Пройду мимо

      Разговор с Луффи и остальными было решено перенести на потом. Чоппер попросился еще немного поиграть в море с Луффи и Усоппом, потом они пригласили Робин разделить с ними ланч, потом Усопп нахлебался воды и Чоппер показывал, как оказывать первую помощь утонувшим. Зоро практиковался и чуть не сломал Усоппу два ребра. Санджи кружился вокруг и просился сделать «кому-нибудь» искусственное дыхание. Фрэнки предложил свою кандидатуру, но был отвергнут. А потом оказалось, что блондин обгорел, еще бы, с такой-то бледной кожей. Его плечи, спина и грудь покраснели и уже начали немного зудеть. — Надень футболку, мишенебровый, смотреть больно! — А нечего меня разглядывать! — огрызнулся в ответ Санджи, а потом тихо прибавил: — Я же в рубашке приехал, у меня нет футболки.       Зоро посмотрел на него каким-то потусторонним взглядом, а потом решительно встал и направился к фургончику Фрэнки, кивнув — пошли со мной. Лишенный всякого боевого духа из-за обгоревших плеч Санджи потащился, ковыряя песок носком, за ним. Зайдя за фургон, Зоро порылся в сумке и извлек оттуда свою черную футболку с надписью «Чемпионат по кендо в Нагойе». Он всегда донашивал все подаренные ему на чемпионатах футболки, а чего вещам пропадать? По ним можно было изучать спортивную карьеру Зоро. Санджи недоверчиво взглянул на мечника. — Нечего меня разглядывать, — передразнил он повара, — надевай давай, а то к вечеру обгоришь и с жаром свалишься.       Санджи немного потупил взгляд, помялся, а потом протянул руку, так и не решаясь взглянуть на Зоро, проговорив полным смущения голосом: — Спасибо.       Зоро поблагодарил богов, что блондин на него не смотрит. Потупленная застенчивость Санджи, делавшая его похожим на робкую институтку, так контрастировала с его обычным нахрапистым поведением с Зоро, что тот невольно засмотрелся на Завитушку, сначала с удивлением, потом с интересом. Но за смущенно-робким выражением лица Санджи в это время бушевали типичные для него страсти, в эпицентре тайфуна из проклятий телепалось имя Маримо. А все потому что у него была мечта, что его девушка будет носить его рубашки и футболки по дому, потому в передаче друг другу часто носимых вещей не по размеру было для Санджи что-то сакральное, очень важное. А глупый Маримо вот так просто раздает пропахшие ветром, летом и собой футболки какому-то бывшему почти однокласснику. Он что, не понимает, насколько это интимный жест? Боги, пусть будет так, а то буду выглядеть, как подружка Маримо.       Санджи все еще не смотрел на Зоро, когда поднял руки с футболкой вверх и буквально уронил ее на себя, изящно изогнув торс, чтобы футболка сразу легла на плечи, не задевая болезненных участков. В это время Зоро резко схватился за дверь фургона, пытаясь прочистить мозги, потому что то, как пластично изогнулся Завитушка, показалось ему чертовски сексуальным. Зоро даже разозлился, Санджи что — за фургон его завел, чтобы попытаться соблазнить? А потом вспомнил, что он сам его сюда притащил. Меж тем Санджи уже стоял перед ним в футболке, волосы при ее надевании растрепались, и Санджи вновь стал похож на взлохмаченного цыпленка, как когда-то, Зоро не помнил, когда. Руки торчали из слишком широких рукавов, плечи футболки были шире, чем нужно, ни дать ни взять, бунтующий подросток в майке любимой группы. — Это даже хорошо, что она тебе велика, не будет плотно к коже обгоревшей прилегать, — заметил Зоро. — И ничего не велика… Нормально. Примерь ты мои штаны, пришлось бы в два оборота подворачивать, — нахохлился Санджи, пытаясь шире расправить грудь и еще больше начиная напоминать бунтующего подростка.       Зоро подавил смешок, но взгляд Санджи уже стал задумчивым и далеким. Он рассматривал шрам на груди Зоро, закусив губу. — Это было очень близко к смерти? — вдруг спросил он, посмотрев Зоро в глаза в упор. — Ну… да. — И о чем ты думал, когда думал, что умрешь?       Зоро удивился, что за вопросы. Обычно его спрашивали, было ли очень больно, как быстро он смог восстановиться. А вот поди же ты, дотошный Завитушка. — А о чем думают, когда находятся на грани. Злился, что так и не успел выполнить свою и Куины цель, стать лучшим мечником. — Злился, — кивнул чему-то про себя Санджи. — Пожалуй, и я тоже, если разобраться. То есть… — он немного запаниковал, — я так думаю, что злился бы, помирай я где-то. Я бы злился на себя.       Зоро подумал. — Да. Так точнее, злился на себя, что не был достаточно силен и споткнулся на пути к своей цели. — Ха, Маримо, да мы с тобой, оказывается, одинаково думаем, — Санджи хлопнул Зоро по голому плечу. — Как там говорится? Великие умы мыслят одинаково?       Зоро посмотрел на руку легко улыбающегося блондина, погладил зажигалку в своем кармане и сказал: — А давай испытаем. О чем сейчас думаю я? — внутри себя он молился сразу за два противоположных варианта, чтобы Санджи думал о том же, о чем и Зоро, и чтобы Санджи никогда не догадался, о чем Зоро думал, глядя, как тот надевает его футболку. Тем временем Санджи смешно сосредоточенно нахмурил свои завитушки. «Сигнал что ли ловит?» — мелькнула дурацкая мысль у Зоро. — Что я придурок, который так по-глупому обгорел? — выдал наконец блондин. — Ну это все так думают, открыл Америку. — Ну… — пальцы Зоро судорожно сжали зажигалку, — что не ссориться со мной гораздо лучше, чем ссориться!       И Санджи так обезоруживающе улыбнулся, что Зоро сглотнул и кивнул: «Угадал». Даже если Зоро об этом не думал, Завитушка на сто процентов угадал. Несколько смущенные кажется случившимся дружеским примирением, они молча вернулись к ребятам на шезлонгах. Санджи как больному даже пытались уступить один лежак, но из-за обгоревшей спины он так и не смог прилечь, продолжая порхать вокруг девушек до самого вечера.       Неудивительно, что, когда на закате все же собрались домой, он уже выдохся, стоило ему только закончить энергично махать вслед удаляющейся Робин с Чоппером за руку. Теперь Зоро был рад их местам в самом конце фургона, он мог спокойно наблюдать, как клюет то и дело блондин покрасневшим носом, и негромко болтать с ним. — Эй, Завитушка, — окликнул он тихо. — Что… как ты меня назвал, — пробубнил осоловевший Санджи, и Зоро прикусил язык, он впервые проговорился и назвал Санджи так, как называл только про себя, потому что стыдился ласкового прозвища Завитушка. — Не важно, у меня для тебя кое-что есть. Дай-ка руку.       Сморенный усталостью Санджи не думал сопротивляться и легко дал Зоро руку, тот посмотрел на узкий шрам от операции — как же такое могло произойти, Завитушка? Что с тобой было? Но потом опомнился и извлек из кармана немного подплавленную золотую зеффову зажигалку. Он вложил ее в ладонь Санджи, плотно накрывая ту своей рукой. Еще не видя, что же там в руке, глаза Санджи уже широко раскрылись от догадки, ведь эту вещь он держал в руках миллионы раз и знал каждую ее грань. — Но только это секрет, что я ее нашел, лады? Скажешь — пожарные вернули, — прошептал Зоро.       Санджи снова невыносимо широко улыбнулся и молча закивал. Зоро с каким-то сожалением разжал руку, выпуская зажигалку, к которой он так прикипел. — Спасибо, Маримо. Ты не представляешь, насколько мне она важна. За мной должок. Понятия не имею, как я его тебе отдам. Может быть, спасу тебя, когда ты заблудишься…       Санджи засыпал, сидя рядом с Зоро на сидении, и медленно его голова склонялась мечнику на плечо. Но крепко зажавшая зажигалку рука не разжималась, намертво вцепившись в сокровище. Может, Зоро и не знал, насколько важна эта зажигалка Завитушке, но он видел, насколько он дорожит Зеффом. Ему очень нравилась эта способность Санджи прикипать душой к таким вздорным людям, а потом заставлять и их прикипать к нему. Это давало Зоро простор для фантазии, что и к нему, который вечно его задирает да и не подарок сам по себе, Завитушка сможет крепко привязаться.       Фрэнки водил как сумасшедший, Нами стоически это переносила, Луффи хохотал, Усопп пытался завязать себе глаза, Виви рассказывала Фрэнки, что дома ее ждут муж и дети. На очередной резкой кочке фургон так тряхнуло, что всех подбросило на сиденьях вверх. Голова Санджи свалилась с плеча Зоро, он быстро схватил того за плечи, чтобы он не ударился, и теперь Завитушка мирно посапывал у него на коленях, не выпустив зажигалки. Но Зоро было больше не жалко, что он ее отдал, вместо того, чтобы гладить зажигалку, он протянул руку и медленно провел пальцем вдоль закрученного изгиба брови блондина, как обещал себе, теряя сознание в горящем складе. Санджи смешно подвигал носом во сне, Зоро усмехнулся, почему-то именно сейчас быть живым было в пять раз прекраснее, чем обычно.       Первыми домой отправились Виви и Усопп, они жили в центре, затем пришел черед Нами утаскивать за руку Луффи. Она обернулась назад и с удивлением увидела, что Зоро тоже оказывается еще не вышел, хотя его дом уже проехали, направляясь в удаленный райончик «Барати». Она приподняла бровь, когда Зоро поднес палец к губам, указывая на спящего на его коленях Санджи, а потом сделала коварное лицо и — щелк — сфотографировала на память дрыхнущего Санджи на коленях у растерянного и багрового от смущения Зоро с пальцем у рта.       Фрэнки все же остановил у «Барати», но блондину было хоть бы хны, он только с комфортом поджал лежащие на сиденье ноги. — Эй, мишенебровый, эй! Мы приехали! — Зоро тронул Санджи за плечо, и тот моментально взвился и сел. — Уй! Садист зеленоголовый! У меня же кожа облазит! — Не вини меня в своей глупости! — Зоро примирительно поднял руки вверх: все, больше не трону. Санджи ощутил, что в руке у него что-то есть, перевел взгляд на золотую зажигалку и снова, в который раз за этот невероятно солнечный день, улыбнулся Зоро. — Да ладно. Все равно сегодня был отличный день. Спасибо, Фрэнки. Бывай, Маримо.       Забрав свою заметно полегчавшую сумку, он выбрался из фургона «похитителя детей» и направился в Барати, а Зоро не стал напоминать ему, что он все еще в его футболке. Сам он решился пройтись отсюда до своей квартиры, в сотый раз попытаться запомнить маршрут. Фрэнки дал по газам, обдав Зоро с ног до головы едким выхлопом.       Пуру-пуру-пуру. С этим звуком на телефон Зоро пришло сообщение. Нами. Ну конечно же. «Десять тысяч белли, и я удалю со своего телефона это фото». Зоро сунул телефон обратно в карман и поплелся дальше. Пуру-пуру-пуру. В покое она его не оставит. «Или хочешь его себе? Двадцать тысяч белли». Зоро уже со злостью запихнул телефон поглубже и оставил оба сообщения без ответа.