Двадцать два года выживания и один жизни.

      Найтвиль — небольшой городок, население которого не превышало ста тысяч человек. Эта весна в городе наступила неожиданно рано, погода менялась от невыносимо жаркой до невероятно холодной. Вот и сегодня было довольно прохладно. В это раннее утро город был окутан легким туманом после прошедшего ночью дождя, люди с угрюмыми лицами спешили на работу, скуксившись от холодного ветра, пронизывающего кожу до костей. Деревья шелестели только распустившимися листочками, зеленая трава, еще мокрая, с гордостью надела на себя серебряное колье с капельками росы. Солнце только-только показалось из-за горизонта, пробуждая маленький город ото сна. Слышался гул проезжающих машин, недовольные крики детей, которых родители вели в школу или садик. Но гораздо более примечательной оказалась самая обыкновенная девятиэтажка на окраине города, рядом с набережной.       Девятый этаж, балкон, такой же, как и сотня других, внутри тихо играет классическая музыка, в пепельнице догорает окурок, сквозь открытое окно просачивается свежий, холодный утренний воздух. Сквозь слабый туман проскальзывают яркие лучики солнца, освещая балкон.       Небольшой резной столик из красного дерева, светло-голубое кресло, уже изрядно потрепанное старостью и сыростью, такой же измученный темно-серый ковер, который давно бы стоило постирать, несколько горшков с яркими цветами, бирюзовые шторки с красивым завивающимся узором, небольшой шкафчик, где держалась неиспользуемая, но явно нужная утварь.       Балконная дверь тихо открылась, и внутрь зашла девушка. Маленькая, очаровательная и такая хрупкая. Золотистые волосы были коротко острижены и сейчас, после сна, были в полном хаусе. Сонные голубые глаза, серый плед и кружка кофе в руке — таков был её внешний вид. Она прошла по грязной неубранной комнате, села в уютное кресло, сделала глоток только что сваренного кофе и окинула взором свою квартиру. «Ну и свинарник!» — прошептала девушка и устремила взгляд в окно.       Бледная кожа, небольшие синяки под глазами, слабая дрожь в теле напоминают ей о том, что ее жизнь подходит к концу. Прожив двадцать два года, она узнала, что смертельно больна и в ее распоряжении еще год от силы.       Спустя пару минут из красивых глаз, зрачок которых был будто объят лазурью моря и неба, тонкой струей потекли слезы, дрожь в теле девушки заметно усилилась. Не было ни всхлипов, ни рыданий, лишь слезы, медленно скатывающиеся по нежной коже. Осознание своей беспомощности и безысходности душили ее, но больше всего ее расстраивало то, что она прожила свои двадцать два года впустую. Знай она, что все так закончиться, возможно, она могла бы что-то изменить.       Сейчас уже поздно думать об этом, остается лишь сожалеть. Быстро смахнув рукой слезы, она достала из пачки ментоловые тонкие сигареты и закурила, выпуская в открытое окно кольца ядовитого дыма. — Нет, я не могу так просто умереть, умереть, сожалея о том, что я не смогла, – тихо, будто в лихорадке проговаривала она с явными нотками раздражения в голосе. Неожиданно обида и жалость к себе пропала, сменившись гневом и разочарованием в собственной бесхарактерности. — О нет, милочка, так не пойдет! У тебя еще целый год, ты еще все успеешь! — воодушевлённо проговорила девушка, уже более звонким голосом. — С этого дня все измениться, — решила красавица и, выкинув в окно сигарету, залпом выпила свой кофе и вошла обратно в комнату, воодушевленная своими желаниями.       Так и начинается ее история. Двадцать два года существования и один жизни.