В глубинах памяти

После прихода в Белерианд все стало немного иначе. Их разбросало по всему Белерианду, и Финдарато с Турукано, ранее видевшиеся ежедневно, не получали вестей друг о друге годами. Ночами лежал каждый в своих владениях, мысленно тянулся к братьям, сестрам – все ли живы, все ли целы? И, прислушиваясь, ощущал лишь спокойствие и отмечал: да, жив, все хорошо. На советах, куда съезжались правители земель раз в десяток-другой лет, им удавалось урвать пару крепких объятий, один долгий разговор за ужином (не такой душевный, как хотелось бы, но по душам в окружении толпы и не поговоришь особо) и несколько теплых взглядов через стол. Государственные дела, государственные дела, государственные дела... – Приезжай ко мне в Минас Тирит, – сказал Финдарато и сжал руку друга, когда они провожали Турукано в путь. В предрассветной темноте бряцнула кольчуга; теплая, шершавая рука Турьо стиснула его ладонь и отпустила. Порыв ветра растрепал распущенные светлые волосы и взрезал тяжелую ткань впопыхах накинутого плаща – Финдарато уезжал только завтра, но поднялся затемно сегодня для того, чтобы еще раз увидеть кузена перед новой долгой разлукой. Кто знает, когда он его услышит в следующий раз? Финдекано с Ириссэ, уже распрощавшись с братом, стояли чуть поодаль от собранного Тургона и Финдарато, кутавшегося в плащ – давали им время. Шел сорок седьмой год Первой Эпохи. Тургон, взбираясь на коня, пообещал, что обязательно, как-нибудь да выберется – совсем уже устал от гор, от холода (и здесь он, никуда не деться от этой мерзкой погоды) – но эти обещания всегда заканчивались тем, что виделись они в следующий раз аж на новом Совете, и тогда все повторялось. " Я скучал" - " Приезжай" - " Обязательно", и так по кругу уже почти пятьдесят лет. Тогда Артафиндэ выслал письмо с официальным приглашением по какому-то важному вопросу. По важным вопросам обычно собирались в Хитлуме или же обсуждали их письменно, все это знали, но Турукано, окончательно устав от "вот этого вот всего, заберите меня отсюда", сослался на какую-то особую ситуацию, сбросил все заботы на наместника и отправился погостить. – И зачем тебе только такая высокая башня, брат? – А это чтобы хоть иногда видеть тебя. Турукано усмехнулся. – Сам проектировал? – спросил он, задирая голову, и долго затем вглядывался в высоту. – И даже строил сам, – похвалился Финдарато. – Вот этими руками! Образы прошлого пронеслись перед глазами Тургона, стоило ему коснуться шероховатой поверхности камня. Он вспомнил белокаменный Тирион с его мощеными мостовыми, домами-дворцами и Миндон Эльдалиэва - высокой башней, даже выше этой самой. Вспомнил, как стоял на вершине этой башни, позади него - зеркала, кристаллы, огонь, луч света бьет в спину, под ногами город да скалы, а впереди только мерцающая гладь океана и серебристое небо, постепенно темнеющее к горизонту. Что там, за тем горизонтом? В действительности ли он почувствовал горьковато-солёный морской запах, или это только воспоминания?.. – Золотые руки у тебя, Финдэ. – А то. "И у меня такая будет."– подумалось внезапно Тургону. Где " у него", он, конечно же, пока не знал. Они поднялись на вершину обзорной башни - сооружение из серо-бело-желтоватого речного камня - и стояли там, продуваемые всеми ветрами. Крыша постройки была самой высокой точкой Тол-Сириона, и от ее основания расходился во все стороны причудливый геометрический узор города-крепости: квадраты пыльных кварталов, овалы толстых, горчично-белых защитных стен, неловко пристроившиеся под острыми треугольными скалами отдельные дома и сторожевые посты на выступах, нависающие над водой. Внизу кипела жизнь - достраивались здания, шла торговля, подплывали к причалам лодки. – Он похож на ранний Тирион, – вдруг сказал Турукано, озаренный догадкой. – Возможно, – Финрод пожал плечами. – А разве твой Виньямар не похож? – Похож, – согласился Тургон. Финдарато был горд своим детищем, пусть и не настолько красивым как Тирион на Туне, немного грубоватым, но зато крепким. Во время войны не до изяществ было. Тургону нравился Минас Тирит, оживленный, безопасный, крепко врезавшийся в землю и длинными своими подземными залами уходивший под толщу воды. Добраться до города можно было лишь сев в шлюпку, что привязывались к сокрытым причалам, или же по прорезанным в почве прямо под водой подземным ходам, входы в которые были тщательно замаскированы. Эта осторожность вызвала в Турукано какое-то особое уважение. Тургон оглядывался с таким довольством, будто сам возвел это поселение, а Финдарато любовался тем, как из-под маски строгого правителя, наследного принца и владыки северных земель пробивается любопытный, порывистый Турьо. Они стояли у края крыши, опираясь на ограду, до самого заката. Говорили о разном. В основном вспоминали былое, и Финдарато даже стало горько – неужели они настолько отдалились за эти годы, что у них не осталось тем для обсуждения, кроме как кучки общих воспоминаний, за которые они так и будут цепляться в своих неловких беседах? Всегда казалось, что на Советах недостает времени для личных разговоров. И вот оно, свободное время, да только на что они его тратят? Но больше молчали, конечно. Наслаждением было просто помолчать, постоять в тишине, ни о чем не думая, никем и ничем не тревожась, и Турукано ощущал небывалое спокойствие, бездумно вглядываясь вдаль. Там, впереди – Сирион, и чужие владения, и степи, а что еще? Что за горная гряда маячит на горизонте? Артафиндэ отметил этот интерес. – Завтра утром отправляемся в небольшое путешествие, – поставил перед фактом Тургона Финдарато, когда они уже спускались по лестнице вниз. Нолфинг даже остановился от удивления. На узком лестничном пролете было темно, и слабый свет заходящего солнца едва-едва проникал сквозь узкое окно. "Всегда понимает меня даже лучше меня самого", – подумал Турукано даже с какой-то нежностью и довольством. Он порывисто и крепко обнял друга, и они стояли так пару минут, а затем Финрод отстранился. – Спасибо, – тихо сказал Турукано. – Пока еще не за что. Идем, провожу тебя до покоев. *** Тургон подорвался еще до восхода солнца, бодрый и морально готовый к долгой дороге. Он еще не был в этих краях, и только слышал о Сирионе, но понятия не имел, что там, на его берегах. Ему нетерпелось увидеть новые земли, и ему хотелось куда-то идти, что-то делать, ему хотелось побыть в тепле – а на острове было значительно теплее, чем в тех краях, где правил сейчас Турукано – и отдохнуть, наконец, от подданых и от венца принца нолдор. В Валиноре быть принцем было иначе. Там и разницы-то между членом королевской семьи и обычным нолдо не чувствовалось. Сама земля там была целебной, а время текло незаметно и не имело такого веса, как сейчас. В Белерианде же все было немного иначе: отсутствовало ощущение светлости, святости, и каждый год тяжелым камнем ложился на широкие плечи Тургона. Они взяли немного провианта, запасной одежды, оружие и это все, с чем они отправились в путь. Много шли пешком, долго, но Турукано, кажется, не уставал - шел, полный сил, и говорил. От вчерашней молчаливой неловкости и следа не осталось, и Финдарато давно не болтал просто так, чтобы шутливо спорить из-за ерунды, много смеяться и обсуждать не государственные дела, а родичей, друзей, забавные мелочи, вспоминать недавнее прошлое и фантазировать, что будет впереди. Эльфы шли по холмистой равнине, однообразной, скучной, с травами песчано-буро-болотно-зеленых цветов, а по левый берег Сириона синели горы. Им не было видно конца, и Тургон с любопытством поглядывал на них. Впрочем, интерес его быстро угас - за пятьдесят лет жизни в Виньямаре он успел устать от прохладного горного воздуха, скал, дождей, снега и морозов. Горы и горы, ну чего он там не видел? Воздух становился теплее. Вдали что-то блестело, и это определенно не были воды реки. Друзья неспеша приближались, и вскоре стало понятно, что это озёра. За одним озером виднелось другое, и третье, и еще несколько нешироких лужиц с прозрачной водой, а меж ними - неизвестные Турукано травы и цветы. Почва на берегах мелких озер больше походила на болотную грязь, но под тонким слоем слизи прощупывалась твердая земля, и, сбежав с небольшого холма, Тургон остановился у края одной из таких лужиц. И с каким-то странным удовольствием шлепнул по жиже ногой. Пейзаж был похож на тот, который в своем детстве Турьо часто мог наблюдать в Валиноре. Турукано вспомнил высокие, мощные деревья с корявыми ветвями, стволами, корнями; вспомнил, как они с братьями взбирались по этим ветвям, как Ириссэ, не удержавшись, падала в мягкие травы и смеялась; как по корням змеились плющи, как их наполовину покрывал мягкий мох, а меж них - лужи, небольшие в диаметре, но глубокие до ужаса. И в этих лужах, простиравшихся на мили вперед, отражалась густая листва и золотое небо. Затем он сошел с травы прямо в эту слизь, и грязь поглотила его сапоги почти по лодыжку. Он стоял, довольный, и деловито оглядываялся по сторонам. – Нормально, – заключил он. – Идти можно. Возле вон того озёра, самого крупного, и вовсе обычная твердая почва. Можно будет там остановиться на привал. – Смотри, в воду не упади, – предупредил его Артафинде, перескакивая через лужи. Но Турукано, конечно же, подскользнулся и несколько раз чуть было не плюхнулся в озерцо. – Я слишком большой и неуклюжий для подобного, – заметил он, выпрямляясь. Финрод шел впереди, боком, прощупывая почву под ногами. Он уже умудрился провалиться один раз практически сквозь траву – вода покрылась слоем растительности, и заметить такую ловушку было трудно – и потому решил, что осторожность лишней не бывает. – Ну конечно. Если столько сидеть безвылазно за своими бумагами, то можно и ходить разучиться,– улыбнулся блондин, резво перепрыгивая через длинную, но узкую лужу. Тургон шел за ним на небольшом расстоянии, практически перешагивая подобные препятствия. – Но, на удивление, ты еще способен самостоятельно передвигаться и даже бегать. Ничего, свежий воздух и небольшие физические нагрузки тебе только на пользу пойду... Он обернулся на резкий всплеск и, охнув, тут же бросился к озерцу, по мутноватой поверхности которого расходились круги – Турукано оступился и провалился в особо глубокую яму. А Турукано и понять не успел, что же это произошло. Запомнил только то, как трава под ним вдруг просела, и тут – зеленоватая вода смыкается над головой, а меч и сумки с запасным тянут и тянут на дно. Он барахтался, пытаясь стянуть с себя лишний груз и подплыть к поверхности – он никогда плавать не любил – но только силы растерял, и что-то, кажется, потянуло его ко дну, а вода вокруг все темнела, и только пузыри всплывали кверху, светясь в солнечных лучах. Мир вокруг завертелся и потемнел. Он открыл глаза. Над ним возвышался старый дуб, трава под пальцами была такой мягкой, и свет золотился в кроне деревьев. Турукано полежал с минуту в корнях мощного древнего растения, медленно моргая, и на эту минуту тишины игра бликов на листьях полностью завладела его вниманием. Воздух был густой, ароматный, но прозрачный и будто бы медовый, застывший. Ветер чуть колыхнул верхушку дуба; узловатые, темные, похожие на толстых змей ветви зашатались, и Тургон резко сел на месте. Затылок саднило. – Очнулся! – послышался звонкий детский голос. Его тут же цепко обняли чьи-то руки, и Турьо не успел сориентироваться, как руки тут же исчезли с его шеи и покоились уже на щеках. – Цел? – Финдарато вгляделся в его лицо. Он повертел его голову, сжимая своими крошечными детскими ладонями лицо друга, и задумчиво хмыкнул. – Цел, – отозвался угрюмо Тургон, и тут же не упустил возможности пожаловаться: – Только ударился больно. Аратфиндэ плюхнулся рядом и впутал свои пальцы в тёмные волосы Нолофинвиона, слегка поглаживая поврежденное место и что-то бормоча. Турукано слышал, что Финдэ учится у майар Эстэ. Исцелять у него пока не выходит, но облегчать боль он научился прекрасно. – Ну как наш альпинист, в порядке? – с толстой низкой ветви свесился Финдекано, и его волосы забавно колыхнулись. – Все хорошо, – тут же заверил кузена Финдарато. – Отлично, – выдохнул с облегчением Финьо. – Я уж думал, придется к родителям идти. – Заползай к нам! – донёсся откуда-то сверху голос Ириссэ. – Я больше на этот пень корявый не полезу! – заявил Турьо. – Да это не дуб корявый, это ручки у тебя корявые, – фыркнул Финдекано. – Упражняться надо, брат мой, а то так и останешься хлюпиком. – Да нормальные у меня руки, это ты меня толкнул! – Не толкал я тебя! Головастик слаборукий. – Не пугай ребенка, Финьо, – улыбнулся покровительственно Финдарато, хоть и был младше и Финьо, и Турьо, и даже Ириссэ едва старше был. – Еще тебя перерастет. – Куда уж ему, – хмыкнул Финдекано, забрался на ветку выше и пропал из поля зрения. – Вот увидишь – вырасту и стану сильным. Сильнее тебя, – поджал губы Турукано. – Обязательно, – подбодрил его Инголдо, и расстроенный Турьо уронил голову ему на колени. Совсем скоро Финьо и Ириссэ надоело вдвоем исследовать огромный дуб, и они спустились к младшим. Сияние Лаурелина уже угасало. Турукано ощущал пальцы брата в своих волосах и слышал тихий напев – тот убаюкивал его шишку. Они смотрели вдаль, а вдали виднелись горы, и там, в ущелье, на высоком холме сверкал в свечении Древа любимый каждым нолдо Тирион. – Вот видишь горизонт? – спросил Финдекано, приземляясь рядом с тряпичным мешочком. Конечно же, никто не видел горизонт – компания расположилась в густой чаще у подножия Пелор, и дальше десяти шагов мало что возможно было разглядеть. Турукано выпрямился, сел, опираясь спиной о ствол дуба, и Ириссэ пристроилась у него под боком, жуя миндаль. – Нет. – А он есть, – задумчиво изрек Финьо, доставая орешки из мешка. – Ну и что? – не понял Турукано. – А его не должно быть. – То есть как это? – удивился Финдарато. – Мой друг из тэлери рассказывал, что их мореходы считают, будто Арда не плоская, – начал пояснять Финьо. – Они же путешественники, много знают об окрестностях Амана. И вот их ученые – ну морские такие ученые специальные, которые расстояния считают и учат моряков по звездам определять направление – так вот, эти их ученые подумали-подумали и решили, что если бы Арда и правда была плоской, как валар говорят, то горизонта бы не было. – Как не было? – ахнула Ириссэ. – А как же тогда? – Но ведь суша все равно на разном уровне от Белегаэра. Где-то выше, где-то ниже, – возразил ему Турьо. – Так-то оно так, но все равно бы не было горизонта. Если горизонт есть, то Арда не плоская, как блин, а выпуклая. – Не понимаю, – замотала головой Ириссэ, хмурясь. – Долго и сложно объяснять, – отмахнулся Финьо. – Ты все равно не поймешь. – Потому что я девчонка? – прищурилась брюнетка. – Потому что ты маленькая и в науках не сильна, – ответил за брата Турьо и перетащил Ириссэ к себе на колени. Та хоть и устроилась поудобнее в объятиях старшего, но насупилась, вроде как обидевшись. – Те ученые уже много лет Арду изучают, и лет им столько же, сколько дедушке, а может и больше. – А какая тогда Арда? – задумалась сестра. – Выпуклая, как... Как круглый хлеб? Или половина яблока? – Нет, не настолько круглая, я думаю, – нахмурился Турукано. – Мы бы тогда скатывались с ее поверхности, мы ведь на самом западе живем. Может, она на миску похожа, или... – Или как купол в банях, – задумчиво проговорил Финдарато. Перед взором Турукано сразу встали купальня в их доме: сводчатый высокий потолок, а на нем – изображения событий древности, цветным стеклом выложенные Древа и узоры цвета индиго; и все это отражается на плоской поверхности воды в бассейнах, как во множестве озер или зеркал, и пар, подобный облакам, от воды поднимается в высоту, клубясь. – Полукруглый потолок. Валиэ Эсте говорила мне, что звезды находятся на таком куполе, который нависает над Ардой, и валиэ Элберет выложила ими небо, как мозаикой. – Но тогда небосвод плотный и плоский, – возразила Ириссэ. – Отец водил меня на вершину Миндон Эльдалиэва, и там живут астрономы. И они говорят, что небосвод не твердый, а звезды висят в небе на большом расстоянии друг о друга, как шарики на веревках. – А кто сказал, что небосвод твердый? – вклинился Финдекано. – Он ведь может быть как туман, и вот в этом тумане валиэ Элберет и подвесила звезды. А может и нет никакого небосвода, и купола нет, а есть только пустота, в которой звезды и висят. Валар же могут творить магию, и им не обязательно, как нам, прибивать звезды гвоздями к плотному потолку неба, чтобы они там были. Они могут спеть, и звезды сами зависнут где угодно, хоть в океане. – Тогда валар нам врали, – поник Финдарато, который чаще всех общался с айнур, брал у одной из них уроки, и его вера в Эру и валар была непоколебима. – И про плоскую Арду, и про создание звезд. – Не врали. Скорее, недоговаривали, – возразил Турьо, пытаясь хоть как-то поддержать друга. – Ведь они же не говорили нам о форме Арды. И в Книге Знаний нет такого. А дедушка говорил, что вала Оромэ не говорил с ними, так как у эльфов и языков не было толком, а только посылал им по осанвэ видения и знания, но не обо всем. И еще дедушка рассказывал, будто эльфы думали, что Арда плоская ещё до того, как пришли в Валинор и валар рассказали – показали, вернее – им о сотворении мира и Весне Арды. Так что, может, валар на тот момент считали, что эльфы еще не готовы к таким знаниям, и потому и поделились лишь крохами истинных знаний, еще и сильно упрощенными. – Тогда Арда может быть какой угодно, – мечтательно протянул Финдекано, разлегшись на траве и вглядываясь в высокое небо. – Еще столько всего неизведанного! Воцарилась тишина, но ненадолго. Каждый размышлял о своем. – А как думаете, что на востоке? – Ириссэ поелозила на месте и потерлась щекой о грудь брата. – У дедушки спроси, – вяло ответил ей самый старший из братьев, видимо, задремав. – Ну, там есть Средиземье, и где-то еще озеро, возле которого эльфы проснулись, – задумчиво перечислил Финдарато. – И еще он и другие Перворожденные рассказывали, что во время Великого Похода они шли по северным землям, и там было постоянно холодно. – Конечно, там будет холодно. Туда ведь не достает свет Древ. – А еще там где-то остались другие эльфы, – брякнула Ириссэ.– А как они живут на востоке, если земля выпуклая? Как они не падают? Да и не только эльфы, но и животные... – Так же, как и мы, – пожал плечами Финдекано. – Мы ведь не падаем в океан, окружающий Арду. Наверняка, из-за магии. Или нет, они ходят в специальных сапогах, которые помогают им не падать с поверхности Арды. А у существ, которые там живут, наверное есть крюки какие-нибудь костяные, или они сами кривые и с крыльями. – Что за ужас ты рассказываешь? – охнул Артафиндэ. – А что? Кементари не отправила бы своих созданий в такие земли, не позаботившись о том, чтобы они были способны выжить на краю земли. – Интересно, что же там, за горизонтом? – пробормотала Ириссэ, засыпая меж двух старших братьев под звук их голосов. Турукано, убаюканный теплом прижавшейся к нему сестры и разговором Финдарато с Финдекано, расслабился и поднял взгляд вверх. Там, в высоте, шелестел теплый ветер в кроне старого дуба, и несколько листьев отделились от ветвей и закружились в воздухе. Голова закружилась от сладкого медового запаха, и Турьо скользнул бесцельным взглядом по ветвям. И закружился небосвод, и свет закружился вокруг него, и он прикрыл глаза, откидываясь спиной на траву. Всколыхнулись травы, и закружились и лепестки цветов, росших в мощных корнях дерева, и сознание Турукано затопила тьма. Он дрейфовал в ней некоторое время, слушая шуршание трав и голос Финдарато, будто бы изменившийся, более глубокий, более мелодичный, но слов было не разобрать. Он открыл глаза. Над ним нависало лишь небо – никаких дубов – синее и пронзительное. Турукано закашлялся, вода хлынула ему на щеку, и только минуту спустя он осознал, что вода лилась из его собственного рта. Некоторое время он только и мог, что кашлять и судорожно втягивать воздух. Чьи-то теплые пальцы убрали мокрые пряди волос с его лица, и вслед за этим касанием на Турукано навалились звуки, ощущение промокшей одежды на коже и боль в груди. – Ох, слава Эру, жив! – Финрод прижался губами к его виску. Затем взял лицо кузена в свои ладони и вгляделся в его глаза, прямо как много лет назад. Замерзший Турукано потянулся к теплу таких родных рук, и затем закивал головой в ответ на многочисленные вопросы о самочувствии. Потом они сидели у костра, и Турьо, завернутый в два плаща Финрода – походный и запасной – жался к теплу кузена, как сам Финдарато в детские годы прижимался к нему и устраивался под боком, донимая вопросами. Дрова и сухие кусты, что Финрод смог добыть в этой почти-степи, потрескивали, и на Белерианд опускались сумерки. В этих сумерках Тургон сидел, уставившись на огонь, и призраки прошлого мелькали перед его взором. К чему Владыка Снов послал ему это видение? И почему именно в такой момент? Неподалеку сушилась его одежда, и эльфы, замотавшись в плащи и устроившись на ложе из степной травы, пытались уснуть. Тургон лежал, уткнувшись лицом в шею брата, обняв за живот, как маленький испуганный ребенок обнимает родителя. И все вспоминал наполненный запахом трав воздух, и вкус миндаля, и мозаику на стенах купальни, и сверкающий в свете угасающего Лаурелина Тирион. И каждый звук, каждый запах, каждый отблик этих воспоминаний был как раскаленным железом по сердцу. Финдарато тихо пел ему, перебирая темные волосы как когда-то раньше, когда заговаривал его травмы, и Турьо уснул под звук его голоса – в который раз. Но и во сне печаль и тревога не покинули его. *** В покоях Турукано было темно и тихо, только буря бушевала за окном. Он сидел один, размышляя над картой, освещенной лишь отблесками огня в камине. Горы, что он восемь лет назад заметил в долине Сириона, не давали ему покоя. "Что там, за горизонтом?.." Послышался стук, и Тургон вскинул голову, тут же прикрывая заметки иными бумагами. – Турьо? – в комнату заглянул Финдарато. – Я зайду? – Конечно, проходи, – Тургон поспешно сложил записи в одну стопку, поправил покрывало на развороченной постели и пригласил кузена присесть. – Ты с чем-то конкретным пришел, или просто поговорить перед сном? – Не спится под вой ветра, – пояснил неловко Финрод, присев на край кровати. – Жутко. Что это у тебя? И он указал кивком на карту, поверх которой высилась аккуратная ровная стопка бумаг. – Да так, размышления, наблюдения всякие бестолковые, – поспешил заверить его Турукано. – Чушь, не обращай внимания. Финдарато окинул его взглядом "я тебе не верю, но уважаю твое личное пространство", затем отвел глаза и засмотрелся на огонь. – Слышишь? – внезапно тихо произнес Финрод, прислушиваясь. – Будто за окном волки воют. – В Хитлуме мы в безопасности, – заверил его Турукано. – Знаю, – рассеянно отозвался Инголдо. Что-то в его виде заставило Турьо насторожиться. – Что тебя тревожит? – спросил Тургон у брата, садясь на кровать и откидываясь спиной на подушки. Финдэ тут же забрался на постель рядом, обняв друга, и теперь Турукано неторопливо поглаживал его по спине – Ты, кажется, что-то задумал. Что ты скрываешь? – А ты, – вдруг проговорил Финрод, поднимая голову с плеча кузена и вглядываясь в темные глаза. – Что задумал? Турукано колебался с минуту. Желание раскрыть Артафиндэ свой замысел было просто невыносимым, однако это могло поставить под удар секретность его задумки. С другой стороны, Финдарато был самым близким его другом, родным существом, и Турьо знал, что он сам являлся для Финрода тем же. Финрод преданный, Финрод смог бы хранить тайну. – Послушай, – прошептал Тургон, сжимая его ладонь в своих руках. – Из всех тебе одному расскажу.