, которые пришли вовремя. — Привеееет, — Джин накинулся на омегу сразу, как только тот открыл дверь. Намджун с сыном зашли за ним, неся торт и пакеты с подарками для Юнги. — Как вы? — Хорошо, проходите в кухню, — Хосок указал рукой вправо, а сам пошел в спальню, чтобы поставить телефон на зарядку. Закрыв дверь поплотнее, омега сполз спиной по стенке, лохматя свой парик. Он вызывал ужасный зуд, но приходилось терпеть, ради счастья своего мужа, который даже не в курсе всего происходящего с его омегой.

Говорят, если перед смертью ты был счастлив, то счастье будет в следующей жизни.

***

— Сынок, отстань от дяди Чимини, он и так устает со своим животом, — Джин дал маленькому мальчику по рукам, который пытался залезть Чимину на шею. Мальчик заплакал и убежал в комнату для сна, но Джин решил не бежать за ним, чтобы не баловать своим вниманием. Все друзья были в сборе. Это случалось последнее время слишком редко, ибо у каждых была своя работа, свои дела и проблемы, но иногда они могли собраться в месте, где это все уходило. Вместе они откладывали все дела, проблемы и многое другое, что не могло мешать радоваться таким маленьким крупицам счастья с друзьями. Они могут разговаривать часами, а потом даже не вспомнить тему их разговора. Они никогда не думают о чем будут говорить, так как они всегда знают, что даже если тема очень глупая, только что пришедшая в голову, но друзья посмеются и скажут, что ты слишком тупой для них, нежно обнимая. Хосок правда счастлив со своими друзьями, которые сейчас радостно смеются, даря друг другу свои улыбки, которые надолго запечатляться в короткой жизни омеги. Хосок будет вспоминать эти яркие моменты, пока его сердце не перестанет биться, а мозг не перестанет соображать. — Хосок? — Чонгук схватил омегу за плечи, смотря в закрытые глаза. Хоуп даже писка не произнес, тупо падая со стула, нежно улыбаясь. Чон сильно испугался, стараясь привести мысли в порядок, Чимин побежал в комнату, чтобы позвонить в скорую и приглядеть за ребенком, Джин и Намджун помогли Чонгуку уложить Хосока на диван, чтобы тот не сидел на стуле, Юнги тупо смотрел на мужа, прокручивая в голове различные идеи. — Скорая приедет через полчаса только, в городе ужасные пробки, которых даже они избежать не могут, — Чимин вбежал в кухню, уже пуская огромные слезы, но держась очень крепко. — Они не успеют, — прошептал Юнги. — Так!! Обувайтесь, грузитесь в машину, а Джин с ребенком останьтесь дома и сделайте все, что я вам буду говорить по телефону. Все кивнули, не став говорить что-то против. Ребята знают, что если Юна что-то тревожит, то к нему лучше не лезть, а то и зашибить могут чем-нибудь тяжеленьким. Юнги являлся таким человеком, которому очень дорого все, что он добыл непосильным трудом, а если это касается еще и Хосока, то тут вообще молчать лучше стоит. Загрузив Хоупа в машину, Чимин, Чонгук, Намджун и Юнги рванули в больницу, последний разговаривал с Джином по телефону, раздавая ему приказы с поразительной четкостью и спокойствием в голосе.

Говорят, что если ты чувствуешь, что это последний раз, то так и есть!.. И не важно встреча ли это, или вдох…

***

Юнги

— Юнги, а мы навсегда будем вместе? — Хосок держал за руку невысокого паренька, смотря на огромное колесо обозрения. Где-то рядом между собой общались их родители, совершенно не обращая внимание на маленьких мальчиков, которые с восхищением смотрели на аттракцион. — Конечно, Хосок, — Чон подумал, что это шутка, но все же заметил тот самый нежный взгляд, который разъедал его со стороны. Юн не мог оторвать от шикарного профиля лица своего лучшего друга. — Я проживу рядом с тобой сто лет! — Глупенький, люди не могут столько жить! Ты вроде старший, но мысли у тебя как у птички, — Хосок засмеялся, прикрывая ротик своей маленькой ладошкой. Для альфы слова друга не были противны или оскорбительны, лишь одни его действия заставляли сердце биться чаще. — А мы сможем, я обещаю!

Кто-то однажды мне сказал, что нужно говорить все сразу, не давать пустых обещаний и делать все, что хочется, потому что потом может стать слишком поздно…

***

— Юнги, а почему ты сейчас был с этим омегой? — тринадцатилетний омега смотрел на своего лучшего друга-альфу с непониманием в глазах, хватаясь за рукава своей толстовки. — Я нашел утешение в нем, ибо не могу быть рядом с нужным для меня омегой, — Мин лишь слегка улыбается и уходит домой, думая о ситуации и лице любимого парня, который только недавно вошел во всю эту чушь с любовью и прочим, но уже успел захватить сердце альфы. — Почему я потерял столько много времени, которое мог провести с тобой? Я такой дурак!!!

***

— Юнги, а ты кого-нибудь любишь? — Хосок сидел на подоконнике, окно которого выходило на крышу какого-то неизвестного дома очередной улицы Кореи. Мин и Хоуп очень часто тут зависают, выкуривая парочку сигарет и разговаривая ни о чем. Юнги всегда думал о омеге, который сидел напротив него, а Чон думал лишь о каком-то совершенно ненужной ему ерунде. — Хосок, а ты? — Юн встал со ступенек и подошел к другу вплотную. Хосок смотрел в омут темных глаз, которые так и пленили в своё непроходимое болото. — Нет. — точка невозврата для альфы, обычный ответ для омеги, который он ляпнул, не подумав, а на языке так и крутилось у них: «Да, это ты»… — Придурок, почему ты не мог сказать этого раньше?

***

Чимин

— Мы же лучшие друзья? — Чимин схватил омегу, который сидел в соседнем кресле. ожидая свою очередь на УЗИ. Чим смотрел на друга внимательно, ожидая ответа. — Конечно, — на выдохе ответил Хосок, улыбаясь самой яркой улыбкой, которую он только смог из себя выдавить. Такой вопрос заставлял все эмоции выйти наружу, выдавая все нервы старшего с потрохами. — Хорошо, не забудь этого, — Чимин только посильнее сжал ладонь друга, пуская первую слезу то ли счастья, то ли горя.

Я совру, если скажу, что не буду скучать по всему этому в последнюю секунду своей жизни…

***

— Хосок, а как ты назовешь своего ребеночка? — Чим поглаживает живот, попивая любимый кофе. Они с Хосоком решили посидеть в маленьком и уютном кафе, пока альфы на работе. — Не знаю, ну я хочу хотя бы дожить, — Хоуп слегка улыбается, отпивая немного зеленого чая. — Не говори так! — Чимин ровнее сел в кресле, складывая пальцы в замок. — Ты доживешь, но даже если нет, то Юнги никогда не назовет ребенка так, как ты не хотел бы ты! Пока Чимин говорил эту короткую, но душевную фразу, его слезы сами по себе текли по пухлым щечкам, придавая ему образ побитого щеночка, который уж очень промок и хочет домой. — Хм, ну ПакПао, — Хоуп улыбнулся. — Почему именно « Бумажный змей»? — Чимин удивленно посмотрел на своего друга. — Хм, бумажные змеи свободные, красивые, изящные, они не знаю бед, пока не придет буря, но все живые и неживые существа боятся бури. Его будет буря наоборот поддерживать, а ветер приносить нужное течение воздуха… — Хосок поднял взгляд на потолок, будто там находилось звездное небо. — Он будет близок к звездам, если ниточку раскрутить… — Ясно, — Чимин отпил кофе, начиная смотреть на друга чуточку по другому, ибо его фразы слишком умные для него. Никто теперь не знает что твориться в этой маленькой и лысой головушке.

Я верил тебе, а ты смотрел на это и впускал меня в свое сердце…

***

— Юнги, я нашел письмо на комоде, около вашей кровати. Выглядит свежим, оно от Хосока, — Джин примчался в больницу на скорости света. У Хосока сейчас была операция, но какая… Никто не знал… Выхватив бумагу из рук омеги, Юнги отошел от друзей подальше, чтобы никакой лишний звук не помешал ему.

***

Привет, Юнги) Ох, я никогда такого не писал, но видимо в последний раз можно и сделать это… Я Мин Хосок… Как красиво звучит, не так ли? Я написал это письмо третьего числа, но не мог найти нужного времени, чтобы ты смог найти его… Если ты нашел его, значит я чувствую себя хуже, а значит я, возможно не успею все сказать тебе в лицо… Я люблю тебя, Мин Юнги!.. Ты и так это знаешь, но когда ты говоришь или пишешь, возможно, это в последний раз, то в сердце что-то ёкает, заставляет говорить это так громко, что уши закладывает от собственных криков боли. Врачи сказали, что я могу прожить всего два месяца… Они сказали это полтора месяца назад, поэтому я чувствую, что… Я понимаю, что они могут ошибаться на счет точных сроков, но я сам ощущаю приближение конца… Я хочу жить, но видимо я не смогу!!! Я хочу растить с тобой сына, видеть как ты пускаешь слюни утром на подушку, мыться с тобой, ходить в магазины, ссориться из-за не купленного чая, который я обожаю!!! Я хочу прожить с тобой всю жизнь… Потому что ты обещал мне… ТЫ ОБЕЩАЛ ПРОЖИТЬ СО МНОЙ СТО ЛЕТ!!! ПОЧЕМУ ЖЕ Я СЕЙЧАС КРИЧУ ОТ ЗЛОСТИ? Юнги, не злись на меня из-за моего молчания, прошу!.. Если наш сын родиться, то не отказывайся от него!.. Он не убивал меня, а моя глупая болезнь, которая начала развиваться еще года два назад… Я точно не помню, так как моя память стала просто ужасной, а голова болит все время. Юнни, ты полюбишь другого, но я не хочу, чтобы ты забывал про ребенка… Он моя часть… Мой ПакПао… Я его не увижу, скорее всего, но ты позаботься, чтобы он вырос хорошим мальчиком, с добрым сердцем и чистым разумом… Люби его, также как и меня, прошу! Юнги… Ты мой муж… Ты самый лучший человек… Запомни это… Я люблю тебя… Навсегда…

Хосоки. 18.02.1994-_._.201_

***

Твердый кафель, огромные слезы, которые не дают нормально оценить обстановку. Сердце ужасно щемило от той боли, которая засела на дне сердца, как ржавчина, которую не оттереть. Смяв бумажку, Юнги положил её в карман своей кофты… Он никогда не выкинет его… Нет… — Мин Юнги? Где отец? — альфа сквозь истерики в своей голове слышал голос врача, который уже вышел из помещения, куда их не пускали. Парень заставлял себя прийти в сознание и начать разговор с врачом, но сердце ужасно болело, а мозг отрицал все происходящее. — Я тут, — альфа подошел к врачу совсем пустой, тихий и обреченный. — Ваш сын здоров, красив, но пока что спит, а ваш муж… — врач перевел дыхание. — Он жив, но в сознании побудет недолго, поэтому мы можем впустить лишь одного, а кого… Решите сами… Юнги молча вошел в кабинет, даже не посмотрев на друзей. Сердце знало, что кроме него туда войти не может никто… На кушетке лежал Хосок: его губы были синие, потрескавшиеся и болезненно бледные и сухие, глаза полуприкрыты, руки дрожат, а тело в синяках. Омега боролся с лихорадкой, которая быстрыми шагами атаковала все тело. — Хоупи, — Юнги не позволял себе плакать, а лишь присел на край кровати, держа мужа за руку. Они были слишком холодные для такого парня, как Хосок. Он всегда был тем самым солнышком, которое грело все и всех вокруг себя. Этот парень не унывал вообще, а лишь слегка улыбался, повторяя, что все будет хорошо. И ему верили… Только сейчас уже все не будет хорошо… — Ты обещал мне… — прохрипел Хосок, сильнее сжимая ладонь мужа… — Ты сказал, что мы проживем вместе сто лет, но твое обещание оказалось лишь сказкой, в которую я поверил… — Хосок, я люблю тебя, — Юнги закрыл глаза. — Ты обещал… — Я люблю тебя… — Обещал… — Я обещал жить, но смог лишь только любить… Я буду любить тебя всю жизнь, раз не получилось прожить всю жизнь с тобой!!! Ты не знаешь насколько я зол на все это, зная, что ты умрешь через пару минут… Как сложно знать, что через пару минут я больше никогда не смогу увидеть твоих улыбок, прыжков, радости… Услышать смех, похвалу, почувствовать обжигающие поцелуи, готовить с тобой завтрак, бегать за тобой по городу, зная, что обиделся на то, что я не купил нужный чай… Я хочу жить с тобой, даже зная, что ты такая истеричка… Я любил тебя, люблю, и буду любить… — Юнги… — Хосок пустил единственную… холодную…слезу… Она обжигала впалые щеки своим холодом и тяжестью. — Я всегда любил тебя, придурок. Твое дыхание… Оно…заставляло меня жить… Я люблю тебя… И буду любить даже на том свете, где твои фотки будут висеть повсюду… Мой рай — это ты… Я попаду в рай, хоть я успел побывать с тобой и тут… Я несу полный бред, ибо мой мозг уже перестает работать… Позаботься о моем мальчике… Юнни… Мой маленький Юнни… Юнги поцеловал такие холодные, шершавые, сухие губы, даже не ожидая ответа на такой простой поцелуй. Хосок молчал, лишь нежно улыбаясь и держа за руку.

Говорят, умирать не больно…

Этот омут глаз, который манил всю жизнь…

А если ты хочешь жить, то больно?

Изящные пальцы, нежные губы…

Мы никогда не узнаем…

Широкая грудь, выпирающие ключицы…

Каково это…

Бьющееся сердце в такт…

Быть счастливыми всю жизнь…

***

Посуда летит на пол, мебель переворачивается в воздухе, а Чимин кричит слишком громко… Он просто кричит… Внутренности хотят вылезти наружу, а внутренняя истерика все сильнее разрастается в груди, взывая и страх, и желание… — ОН МЕРТВ!!! — Чимин падает на пол, в ужасе дергая свои волосы, глаза все опухли, а сердце ужасно щемит, отчего становится страшно за малыша, но все равно одновременно… — ЕГО НЕЕЕЕЕТ!!! — Чимин, успокойся, — Чонгук обхватывает руками омегу, обнимая крепче. Чимин кричит, плачет, а Чонгук внутри просто разрывается от боли, которая все больше заполняет все тело… — Тэхен, прекрати, — Намджун пытается унять бушующего альфу, который на пару с Джином сейчас ревут на кухне, запивая все очень крепким алкоголем. Сам альфа не против тоже выпить, но это уже слишком… Джин кричит, хватается за сердце, пытаясь унять боль, но выходит плохо, поэтому становиться только хуже… Юнги опускается на пол, хватая кофту в области сердца и пуская ручьи слез. Боль не хочет покидать грудную клетку, где сейчас ураган несчастья и горя, а за стенкой лежит единственный человек, который будет напоминать ему Хосока… Его Хосока… Чимин успокоился, но все еще всхлипывал, а Чонгук нежно поглаживал его по волосам, думая о лучшем друге, которого больше нет в этом мире… Банально, но правдиво…

Говорят, если больно в душе, то это не пройдет…

— Как назовем малыша? — Чонгук откидывает слегка голову назад, пытаясь привести все мысли в порядок. — Хосок… Чон Хосок… — Чимин пускает новую партию слез, хватаясь дрожащими руками за мужа… — Отличное имя, — мямлить альфы, закусывая нижнюю губу и плача в голос… Эмоции нахлынули, заставляя плакать и Чимина…

— Я уже скучаю по вам, ребята… Я тут… Я люблю вас всех… помните меня, друзья…

— Я люблю тебя, Хосок, — шепчет Юнги, смотря на мужа и улыбаясь. Можно подумать, что он сошел с ума, но разве в такие моменты можно быть нормальным? — Люблю… Всем сердцем… Навсегда…