Судьба раба.

      Прошло достаточно времени, как я живу у Макса. И сегодня утром мне приказали вычистить дом до блеска, приготовить к ужину еды, накрыть стол со свечами и самому одеться в костюм. Макс ушёл, оставив меня совершенно одного с ясно поставленной целью — подготовиться к свиданию. Да. Это определённо свидание! Неужели Макс решил со мной отужинать?!       Я готовился к этому вечеру целый день. Притащил стол в гостиную и поставил его у стеклянной панели, я застелил стол белой скатертью, поставил свечи, расставил посуду и уже натирал стёкла, вычищал каждый уголок, даже чуть взбрызнул освежителем воздуха. В комнате пахло так приятно, что я и сам сейчас поплыву.       Я исчезаю в готовке на кухне. Готовлю много. Знаю, что Макс любит прожаренную на гриле говядину с острыми специями, он это просто обожает. Так же к говядине я запекаю его любимую картошку со специями в фольге и к ней делаю сметанный соус. Готовлю две порции. Себе и ему. Мы будем ужинать вместе. Это романтический ужин для нас двоих! О счастье!       Как только я заканчиваю с готовкой, у меня остаётся полчаса до приезда моего любимого. Я убегаю в свою комнату, где надеваю свой костюм, и вдруг замечаю чехол от скрипки в углу. И он явно не пуст. Когда я беру его в руки, понимаю, что внутри лежит скрипка. Это… Подарок? Я удивлён от данного расклада вещей и достаю беленькую скрипку из чехла.       Белая. Новая… Просто сияет от лака на ней! Она великолепна! Я достаю смычёк. Кладу скрипку на плечо, возношу смычёк над струнами и закрываю глаза. Плавно начинаю играть.       Я смотрю в её глаза и вижу, что они просто сияют от счастья, мы одновременно киваем друг другу и ровным шагом начинаем танец. Он был бодр и весел, мы улыбались друг другу и хохотали. Нам было весело и легко на душе, мы порхали, мы были рядом во время нашего общего счастья. Она пела громко, выразительно и по доброму. Она чувствовала мою теплоту на душе, она пела вместе с моей душой. Я играл с её струнами, и они звучали так живо, как кузнечики ранним утром вздрагивали они и вновь угасали.       Я начал своё движение из комнаты, не переставая играть ни на секунду. Я кружился во время ходьбы, будто танцевал вальс. Я кружился юлой и остановился только у стола. Скрипка пела радостно, а я улыбался, рассматривая красиво составленный стол. Горячая еда томилась под серебряными крышками, ожидая, пока её откроют, изумятся увиденной красоте и примутся есть. Я остановил свою игру и зажёг свечи в центре стола. Поправил лишний раз вилку хозяина и перепроверил всё. Вино на столе, бокалы, тарелки, салфетки, хлеб, фрукты. Всё было на месте. Мне не хватало только цветов.       Я взглянул на часы, и вот-вот должен был вернуться Макс. Меня разрывает от ожидания! Что же он так медлит?! Я вынужден отойти и сесть на диван, продолжить играть свою радостную историю скрипке. Мы были ласковы и добры друг к другу. Я рассказал ей о себе и о своём счастье, почему я так рад этому вечеру, она как благодарный слушатель послушно играла весёлый мотив.       Вдруг дверь открылась, я поднялся и вышел в коридор, но… Я увидел там не только Макса. Он был с каким-то парнем, тот весело улыбался и громко хохотал. В моей груди всё сжалось, а сердце быстро забилось. Мои руки тут же ослабели, и я не смог держать скрипку, поэтому моя рука быстро разогнулась в локте, и она повисла внизу. Я смотрел на них растерянно, не зная, что и пискнуть в ответ. Но за меня довольно-таки быстро всё сказали.  — Лу, это наш музыкант на вечер — Марк. — сказал Макс, приобняв парня за талию и чмокнув того в щёку. И это меня просто добило. Как музыкант на вечер?! Как это?! Это свидание не для меня?! Это не я буду сидеть с тобой за одним столом?!       У меня затряслись руки, когда я стоял в коридоре как истукан и слова промямлить не мог… как же так?! Они прошли мимо меня, и Макс потащил меня за ними. Я был вынужден наблюдать, как он садит этого… этого!.. за стол, а мне приказывает играть.       Я беру скрипку в руки, укладываю её на плечо и понимаю, что мои руки дрожат. Я… Чувствую, что разбит в этот момент. Как тогда на сцене, как тогда я выхожу играть. В руках скрипка, да в сердце дырка.       Мы стоим со скрипкой на месте долгое время. Я уже положил смычок на её струны, но двигаться не мог. Мне не хватала внутренней силы, я не мог чувствовать больше ничего, помимо печали.       Я начинаю плавное движение. Мы кружимся тихо и бестактно, теряясь где-то между нот, мы со скрипкой вышли за мотивы песни, и это всё превратилось в тягостный плач. Мы плакали вместе, чувствуя боль. Я тяжко дышал, тихо вздрагивал и вдруг осознал, что плачу. Где-то в себе, сейчас я стою и играю. Стою и смотрю в даль со стеклянными глазами. Стою и плачу где-то внутри себя. Это просто невыносимо.  — Какая красивая музыка. Это Моцарт?  — Нет, это не Моцарт. — ответил хозяин и посмотрел на меня с волнением в глазах. В то время как я продолжал смотреть в окно. Я мог только замечать его и не более, иначе я не справлюсь со своими эмоциями.  — Это Бах! Это Бах! — завосклицал парнишка с улыбкой на лице. Он захлопал в ладоши как маленькая девочка.       А Макс молчал. Молча, он достал вино и открыл его. Разлил по бокалам и поставил себе один. Второй забрал парнишка. Ловко и быстро. И так же быстро он выпил бокал залпом.       Они открыли блюда, и паренёк зафырчал и поморщился от увиденного. Он скинул со стола блюда с визгом.  — Фу! Омерзительно! Где шеф-повар?! Почему на моей тарелке труп?! МА-А-А-АКС! — завыл вдруг его кавалер, на что Макс удивлённо застыл на месте, смотря на того. Хозяин дома молча приподнялся и посмотрел на валяющий на полу мясной бифштекс с картошкой.  — Марк. Перестань играть и убери здесь всё. — произнёс он, но теперь уже с просьбой в голосе.  — Да, конечно, хозяин. — ответил я и, резко развернувшись на месте, перестал играть на скрипке, удалился за шваброй. Когда я вернулся, гость сидел на коленях хозяина.Он ласково поглаживал его по скуле и называл разными ласкательными словечками: «Мой зайка», «Мой удавчик», «Мой хищник». Меня воротило от этих словечек, поэтому я прибрался в 200 раз быстрее. Я исчез из виду. А когда вновь вернулся, чтобы получить распоряжение, увидел, как они целуются. Я стоял в дальнем углу гостиной и просто смотрел на их ужимки. Смотрел, как Макс со страстью лапает этого мальчишку у меня на глазах. И я не мог ничего с этим сделать, я не мог ничего противопоставить этому. Когда они ушли на балкон, чтобы понаблюдать за звёздами, я не сдержался. Влетел на кухню как ураган и схватил аптечку в руки. Я был зол, я был в ярости от понимания того, чем они будут заниматься после ужина. Я достал из аптечки снотворное… Пришёл в гостиную и всыпал лошадиную дозу в их бутылку вина. Парочка вернулась, когда я отошёл от стола, и они продолжили выпивать вино. Но… Не прошло и 10-ти минут, как оба уснули сладким сном.       Я перетащил их в постель. Раздел омегу догола, был вынужден взглянуть на его достоинство, которое спало так же мирно как и хозяин. Его запах был приторно сладкий. Напоминающий липкую карамель с 1000 кг сахара на ней. Настолько противный аромат. Своего Альфу я раздел по пояс. Только пиджак и рубашка. Разбросал всё, будто они готовились к сексу. А партнёр неожиданно уснул прямо под ним. Так их и положил. Он и Макс сверху.       А сам отправился зачищать следы преступления. Убирал за ними оставленный беспорядок, а позднее и сам сидел за столом, закрыв лицо руками. Сидел один, в полной тишине в свету свечей. И почти уж было расплакался. Почти. Я ведь обещал себе больше не плакать. Хотя моя природа требовала слёз. Мне и самому хотелось расплакаться. И обстановка была подходящая, но… Я решил излить душу другим способом. Я подбираю скрипку с пола и играю на ней. Тихо и нежно. Мы вновь плакали с ней, благодаря звучанию струн. И это не был ни Бах, ни Моцарт. Это был я. Я и мои чувства.       На утро раздался грохот, я проснулся и вздёрнул голову вверх, видимо я проспал их пробуждение, да и спал я, сидя со скрипкой в руках. В коридоре творился беспорядок, ошарашенный омега еле успел трусы на себя натянуть, как в него уже летела его одежда. Он одевался, на ходу оправдываясь, но Макс был зол, и кроме как «проваливай» из него вытянуть было невозможно. Я вскочил с места и убежал на кухню, зная, что он голоден, и сейчас и мне задаст жару.       Пока мой хозяин очень «вежливо» провожал гостя, я успел приготовить ему кофе, яичницу с беконом и поджарить хлеб. Всё ровно так, как он и любил. Он пришёл на кухню, и тяжко упал на стул, сел к столу. Я тут же подаю ему готовый завтрак, кофе. Сбегаю за свежей газетой и принесу ему.       Неожиданно я сел на колени рядом с ним и, взяв его руку, нежно целую тыльную часть его ладони. Отпускаю и, опустив голову, поднимаюсь.  — Доброе утро, хозяин. И приятного вам завтрака. — с этими словами я ухожу из кухни. Просто ухожу и иду к себе. Мне нужно переодеться.