Выжить в новом мире.

      Полутьма комнаты скрывала лицо старика. Он лежал неподвижно, и казалось что уже умер, но это было не так. Еле-еле приоткрытые глаза бродили по комнате, от одного родственника к другому. Из рта, перекошенного из-за сломанной челюсти, было слышно хриплое дыхание.       Невидимка, племянница короля Риверстаума, стояла около изголовья кровати, бледная, с синяками под глазами от недосыпа, в мрачной тени, что её можно было принять за саму смерть.       Её брат, Камень, стоял наоборот, около ног короля, и с мрачным настроением дышал в том же темпе, что и умирающий.       Два его внука — Маленькая Пушинка и Ветерок, сидели около него, по обе стороны. Им было страшно, но умирающий дедушка был им очень дорог, поэтому они сидели не шевелясь. — Пушинка, — прохрипел Метеор, поднимая глаза на девочку. — Что? — со страхом в голосе спросила Пушинка. — Ты так похожа на мать… — прошептал он, перебирая сухой, но мощной ладонью серебристые волнистые волосы внучки. — А ты, Ветерок… Похож на отца, но не думай… — тут он зашёл хриплым кашлем, — Ох… Не думай что я люблю тебя меньше…       Дверь незаметно приоткрылась и в комнату вошёл священник. Он был высоким, широкоплечим. Его русые волосы были аккуратно прилизаны назад, морщины на его сухом жёлтом лице говорили о том, что он уже не молод. На лице и на руках было много всяких родинок, всех цветов и размеров, за что многие, недовольные им, называли его Пачкуном. Так и пошло, и даже те, кто не видел его, или те, кто был им доволен, всё равно называли его Пачкуном. — Готов ли ты, — начал священник, обращаясь к Метеору, — Отпустить грехи свои?       Умирающий еле кивнул головой. — Повторяй за мной. Дорогой Отец Небесный! — Дорогой Отец Небесный, — слабо повторил Метеор. — Я прихожу к тебе, во имя Иисуса Христа. — Я прихожу… К тебе… Во имя Иисуса Христа.       Тут молитву пришлось чуть прервать, так как король снова зашёлся кашлем. — Прошу, прости мне все мои грехи, — снова начал диктовать Пачкун. — Прошу прости мне все мои грехи… — И очисти от всякой неправды. — И очисти от всяк… от всякой неправды. — Аминь. — Аминь, — кончил Метеор, и устало закрыл глаза.       Он вздохнул последний раз, и душа его навсегда освободила его тело.       Пушинка со слезами бросилась к Невидимки, прижавшись личиком к её юбке. Невидимка и сама еле сдерживала слёзы, и вскоре непослушная жидкость полилась с её голубых глаз, капая на шею, грудь, на платье. Ветерок со скорбным молчанием слез с кровати покойного. Камень уже читал молитву вместе с Пачкуном. — Идём, пора одеться в траур, — тихо сказала племяннице Невидимка, и взяв её за холодную ладошку повела из комнаты.       В покоях маленькой принцессы было тихо. Обычно, она всегда болтала с Невидимкой, пока та расчёсывала волнистые волосы девочки. Сейчас обе молчали.       Невидимка доставала для Пушинки траурное платье, а та сидела перед резным трюмо, рассматривая портрет матери в резной рамке и с траурной ленточкой. Пушинка и вправду была похожа на свою покойную мать. Та же светлая кожа, большие голубые глаза, длинные ресницы и светлые волосы. Только у Серебрянки, как и у всего королевского рода Риверстауна были прямые волосы, а Пушинка вместе с братом, будучи полукровками Риверстауна и Стормтауна, имели волнистые волосы, от отца. — Вот, — сказала Невидимка, подавая Пушинке чёрное платье, — Одевайся, а я схожу к себе. — Спасибо, — кротко ответила Пушинка, и взяв наряд отправилась за ширму.       Чёрный шёлк ещё больше выделял бледноту лица девочки, чёрные кружева дополняли картину. Высокий воротник прикрывал длинную шею, а рукава до локтей показывали тонкие руки. Платье простого покроя хорошо сидело на Пушинке.       Скоро вошла Невидимка. Она также была в траурном костюме. Пышная юбка шуршала, при соприкосновение с предметами, корсет подчёркивал её точённую фигуру. Свободные рукава, небольшое жабо. Иссиня чёрные волосы были собраны в пучок, покрытый чёрной сеткой. — Садись, сделаю тебе причёску, — сказала она, усаживая Пушинку на табурет на резных ножках перед трюмо, — Во время траура нельзя ходить с распущенными волосами.       Пучок с чёрной сеткой шёл Пушинке не так, как струящиеся по плечам волосы, но настоящую красоту ничем не испортить.       Девушки пошли по коридору. Где им встречались портреты короля, там везде было траурное покрытие и чёрные ленты. Риверстаум как будто покрылся тенью, мрачным облаком, закутался в туман. Стало холодно и пусто. — Вот вы где, — позвал их Камень, — Пойдёмте, нам надо присутствовать на церемонии.       Пушинку и её брата, их родственники повели вверх по винтовой лестнице. Подол Невидимкиного платья вечно зацеплялся за узенькие стенки башенки.       Вскоре они вышли за просторный балкон. Там уже стоял Пачкун и Оцелотка. Несмотря на то, что всё королевство было в глубочайшем трауре, лицо Оцелотки так и сияло, что даже простое закрытое траурное платье не могло скрыть всё радость девушки. Невидимка еле сдержалась чтобы не выдвинуть какую-нибудь колкую фразочку в её сторону. — Риверстаун! — громко начал Пачкун — Все знают о печальной новости, всполошившую нашу страну, как палка муравейник. Наш славный король Метеор скончался. Это очень печальная новость. Но за новым закатом идёт новый рассвет, и Риверстаун не останется сиротой. Новым правителем отныне является Оцелотка. Имя её теперь Пятнистая Звезда. — Пятнистая Звезда! Пятнистая Звезда! — послышалось со всех сторон. — Поздравляю, — шепнул на ухо Пятнистой Звезды священник.       Невидимка заметила это. Она знала что новая королева Риверстауна было единственной выжевшей дочерью старого Пачкуна. — Церемония закончилась! — громогласно объявила Пятнистая Звезда, и все поданные упали на колени перед их новой владычицей.       Сумерки сгущались. Пушинка с братом Ветерком шли по замку, шлёпая до дорожащему паркету босыми ногами. В руке мальчика была лампадка, которой он освещал путь себе и сестре. Её волнистые волосы теперь были снова распущенны, из-за ночи.       Ветерок свернул и постучал в одну из дверей. — Входите, — послышался голос Камня.       Двое вошли.       Юноша сидел над столом и что-то яростно подсчитывал. Перо скользило по бумаге, царапая её, издавая чиркающие звуки, как будто сейчас вот-вот зажжётся, как спичка. Почесав гладкие волосы пером, он снова принимался что-то писать. — Ты занят? — тихо спросила Пушинка. — Для вас я никогда не занят, ответил тот, поворачиваясь на кресле, — Вы что-то хотели? — А что теперь будет с нами? — спросил Ветерок, заглядывая в глаза дяди. — Да ничего, — легкомысленно ответил тот, — А что должно было с нами случиться? — Как что? — искренно непонимающе склонил голову Ветерок, — Ведь династия сменилась…       Камень тихо посмеялся, и взъерошил рукой непослушные вихры мальчика. — Глупый! — весело сказал он — Ничего не менялось. Просто Пятнистая Звезда уже выучила ученика, а мы с Невидимкой нет. Поэтому пока будет править она, а после её отставки или смерти — я, а если я до этого времени умру — Невидимка. А теперь идите спать. Завтра рано вставать.       Дети вышли из комнаты и побежали в свои покои. Камень снова развернулся к столу и счётам. — Если увеличить поставки рыбы в Виндтаун, и меньше закупать железа у Дарктауна… А ещё в Стормтаун послать целую партию жемчуга по завышенной цене…       Снова забегали счёты. Камень глухо упал головой на стол, подложил под них руки. — Пропало… Всё пропало…