Слабейший пилот Великобритании

Гермионе разрешали брать с собой Живоглота. Она не знала, почему, но была рада, ведь именно его тихое недовольное мурчание успокаивало ее, когда хотелось просто биться головой о стену. Сколько раз она уже приходила, чтобы просто быть «на подхвате»? Чтобы, если что-то пойдет не так, подменить Гарри, Рона или Драко? Да таким был каждый раз, что таить. Очередной ангел оказался, как и ожидалось, ужасен. Эвакуация гражданского населения уже началась, но не была завершена, а это означало, что пилоты Евангелионов не могли использовать все свои — разрушительные — умения, потому что им приходилось беспокоиться о людях. Самое слабое звено — Драко, конечно же, — поставили отвлекать ангела, пока для Рона и Гарри разрабатывали стратегию. Что, возможно, было не лучшим выбором, и Гермиона, сидящая в командной рубке, видела это лучше всех остальных пилотов. — Его уровень синхронизации упал так низко, что он еле может стоять. Эвакуация гражданских завершена на девяносто девять целых и шестьдесят семь сотых процента, пора отправлять оставшихся Ев ему на подмогу, иначе мы потеряем и Евангелион, и пилота, — механически, словно робот, считала данные с экранов Тонкс. Она пыталась отключать свои эмоции во время ангельских атак, но выходило плохо — Гермиона видела, как дрожали ее губы. Даже Тонкс, казалось бы, диспетчеру, было страшно. Здесь, в защищенном центре. Гермиону же немного трясло от мысли, что испытывали Гарри, Рон и Драко, когда там, в городе, почти без энергии сталкивались с ангелами. Английские Евангелионы были чуть совершеннее японских, их внешней батареи хватало на семь минут, а не на пять, но… Как же мало было этих семи минут. — Хорошо, — согласилась с Тонкс МакГонагалл и, поправив очки, отрывисто бросила, — соедини меня с ними. На небольшие экраны около ее пульта вывелись изображения из кабин пилотов, и Гермиона сильнее прижала к себе Живоглота. — Гарри, Рон, — твердо сказала МакГонагалл, — вы меня слышите? — Да, — ответил Гарри, а Рон просто кивнул и отвернулся, очевидно, будучи слишком занятым местными делами. — Отправляйтесь на помощь Драко. Ангел сместил его ближе к заливу, — глядя на геоданные со спутника, приказала она, и Гарри поджал губы, а потом возразил: — Но еще не… — Не сейчас. Отправляйтесь немедленно, — холодно оборвала его МакГонагалл и, сверкнув линзами очков, перевела взгляд на третий экран. Драко выглядел из рук вон плохо, его плечи тряслись, и он едва удерживал контроль. Гермиона видела его показатели: Евангелион мог рухнуть в воду в любой момент, и это действительно пугало. Но она ничего не могла сделать. — Драко, ты меня слышал? — спросила вновь МакГонагалл, и тот тут же огрызнулся: — Я не глухой! — Они прибудут через три минуты, — тут же отозвалась Тонкс, и, пусть голос ее был отстраненным, глаза испуганно бегали из стороны в сторону. МакГонагалл довольно кивнула, а потом обратилась к Люпину, который как раз закончил анализировать данные по новому ангелу. Новостей у них хороших не было. Для Гермионы все было как в тумане. Странно, она и слышала все, и видела, и даже запоминала, но ее сознание… Не реагировало. Она сидела, прижимая к груди Живоглота, и просто наблюдала за очередным провалом: они не смогли победить ангела, просто заманили его в точку над морем, где он, длинный, похожий на странные цепи с ядром внутри, закольцевался и, кажется, вошел в состояние спячки. Командование приняло решение о возвращении Евангелионов на базу, поэтому Гермиона, не теряя времени, отправилась сразу в доки. Попала она туда, конечно, после твердый фиксации мех и извлечения капсул с пилотами, но первым увидела не Рона и не Гарри, а Драко. Из ушей у него кровоточило, по светлым волосам стекала рыже-алая смесь крови и LCL, но взгляд Малфоя был сосредоточен. Он шел по коридору быстро и размеренно, и Гермиона, поняв, что Гарри и Рон выберутся из своих Евангелионов не скоро, все-таки подошла к нему. — Тебе нужно к врачу. — Я знаю! — бросил он ей, даже не повернув голову, и Гермиона, сглотнув, все-таки подстроилась под его шаг. — Твой уровень синхронизации на критической отметке. Еще немного — и ты не сможешь управлять Евой. — Я знаю! — Драко резко остановился и обернулся к ней, ударив кулаком стену. Плагсьют защитил его от ранения, но не от боли, и он тут же, зашипев, прижал руку к груди, а потом снова покосился на Гермиону и сощурился. — И что ты хочешь сказать?! Гермиона сглотнула, отступив на шаг. Гул, раздававшийся из дока, и плеск жидкостей были теми звуками, что могли лишить сна обычного человека, и она никак не могла к ним привыкнуть. — Тебе нужно совершенствовать свои навыки, — ответила она. Живоглот уткнулся плоской мордой ей в шею, и она погладила его по спинке, успокаивая и его, и себя, а потом все-таки сказала то, что ей не очень хотелось. — Ты нужен нам, — с трудом произнесла, — а потому… Я могу тебе помочь. Драко замер на миг. Кажется, он даже перестал дышать, и его взгляд просто остановился на лице Гермионы, но тут Живоглот мяукнул, и Драко словно очнулся — он поджал губы и процедил с презрением: — Ты? Ха, — усмехнулся он, смазывая тылом ладони кровь, что стала запекаться на его шее, — ты? Ты, Грейнджер? Ха-ха! — рассмеялся он вновь, зло и пренебрежительно, а потом вздернул нос. — И как же ты мне поможешь? Гермиона почувствовала, как ощетинился Живоглот, и ее волосы, кажется, последовали примеру кота, чуть вставая дыбом. Она тут же потеряла весь доброжелательный настрой, основанный на пользе Драко общему делу. Этого оказалось недостаточно при столкновении с ним один на один. — Я натаскаю тебя на теорию, — сквозь зубы сказала она, — определенные техники могут поднять твой уровень синхронизации… Драко же только громче засмеялся, и смех этот стал похожим на хрип. — Теорию? — воскликнул он. — О, так ты у нас знаешь теорию?! Гермиону схватили за плечо, и Рон, чуть дернув ее на себя, перевесился через нее, а потом фыркнул: — Понятия не имею, о чем речь, но Гермиона явно знает теорию. — Интере-есно, — протянул Драко, скрипя зубами, — а она хотя бы может рассказать, как устроен мой Евангелион? Даже я этого не знаю! — Это не связано с уровнем синхронизации, — возразил ему обошедший Гермиону с другой стороны Гарри, и она, вздохнув, вручила ему очки. — Спасибо, — сказал он, надевая их, и по привычке почесал шрам, а Драко, чуть сгорбившись, отступил на шаг. — Именно! Это не связано! — согласился он, почти плюнув это в лицо остальным, а потом резко подошел к Гермионе и ткнул пальцем в нее, — ты думаешь, ты знаешь хоть что-то? Думаешь, один раз заменила меня, пока я был в больнице, и стала пилотом? — сощурился он еще сильнее, и лицо его, осунувшееся, худое, со впалыми щеками и маленьким глазами, буквально стало похоже на морду какого-нибудь хорька, отчего Гермиону передернуло. — Ты не, слышишь, Грейнджер, не пилот! Ты не сможешь стать пилотом, просто зазубривая что-то и пытаясь тренироваться! — его голос становился все выше и выше, и в конце концов Драко ударил себя в грудь ладонью. — Меня растили для этого! Меня тренировали! А ты… Тебя взяли черт знает откуда тогда, когда было больше некого! Гермиона почувствовала, что почему-то улыбается. Улыбается не печально — нет, ей даже не хотелось плакать, ей просто хотелось врезать по этой наглой самодовольной роже, но вместо нее слово взял вдруг ставший серьезным Гарри. — От тебя тоже пользы немного, — подметил он, незаметно гладя Гермиону по спине, и та выдохнула. Она наконец-то поняла, что не улыбалась, а, подобно своему любимому коту, оскалилась, потому что ей захотелось откусить Драко его длинные пальцы, которыми он в нее тыкал, к чертям собачьим, и от осознания подобного на душе стало немного легче. Она ведь правда была очень умной. Она подходила по параметрам, все, что ей было нужно — это больше практики, но… Когда Гермионе было практиковаться? Все, все Евангелионы постоянно были заняты либо тестами, либо сражениями с ангелами, откуда не всегда в целости и сохранности возвращались. У нее получалось не так уж хорошо, со всеми ее знаниями. Ей оставалось только сидеть в командном пункте и ждать приказа, чтобы кого-нибудь подменить. Гермиона Грейнджер, умнейшая, которую даже допускали к командованию, ведь она иногда умудрялась выдавать хорошие идеи, как справиться с новыми ангелами, была слабейшим пилотом Великобритании. — Немного? Сегодня, — озлобленно фыркнул Драко, снова тыкая пальцем в Гермиону, — но она, — он снова прикоснулся к ней, — не способна управлять Евангелионом на должном уровне. Этого не добьешься, сидя за книжками, это врожденное умение! На миг в коридоре повисла тишина, и только гул да плеск воды с LCL из доков разбил ее. Гермиона вздохнула — и процедила: — Как же удачно, что твой отец финансирует этот проект, чтобы твои врожденные, — выделила она, — умения были удачно реализованы. Глаза Драко широко раскрылись, и он скрипнул зубами, грубо хватая Гермиону за руку. — Ах ты… — он не успел закончить, потому что Живоглот, от которого Драко оторвал руку Грейнджер, зашипел и полоснул когтями по его наглому лицу. Драко тут же схватился за глубокие порезы, а стоило Живоглоту шикнуть еще раз, попятился и, бросив: — Не нужна мне помощь! — быстро пошел дальше по коридору. Гермиона крикнула ему вслед: — Да я никогда тебе не буду помогать! — и обернулась к Гарри и Рону, которые просто молча стояли и смотрели. Она мягко погладила Живоглота за ушками, и тот, пару раз то ли фыркнув, то ли чихнув, уткнулся ей в плечо плоским носом. Рон выглядел недовольным, крайне недовольным, и это Гермиона легко читала на его лице. Он сложил руки на груди, мокрый плагсьют чавкнул, и Рон скривился. — Ты предложила ему помощь? Гермиона устало вздохнула. — Он нужен нам. Вам, — поправилась она, — двоим. Когда-то он был лучшим, он был первым пилотом Британии, а… — запнулась она. Гермиона не любила Драко, и все это знали, в том числе и он сам. Его вообще никто не любил, но его умения определяли его скорее полезным для общества, чем ненужным, потому его и терпели. Но сейчас его уровень синхронизации был смехотворен. Гарри покачал головой, а Рон резко взмахнул руками: его голос с лихвой перекрывал гул, разливающийся по коридору, и глаз Гермионы нервно дернулся. — Какая разница? Он урод, Гермиона! — Но он прав. Пилотирование Евангелиона — врожденное умение, ему нельзя обучиться, — возразил Гарри, а потом покосился на Гермиону и пробормотал: — Прости. — И ты туда же! — возмутился Рон, обходя Гарри за его спиной, и замер на секунду около подруги, смерив ее взглядом. — Мы не должны с ним общаться! Мы не должны ему помогать! — Ну, может, ты прав… — нехотя согласилась она, но даже Гарри по ее тону понял, что никому просто не было охота ссориться, тем более из-за Малфоя. Рона это, правда, не устраивало. Рон вообще был идиотом, таким огромным рыжим идиотом, который много не понимал. Не потому что был тупеньким, а… Идиотом, идиотом, идиотом. В ответ на его очередное возмущение Гермиона просто высказала ему это в лицо, ведь это надо действительно быть фееричным идиотом, чтобы заявить, мол, стоит спрашивать у них с Гарри, о чем вообще говорить с Драко. Драко был мерзким, но Гермиона хотя бы понимала, как работала его голова. А Рон делал все только хуже. — Один придурок и второй придурок, — бросила она Гарри. Тот просто смотрел на все это и не мог понять, что ему делать, а удаляющемуся Рону Гермиона в спину крикнула: — Да даже Живоглот полезнее тебя, он меня хотя бы защищает! — и, фыркнув, пошла в доки. Ей было и обидно, и больно, и печально, но, сказать по правде, об этом она мечтала — пилотировать Еву. В ближайшем доке стоял тот, которым управлял Гарри. Он был красно-черным, будто плагсьют Гарри делали под цвет Евангелиона — и его характеристики, которые Гермиона видела своими глазами, были невероятны. Да, Евангелион Гарри не мог потягаться с практически новым — де-юро отремонтированным, но де-факто собранным заново, — Евангелионом Драко, но… Гермиона была бы рада любому, который командование отдало бы ей. Она знала, что сможет справиться. Не блестяще, как хотелось бы, но хоть как-то — а потом бы она научилась, точно бы научилась. Если Гермионе и не было в чем-то равных, так это в учебе, а чем было пилотирование, если не постоянным процессом обучения? Но Гарри не просто так сказал, что Драко прав. Потому что, пусть никто и не хотел думать об этом, зачастую желания и знаний действительно было недостаточно, как и врожденного таланта. На тесте на следующий день показатели Драко стали равны критической отметке, и даже Гермиона ужаснулась уровню его синхронизации, не говоря уже о МакГонагалл и Тонкс. Гарри не злорадствовал — в отличие от Рона, с которым, правда, Гермиона предпочла не говорить. Она держалась целую неделю. Ничего — ни записки, ни «доброго утра», ни контрольной по математике — ни капли ее внимания не доставалось Рону, и Гермиона считала это справедливым. Сказать по правде, она даже чувствовала себя лучше каждый раз, когда игнорировала его, ведь это было чертовски… Приятно. И так продолжалось семь дней — пока они снова не услышали сирену, означающую срочную эвакуацию в убежища. Из школьного окна и Гарри, и Рон, и Гермиона видели, что ангел снова ожил: висевший над морской гладью, он начал двигаться, и они прекрасно понимали, что это означало. А еще это давало Гермионе на один повод для размышлений больше. Каждый раз, когда капсулы с пилотами погружались в стыковочные разъемы Евангелионов, Гермиона думала, что они могут не вернуться. Гарри, Рон. Даже Драко. Любой из них мог погибнуть просто из-за слабости АТ-поля или того, что квантовый нож не смог пробить очередную хитроумную защиту ангела. В конце концов, именно это и случилось с Луной — от нее не осталось даже тела, которое просто было поглощено обернувшимся под ангельским воздействием против нее LCL. Это было то, о чем все предпочитали молчать. Не вспоминать. Не думать. Потому что это пугало, но Гермиона была не из тех, кто мог просто спрятать волнующие ее мысли в закрома памяти и закрыть их на замок. — Гарри, — окликнула она, и Гарри обернулся. Они уже спустились на один из нижних этажей, и лифту оставалось пролететь несколько пролетов, прежде чем мальчики пойдут переодеваться, а Гермиона — в командный пункт. — Гарри, будь осторожен. — Спасибо, — ответил он и снял очки, и Гермиона осторожно взяла их. Без Живоглота на руках ей было беспокойно. Она оставалась, на самом деле, совсем одна, и даже книги не было в ее руках, чтобы прижать к своей груди. — А мне ты ничего не скажешь? — недовольно процедил Рон. Глянул на Гермиону, а потом отвернулся. — Я ведь могу и умереть там. Гермиона вздохнула. — Прекрати отпускать правый манипулятор, у тебя дурная привычка, — наконец произнесла она и осторожно поправила свои лохматые волосы. — Я надеюсь, что ты все-таки вернешься. — Да, было бы неплохо, — резко, все еще обиженно ответил ей Рон. Двери лифта раскрылись, и МакГонагалл встретила их собственной персоной. Для них не было лучшего командующего, наверное, и потому все были ей рады, в том числе и Гермиона. Но на сей раз кое-что изменилось. Она держала в руках зеленый плагсьют, и Гермиона нервно сглотнула, когда МакГонагалл протянула его ей. — Вы вовремя. Гермиона, мы больше не можем рисковать Евой, — ее очки сверкнули, — так что ты занимаешь место Драко. Твои результаты теста лучше, чем его нынешние. — Тебе пойдет зеленый, — подметил Гарри, и Гермиона сдержанно улыбнулась. Это ведь просто означало, что она тоже через час может быть мертва. На самом деле, ей было сложно даже дышать LCL. Вот и все, ничего сложного — но… Интересно. Совсем немного. — Рон, — осторожно позвала она, взяв из рук МакГонагалл плагсьют и догоняя мальчишек, — Рон! Тот с крайне недовольным выражением лица повернулся к ней, и Гермиона прижала плагсьют к груди. Извиняться она не собиралась, просто сказала: — Ты… Был в чем-то прав. В чем-то, — подчеркнула она, и Рон наконец-то улыбнулся, пробурчав: — Ну наконец-то. Без Драко у них должно было получиться, просто должно. По крайней мере, так им казалось, пока они не поднялись на поверхность, но это было уже много позже.