Three Tricksters

Город Мока, провинция Эспайльят, Доминиканская Республика. Остров Гаити. Ночь с 1 на 2 ноября. Día de los Muertos. День мёртвых.

      Улицы города в эту ночь превратились в настоящий потусторонний карнавал. По Мока бродили демоны, вампиры, призраки, а количество живых мертвецов не поддавалось счёту. Пёстрые костюмы, яркий грим и гремящая со всех сторон музыка — это День мёртвых! Один из самых пышных и ожидаемых праздников для жителей всей Латинской Америки, к которому готовятся почти весь год. Местные жители никогда не боялись смерти и не плакали за усопшими родственниками. Они воспринимали смерть всего лишь как новый этап жизни и именно по этому каждый год в начале ноября выходили на улицы в пёстрых костюмах и праздновали всю ночь напролёт: сначала на улицах, а после — на кладбищах, возле могил своих мёртвых родственников.       Сейчас был самый разгар карнавала, но некоторые люди уже спешили на кладбище, хотя музыка и празднование на улицах продолжалось. По всему городу ездили небольшие празднично украшенные платформы с участниками карнавала. Звучали мотивы латины и песни на испанском, как старые традиционные, так и хиты последнего времени.       Каждая платформа отображала отдельную историю и композицию. В центре первой стояла Смерть в чёрном балахоне и с огромной косой в руках, на второй бесновались черти и демоны, на третьей проводили свадьбу под стиль праздника. Но больше всего внимания привлекала красочная платформа, на которой среди постоянно взрывающихся хлопушек и фейерверков танцевали пары в пестрых костюмах. Из колонок гремела музыка. «Asi es Maria, blanca como el dia Pero es veneno, si te quieres enamorar Asi es Maria, tan caliente y fria Que si te la bebes, de segura te va a matar Un, dos, tres, un pasito pa’lante, Maria Un, dos, tres, un pasito pa’atras Aunque me muera, ahora Maria Un, dos, tres un pasito pa’delante, Maria Un, dos, tres un pasito pa’atras Es que me tiene loco»* — Pedro, mira eso! ¡Qué hermosa Muerte! ** — воскликнул парень из толпы, обращаясь к своему другу. — Si, tienes razón! ¡Ella es la verdadera Katrina! ** — согласился тот, глядя на самую верхушку платформы.       И вправду, на возвышении в центре платформы танцевала девушка. Её движения были необычайно плавными и даже завораживали. Длинное алое платье было обшито всевозможными блёстками и украшениями, но это делало его лишь ещё наряднее и красивее. Волосы были уложены в витиеватую причёску и украшены большими цветами, а некоторые локоны волнами спадали на обнажённые плечи. Лицо девушки было разрисовано под череп, или маску смерти, что притягивало и завораживало ещё больше. Парни не зря сравнили её с Катриной — главным образом и символом праздника.       Как раз, когда платформа проезжала мимо кладбища, прогремел взрыв хлопушек, и девушку окутал голубой огонь. Все, кто наблюдали за этим, ахнули, но уже через секунду огонь исчез, и девушка вновь появилась. Вот только никто так и не понял, что «Катрина» на платформе — всего лишь иллюзия. Настоящая же исчезла во вспышке зелёного огня и сейчас стояла за воротами старого кладбища. — Вдоволь натанцевалась? — Рядом с ней тут же оказался мужчина. В обычный день он бы не привлёк никакого внимания, но сейчас, во время всеобщего праздника, когда улицы заполнили горожане во всевозможных костюмах, мужчина в тёмно-зелёной куртке и джинсах смотрелся и вправду странно. — Конечно! — усмехнулась девушка глядя на карнавал со стороны. Но, взглянув на друга, с неким разочарованием заметила: — Ты уже сменил образ?       Не успел тот ничего ответить, как из тени вышел ещё один мужчина. Высокий, с немного длинными и уложенными назад волосами и в старинном чёрном фраке. — Все в сборе? — спросил Локи, окинув взглядом своих друзей. — Да, — кивнула Софи в ответ, приподняв подол платья. — Можем выдвигаться. — Хорошо, — хмыкнул Габриэль и первым двинулся вперёд, направляясь вглубь кладбища.       На каждой могиле горели свечи и лежали всевозможные угощения и даже выпивка. Люди сидели возле могил, смеясь и вспоминая о покойных родственниках. Немного поодаль, где горожан было поменьше, свечи на многих могилах ещё не горели, а потому в той части кладбища сгущался сумрак.       Старый мужчина сидел на могиле своей жены. За пышными усами, которые уже тронула седина, он прятал улыбку, вспоминая о деньках былой молодости. Вместе с женой они воспитали двоих прелестных детей, которые сейчас уже обзавелись собственными семьями.       Сделав глоток из бутылки, мужчина поморщился, почему-то посмотрел вперёд и на секунду замер. В нескольких метрах от него между могилами шла девушка в длинном красном платье. Мужчина принял бы её за обыкновенную девушку, которая пришла сюда после карнавала, но почему-то грим выглядел слишком уж реалистично. — Madre mia… Katrina…** — прошептал себе под нос старик. — ¡Abuelo! ** — К нему на всех парах неслась девочка девяти лет. Мужчина, обернувшись, тут же обнял свою внучку. Через несколько минут к могиле матери пришли сыновья со своими семьями. Старик оглянулся, но странной девушки уже не увидел.       Недалеко от этого семейства рядом с маленькой могилой плакала молодая женщина. Два года назад она похоронила тут свою дочь. Девочке тогда только исполнилось три годика, но она тяжело заболела и вскоре умерла. Врачи ничем не смогли помочь. И пускай сегодня все веселились на могилах родных, но эта женщина всё никак не могла заставить себя даже улыбнуться.       Где-то рядом хрустнула ветка. Женщина подняла голову. На фоне мрачной части кладбища отчётливо вырисовывался силуэт мужчины. Всё бы ничего, но странное золотистое свечение у него за спиной очень напоминало крылья. Женщина удивлённо смотрела, как он шёл между могил дальше и не оглядываясь по сторонам. Но вдруг знакомый голос заставил её вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Прямо за её спиной стоял молодой мужчина с огромным букетом цветов и игрушечным медведем. Он неуверенно улыбнулся женщине и, присев возле могилы, оставил на ней подарки для своей единственной, любимой, но уже покойной доченьки. Женщина больше не плакала.       Через несколько могил от семейной пары сидела девушка двадцати лет. Она со вздохом посмотрела на надгробие и несмело провела по нему рукой. Здесь спит вечным сном её сестра, которая погибла в автокатастрофе. Уже прошло полтора года, но понимать, что на свете нет столь родного человека, всё так же тяжело. Опять набежали слёзы, и девушка хотела поднять глаза вверх, к небу, но вдруг задержала взгляд на странной тени неподалёку. Силуэт едва можно было разглядеть в темноте, но почему-то она его заметила. На одной из могил вдруг зажглись свечи. Это было словно по мановению руки. На секунду могло показаться, что сперва пламя вспыхнуло зелёным. Тусклый свет открыл глазам девушке облик силуэта. Высокий статный брюнет в старинном чёрном костюме. Он держал руку над свечами и, усмехнувшись, на секунду поднял глаза на девушку. У той по спине будто прошёл холодок от такого взгляда. Но кто-то закрыл её глаза руками.       Девушка сразу же узнала своего старшего брата по голосу. Тот тоже пришёл проведать свою покойную сестру. Раньше их было трое. Родители умерли, когда они были подростками. Девочки были ещё детьми и старшему брату пришлось зарабатывать на хлеб и заботиться о младших сёстрах. Теперь их осталось двое, но они всё так же будут держаться вместе.

Тишь ночная бьёт тревогу, За порог не гляди. Ночью бродит по дорогам Тот, чьё имя Самди.***

      Далеко позади осталась часть кладбища, на которой праздновали День мёртвых. А трое друзей шли всё дальше в темноту. Первой шла Софи. Девушка, пробираясь через колючие заросли, умудрилась в нескольких местах надорвать своё длинное праздничное платье, но, видимо, её это особо не волновало. В её правой ладони горел голубой огонь, которым Баронг освещала путь и могилы, присматриваясь к надгробиям. Вслед за ней шёл Габриэль. Архангел тоже иногда с неким любопытством смотрел на могилы, но, видимо, этот интерес был временным. Он больше осматривался по сторонам, будто искал кого-то. Последним и замыкающим был Локи. Бог, как и девушка впереди, в одной руке держал пламя, только зелёного цвета. Иногда Лафейсон оглядывался назад, чтобы проверить не следят ли за ними или не пошли вслед за ними какие-то зеваки.

Он так весел и опасен В пляске лунных теней, Но на шорох маракасов Отзываться не смей.***

      Вдруг Софи резко остановилась, приподняв свободную от огня руку, показывая своим друзьям тоже остановиться. — Buenas noches, Barón, ** — усмехнулась Баронг и немного поклонилась. — Buenas noches, señorita. ** — Возле старой могилы сидел темнокожий мужчина в немного странном костюме и высоком цилиндре. Его лицо было разрисовано под скелет. Рядом с ним лежала трость, а в руке дымилась сигара. — Это он и есть? — тихо спросил у Соф Габриэль. — Смотря кого именно вы искали и надеялись встретить, — хриплым голосом ответил мужчина, взяв свою трость, и поднялся на ноги. Он снял цилиндр и поклонился. — Барон Суббота. К вашим услугам. Что ж, я представился, соизвольте и вы. — Немного позже, — кивнула Баронг. Тот посмотрел на компанию немного недовольно. — И когда же? — уже более недружелюбным тоном спросил Барон. — Например, за распитием этого чудесного рома, — подал голос Локи, достав из-за спины бутылку с напитком. — Такой расклад вас устраивает? — спросила Софи. — Вполне. — Барон сделал затяжку и, пустив клубы дыма, усмехнулся.

Я не знаю, будь что будет, Наливайте, Барон! Тот, кого боятся люди, Пьет со мной горький ром. Ночь, дождь, дым от сигареты, Вдаль уводят следы. Ухожу гулять со смертью Я, но лишь бы не ты.***