Пройду мимо

      Санджи проснулся от того, что его что-то непривычно придавливало, во сне ему казалось, что его душит гигантская анаконда. Душит, и при этом постоянно пытается посмотреть в глаза большими влюбленными глазами. Было жутко вдвойне, и он проснулся. Ощущения сдавленности не прошли, и он понял почему — он лежал в какой-то кровати на боку и на него была закинута большая загорелая рука и не менее тяжелая чья-то нога. Он попытался выбраться, от усилия приподнять ногу сразу заболела правая рука, он зашипел, боль отдалась в голове — сколько он вчера выпил… С большим трудом, не скидывая ногу и руку, ему удалось перевернуться на спину и повернуть голову. Он так и застыл в удивлении, обладателем ног и рук был полуголый Маримо, прикрытый по пояс только тонким одеялом, он бессовестно светил накачанным торсом. «Перекачанным, девушкам такие не нравятся вообще-то», — ехидно подумал Санджи, отметив про себя, что все же завидует. Он с грустью опустил глаза на свой худой торс… Стоп, а его-то торс почему голый?!       Быстро вспотев, как суслик, он поискал глазами по комнате, нигде не было видно ни его вещей, ни телефона. Чей-то телефон лежал на тумбочке с его стороны, он едва дотянулся до него длинными пальцами, вбил по памяти номер Нами, на экране высветилось «Рыжая ведьма» — значит, это телефон Зоро. На том конце ответили довольно быстро и бодро: — Ну что, Зоро, распаковал подарок? С тебя… — Нами-сан, это Санджи, — прошептал он быстро в трубку. — О, привет Санджи-кун! Скажи Зоро… — Нами-сан, у меня вопрос. Я вчера много пил? И что я после этого делал?! — Санджи нужно было узнать как можно скорее, он даже посмел перебить Нами. — Ах вот оно что, — с того конца телефонной трубки послышались смешки. — Да, Санджи-кун, ты вчера много пил. Но зачем я буду тебе рассказывать, я лучше дам тебе прослушать кое-что любопытное, что я вчера записала на вечеринке. Секунду, — Санджи напряженно уставился на телефон, было слышно, как Нами щелкает по кнопкам и посмеивается. Потом послышался шум вчерашней вечеринки, голос Усоппа, рассказывающего какую-то историю, а потом какой-то стон. Голоса на записи притихли. Стон послышался еще раз — более громкий и более протяжный, почти умирающий в конце. Санджи ничего не понимая, пялился на трубку. А потом послышался голос — его голос — который простонал на выдохе «Зо-ро…». Санджи не думая, что творит, тут же положил трубку — лишь бы прервать эту запись. У него вспотела голова под волосами, и они стали липкими. Рука и нога спящего Зоро были все еще на нем. Где-то под кроватью гитара взяла два страстных аккорда — это его рингтон на сообщение, Санджи был уверен, Нами продублировала запись ему на телефон — «На память».       Нужно было спасаться. Во всяком случае ничего решать сейчас он не намерен, вернется в Барати, выпьет чашек пять кофе, примет холодный душ. Тем временем Зоро завозился и сильнее притянул его рукой к себе. Санджи замер, с ужасом осознав, что под одеялом Зоро совершенно, абсолютно, возмутительно голый, и то, чем он прижимается к его бедру, не так уж и спит. Почувствовав у своего бедра что-то горячее и твердое — о, Санджи знал, что, просто играл в игру «пока ты это не назвал, этого не существует» — он начал конвульсивно пытаться выбраться, уже не заботясь о скрытности миссии. Конечно Зоро проснулся, сначала тупо посмотрел перед собой, на голого извивающегося Санджи, подумал, а потом расплылся в улыбке: — Что за джигу ты исполняешь, бровастый? — Ппп… тт.ты… отлезь от меня! — наконец нашелся Санджи. — Чем ты там в меня упираешься!       Зоро задумался, потом его улыбка стала еще шире. — Да сон какой-то странный приснился под утро, со стонами какими-то, — он наблюдал, как Санджи краснеет до корней волос. А потом не находит ничего умнее, чем схватиться за края одеяла и натянуть его себе на голову, чтобы не показывать Зоро степень своего смущения. Вот только он забыл, что под одеялом голый не только он, но и Зоро. — Ты куда, извращенец? — не удержался Зоро, думая, передавливает с подколками он бровастого или нет. Санджи через минуту стремительно вынул голову из-под одеяла, еще более красный, чем залезал. — Руки-ноги свои прибрал! — прорычал он.       Зоро посмотрел на него лениво, Санджи понял — легко все не пройдет. — Не хочу. — Чего?! — Ты все равно планируешь орать, ругаться, возможно — побить кого-нибудь. Я не предлагаю тебе отказаться от своих планов, зная тебя, но можно их как-то отложить. Спокойно полежать, встать, одеться, попить или даже позавтракать. Там еще полно продуктов со вчера осталось… — Ты совсем обурел? — перебил его Санджи. — Я еще вот что подумал. Раз все равно будешь орать, а как припомнишь все, будешь орать еще больше, давай уж тогда и это просуммируй, — с этими словами он, не выпуская Санджи, совершенно будничным движением поцеловал его в губы. Санджи моментально закипел и собирался боднуть Зоро, как почувствовал, что рука, которая расслабленно лежала у него на торсе, скользнула выше, а шершавый палец прикоснулся к соску на голой груди, сделав плавный круг по контуру. Почему-то ужасно чувствительный сосок сразу затвердел, а по телу Санджи будто прошел озноб. Вместо ругательства у него изо рта вылетел слабый стон прямо в губы Маримо. Это был провал Санджи и победа ухмыльнувшегося, но не прервавшего поцелуя Зоро. Санджи не понял, в какой момент вторая рука Зоро тоже стала ласкать другой его сосок. За ночь Зоро успел изучить самые чувствительные зоны блондина и сейчас использовал знания в своих целях. Санджи снова застонал, тело не очень спешило сопротивляться. Зоро подумал, что такое чувствительное тело — большая удача для него, или может у откликов всегда стопроцентная сексуальная совместимость? Когда он перешел к еще одной беспроигрышной зоне наслаждения — поцелуям в местечке у плеча у самого основания шеи, Санджи таки прошипел, почему-то осипшим голосом. — Что ты творишь!       Но этот вопрос не требовал ответа, прижимающая блондина к постели нога Зоро почувствовала, что нижняя часть тела Завитушки уже откликнулась на ласки и теперь не уступает по степени готовности члену Зоро. Его взгляд потянулся к оставленной на тумбочке смазке, там была уже ровно половина. Немало они потратили… Но сейчас стоит заняться чем-то другим, чтобы у дурацкой Завитушки опять в мозгу не появились завихрения, в которых тот признался вчера по пьяни, нужно было доказать ему, что мечник им не пользуется, а еще, что ни капли не испытывает отвращения. Цепочка поцелуев начала медленно спускаться от плеч к груди, перешла на торс… Зоро сразу полностью накрыл ртом член Санджи, чтобы не оставлять и капли сомнений, что именно он делает. Санджи все же широко раскрыл глаза не только от ощущений, но и от удивления, не ожидая, что наглец дойдет до такого в преддверии своей смерти от его гнева. Не обладая активной практикой минета, Зоро постарался вспомнить, какие движения больше всего нравились ему самому, когда это делали девушки. Благо, нельзя было упрекнуть тело Санджи в неотзывчивости, оно выгибалось всякий раз, когда Зоро делал что-то особенно удачно. Он быстро подстроился под правильный темп, с удовольствием отметив, как запрокинул, забыв про ругательства, Санджи голову в приступе болезненно-острого наслаждения. Застонал, осознал, что стонет, прикусил губу. Ну конечно, не палится на пять с плюсом, он же себе сейчас сценарий выстроил гневаться. Зоро постепенно наращивал темп, в один прекрасный момент Санджи забылся и схватился руками за его плечи, вдавливая пальцы в напряженные мышцы. Зоро потребовалась всего пара движений и помощь рукой, чтобы довести до оргазма уже дошедшего до предела блондина.       Вчера он собирался поступить в меру благородно, не смотря на многозначительные взгляды и подколки ведьмы. Он и так получил немало, пообжимавшись по углам со споенным совместными усилиями Завитушкой, зайти дальше все же было подло. Потому он внес его в свою комнату с намерением уложить спать, не доходя до конца. Правда отказать себе еще в паре поцелуев перед тем, как Завитушка отрубится, не смог. Больше тот в его присутствии вряд ли будет пить, это последний шанс. Вот только беззастенчиво целующийся Санджи где-то нашел второе дыхание и засыпать не собирался, притягивая к себе на кровать Зоро за голову, второй рукой он нагло прошелся по его торсу прямо до паха. Мечник немного отстранился, удивленный его поведением. — Зоро? — взгляд смотрящего на него блондина был каким-то печальным.  — Давай сделаем это, Зоро? Я всегда думал, как бы это было, если бы мой первый раз был не с Ичиджи и Ниджи, а с моим откликом. Я даже сказал себе думать, что все так и случилось, так гораздо легче со всем справиться. А я хочу хотя бы раз попробовать, как бы это было, по-настоящему! — он уже с силой тянул на себя Зоро. — Зоро, один раз, пожалуйста. Я стерплю, даже если будет сильно больно.       Зоро обомлел, Завитушка не только не сопротивляется, но и сам предлагает переспать с ним, даже просит пожалуйста. Правда считает, что это обязательно больно. Это было так неожиданно, что Зоро резко отпрянул в страхе от Санджи, боясь тут же поддаться искушению. Тот смотрел на него уже не с печалью, а с горем, он потянул на себя одеяло, натягивая его до макушки и подтягивая ноги к груди. Зоро хотел выбежать из комнаты, но бросил взгляд на скукожившуюся фигуру и не смог. Присел рядом на кровать и потрепал Санджи по торчащей макушке. — Проваливай! — его голос был неровным, будто блондин плакал. — Не смей меня трогать!       Зоро про себя вздохнул, хорошо, что не поддался на просьбу, через секунду Санджи уже шипел на него, чтобы и прикасаться не смел. Сам не знает, чего хочет. Он нагнулся и поцеловал торчащую макушку. — Ты чего такой злой, Завитушка? — Зоро попытался стянуть с лица упрямца одеяло, но тот упорно не давался. Мелькнул только голубой, полный слез глаз. Зоро застыл, а Санджи воспользовался замешательством, чтобы опять окуклиться. — Эй, ээй, что с тобой? — Ты брезгуешь мной. Ты не хочешь делать этого со мной, потому что я грязный, потому что ты знаешь, что они… что я с ними делал. Как использовали мое тело. Мой собственный отклик испытывает ко мне отвращение, — из-под одеяла раздался плохо сдерживаемый всхлип, перемежающий не слишком логичные пояснения. Зоро обомлел. Когда он узнал о том, что творили братья Санджи, он испытал ярость, стыд и вину за себя, что не был рядом и позволил этому случиться, он испытал сочувствие и какую-то щемящую нежность к вечно задиристому блондину, но он никогда не испытывал отвращения. Все в Санджи в последние месяцы казалось ему правильным и прекрасным, и этот идеальный для Зоро человек лежал сейчас, завернувшись в кокон одеяла, и ненавидел себя из-за Зоро.       Можно было выйти и спросить Нами, как правильно поступить, чтобы потом не разрушить все еще больше. Можно было дождаться, пока Завитушка протрезвеет и объясниться с ним. Но все это отложенные решения, когда Санджи страдает здесь и сейчас. Зоро не нашел ничего лучше, как стянуть с себя майку и расстегнуть ремень, выдергивая из чужих рук одеяло. Одеяло не поддалось, Завитушка замотался в настолько плотный кокон, что Зоро не смог извлечь его с первой попытки. Он перевернул Санджи в надежде найти край одеяла — одеяльный кокон был идеален в своей цельности! Зоро про себя восхитился, как Завитушка так умудряется заворачиваться. Это вызов! Он дернул с такой силой, что замотавшийся Санджи, кажется, сделал два полных оборота вокруг себя, в процессе отпустив таки одеяло.        На него в шоке уставилось заплаканное лицо, и когда только успел напрудить столько?! Зоро навис над ним всем телом и прошептал: — Вот зря с тебя сейчас расписку не беру, утром же будешь отнекиваться… — и поцеловал Санджи, не в губы, а в шею и ключицы, отрывая рукой пуговицы рубашки, которым не посчастливилось быть расстегнутыми еще на кухне. Он почувствовал, как судорожно задышал Завитушка под его поцелуями, будто в его до этого спертые легкие наконец пустили кислород.       Теперь он немного понимал эту вечную одержимость Санджи историями про отклики. В жестокости и безумии его юности, ему жизненно важна была сама идея, что где-то для него, пусть на другом конце света, припасено безоговорочное приятие и любовь, даже таким опороченным, каким он себя считал. Все, что окружало Завитушку, не могло ему этого ни дать, ни гарантировать, вот он и предавался фантазиям. Чертыхаясь, Зоро стянул со своего отклика узкие штаны, в голову ударило ощущение вседозволенности, когда он увидел перед собой голого и не совсем адекватного Санджи. Он навалился на него, разводя ноги… вот черт, пьяный и потому уязвимый Санджи готов стерпеть все от своего отклика, лишь бы тот от него не отворачивался, даже если Зоро будет делать ему больно. Это неправильно. Он потянулся к тумбочке в поисках хоть какого-нибудь крема для смазки, может на удачу что-то забыла тут Ташиги. Его взгляд уперся в стоящий в центре тюбик с лубрикантом с яркими рыжими мандаринками на этикетке. Вот ведь рыжая стерва. Он отдаст ей сто тысяч белли со своего депозита, или двести. И этого все равно будет мало… Кажется, она единственная видела все ясно — Зоро нуждался в Санджи, а Санджи нуждался в нем, остальное — наносные проблемы. А значит, Зоро поступает правильно.       Зоро снова склонился к Завитушке, у которого опять сменилось настроение — он стал спокойным и почти мурчащим, кажется напевал что-то самому себе, утыкаясь в плечо Зоро и легко поглаживая его пальцами. Мечник вздохнул — помощи ждать не от кого, один пьян как сапожник, второй полный профан в однополом сексе, придется действовать по обстоятельствам и обрывкам информации из интернета. Он обильно полил смазку на руку, больше всего боясь сделать больно Завитушке, и просунул руку к его ягодицам, аккуратно проводя между ними пальцем. Завитушка продолжал что-то напевать и обнимать Зоро. Достигнув нужного места в ложбинке, Зоро предельно аккуратно ввел в Санджи палец. Мурчание прекратилось. Зоро взглянул на лицо Санджи — оно полностью изменилось, брови сведены вместе в напряженной гримасе, рот сжат. — Эй, эй, Завитушка, скажи, если больно, нам не обязательно… — конечно Зоро хотелось! Но его сковывал страх сделать Санджи больно, совершить очередную ошибку, которая снова сильнее всего ударит не по нему, а по Завитушке… Вместо ответа Санджи вскинул руки и притянул к себе ближе Зоро, заставляя соприкоснуться плечами, грудью, животами, потираясь о него, провоцируя на действия. Восприняв это как жест решительности, Зоро аккуратно продолжил. Внутри Санджи даже пальцу было узко, понимание этого совсем не придавало мечнику уверенности, что Завитушке не будет больно, когда тот войдет по-настоящему, но его цепкие руки не отпускали Зоро. В спину впились ногти, когда к пальцу присоединился второй, в шею уткнулся влажный нос Санджи. Нет, так дело не пойдет, надо его расслабить, чтобы не сжимался так сильно.       И Зоро вспомнил, что больше всего расслабляло Санджи во время их встреч тет-а-тет, легкие поцелуи в виски, брови, нос, поглаживание волос. Он с удовольствием вернулся ко всем тем ласкам, которые освоил за тот короткий период, когда они были счастливы в своем незнании. От легких касаний Завитушка и правда начал моментально расслабляться, это ощутили даже пальцы внутри. И пока Санджи гладил Зоро по раскачанной спине, тот не прекращал под поцелуи медленно растягивать его. В какой-то момент Санджи снова замурылкал и куснул его за мочку уха, это был хороший знак и одновременно невыносимая выходка, будто Зоро и без этого не сгорал от желания. Это спровоцировало Зоро поторопиться и добавить еще один палец, он напрягся, ожидая резкой реакции, но Санджи лишь чуть плотнее сжал зубы на мочке его уха и тяжело выдохнул. Зоро аккуратно согнул пальцы внутри Санджи, тот шумно выдохнул еще раз. Зоро сам себе поверить не мог, с первого раза нашел ту самую точку удовольствия, которая все облегчит. Будто в подтверждение его слов, Санджи завозился под ним, обхватывая одной ногой за пояс, прижимая сильнее к себе руками, уже сам насаживаясь на пальцы. — Завитушка, — успокаивающе прошептал Зоро, но это только еще больше распалило Санджи, услышавшего прозвище, которым звал его только Зоро, только его отклик. — Завитушка… — М… Зо…ро… Зо…       Терпеть дальше было просто невозможно. С невероятным чувством утраты он отстранился от Санджи, вынимая из него пальцы, тот почти заскулил от потери чужого тепла и веса на себе. Пока он еще в штанах, нужно выпроводить этих… Зоро схватил галстук бровастого и шатающейся походкой направился к двери. Он забыл, что у него голый торс, когда выпроваживал народ по домам, что-то там им сказал… Но ему было плевать, он вернулся к кровати, и Санджи утянул его вниз еще до того, как он сам успел к нему наклониться. — Больше никаких пальцев, — шепнул он Санджи, в ответ тот лишь слегка укусил его за шею.       Скоро из спальни Зоро полились те самые стоны и выкрики, которые смутили компанию и заставили ее пожелать поскорее ретироваться.