Выжить в новом мире.

      Невидимка резко обернулась. Стража быстро окружила её плотным кольцом для защиты, возможно, ценой собственной жизни. — Оу, не надо шпаг, не надо саблей, не надо мечей, — закатил глаза Звездоцап, — Или, вы не видите, что я безоружен?       И вправду. Звездоцап приподнял плащ — там тоже было пусто. Он был беззащитен. Стоило бы только Невидимке отдать приказ, как его могли разрезать на миллиарды кусочков воины Огнезвёзда. — Но наверно, будет справедливее, раз у леди стража, почему бы мне её не иметь?       Из тьмы коридора стали выходить тёмные тени. Силуэты приобретали черты лица, формы, подходя к факелам. Это были оборванцы, в странных напульсниках, полных клыков. На шеях красовались ошейники, как у рабов из других стран, но вместо цепи там были те же самые клыки.       Их было много. Больше чем Стормтаунская охрана. Они шли неровными рядами, скорее, толпой, чем отрядом. Рядом со Звездоцапом встал уже знакомый Вас предводитель бродяг-доходяг — Бич. — Что вы замолчали? — приподнял бровь Звездоцап, — Кажется, вы хотели поговорить со мной. Или, кошка язык откусила?       Невидимка знала про коварство Звездоцапа, и знала, что если она предъявит бумаги, его воины, если этих варваров можно ими назвать, разорвут и её, и стражу на кусочки. А если не предъявит? Всё равно разорвут.       «Ага, вижу. Хороший, кажется, у Горелого дар переговорщика», — хмыкнула про себя Невидимка. — Так что, есть что сказать? — снова спросил Звездоцап. Ответом ему было молчание, — Что ж, тогда… Взять их.       Никто из его людей не двинулся. Они стояли как статуи, каменные изваяния. Взгляды были неподвижны. — Взять их, — повторил Звездоцап, указательным пальцем показывая на Невидимку и Стормтаунцев.       Такое же молчание, что и раньше. Никто не шелохнулся. — Твои люди оглохли? — презрительно спросил он у Бича, стоящего по правое плечо от него. — Именно. Правильно. Мои люди. Я управляю ими. Они не будут слушать тебя. — Все слушают меня. А те, кто не слышат, или ослушиваются — подыхают, как бродячие псины.       Ни один мускул ни дрогнул на бледном лице Бича. Он также смотрел прямо в глаза Звездоцапу. Тот не выдержал. Злость, точнее ярость, переполнила чашу спокойствия Звездоцапа. Так как у него не было никакого оружия, он схватил высокий подсвечник, стоящий рядом, и со всей дури размахнулся им, чтобы прикончить мерзкую коротышку.       Но не успел.       Подсвечник покатился по ступенькам, а на чёрном камзоле проступили чёрные багровые пятна. Это была кровь. Звездоцап отступил и прижался к стенке. От паха до крестца зияла рванная рана. Как борозда на невспаханном поле.       Невидимка зажала рот руками. Она как могла сдерживала рвоту, при виде разорванного мяса.       Болевой шок Звездоцапа прошёл. Невыносимые муки выразились на его лице, и он упал на колени. Тяжело было слушать крики того, кто заставлял кричать других. По светло-серому кафелю на корточках крича от боли ползал тиран, убивавший своими и чужими руками тысячи. На полу оставлялись кровавые следы и… Внутренности.       Звездоцап упал вниз лицом. Он был мёртв. Кровавая лужа, растёкшаяся перед ним, стала его предсмертным ложем. Невидимка отвернулась, тяжело дыша. На глаза шли слёзы отвращения, а не жалости. Звездоцап её не заслуживал.       В чём можно было отдать должное — он умер гордо. Он не кричал о помощи, не молился Богу, на которого он не веровал, ничего. Он кричал от животной боли, от рефлексов.       Бич стоял в стороне. Он осмотрел свой клинок, полные багряной крови. Он улыбнулся и слизнул с него кровь. — Что ж, — он облизался, слизывая кровь с губ, — Мы выполнили свою часть сделки. Что ж, прощайте, — он издевательски поклонился перед Невидимкой, и со своим отрядом ушёл, перешагнув через труп Звездоцапа.