These flowers inside me..

За поеданием пиццы я успел рассказать парню всё, что произошло за прошедшее время, буквально описав каждый месяц из своей жизни. Хоть мне это давалось с трудом, и в какие-то моменты я просто хотел остановиться и уйти из комнаты, кидаясь в панику, но вместо этого я просто делал небольшие паузы, приходил в себя и продолжал монолог. За час Брайар узнал обо всём. О том, как я полюбил Уэя, как развивалась болезнь, как принимал "яд", как пытался верить в нечто светлое...обо всём, о чём я умалчивал весь этот год. Под конец повествования я просто опустил голову под грузом тяжёлых для самого себя эмоций, а после кинул в какой-то мере несчастный и отчаянный взгляд на Боба в надежде, что больше объяснений не понадобится. Лицо парня постоянно сменяли различные эмоции, среди которых отсутствовали любые положительные. У него не возникала даже самая простая усмешка или банальное удовлетворение от насыщения собственного желудка пищей, а он определенно был голоден до прихода ко мне. Но нет, эмоций не было, были лишь страх, волнение и легкое напряжение. Всё это четко отображалось, пока тот уплетал кусок пиццы. Настолько чётко, что я, возможно, смог бы провести линию изменчивости его мыслей. Ему было тяжело. Мне и правда жаль, что я нагрузил Боба всем этим. Я отвратительный друг. -Прости, если это слишком тяжело,-вновь опустив взгляд на пол сказал я и сжал руки в крепкий замок. Костяшки на пальцах побелели, а всё моё тело начала охватывать лёгкая дрожь. Волны маленьких мурашек прошли по всему телу от шеи к копчику и обратно, оставляя ощущение иголок, воткнутых мне в спину неправильной стороной. Эти же иглы начали проходить сквозь меня, когда в воздухе повисло неловкое молчание. -Нет-нет, всё нормально, Фрэнк,- внезапно ответил Боб, положив руку ко мне на колено,-Я...я рад, что теперь знаю немного правды о тебе и Джерарде...-довольно грустно, но в тоже время уверенно добавил парень, просверлив меня своими голубыми глазами. Молчание сменилось лёгким состоянием внутренней паники. Я приподнял взгляд, в ответ всмотревшись в глаза парня. Он был добрым, я это чувствовал. Нет, сейчас он ни в коем случае не желал мне зла или чего-то вроде этого. По крайней мере, лично мне хотелось ему верить. Хотя, я уже поверил, выдав всё, что копилось внутри столько времени. -Мы разберемся с этим, Фрэнки,- сказал Брайар, сильнее сжав моё колено,- Я не буду говорить Джерарду...но ты сам должен сказать ему. Не думаю, что ему бы хотелось терять такого парня как ты из-за своего существования.... -Боб, мои чувства от этого не пройдут. Спасёт лишь его взаимность, которой нет, понимаешь?-чуть ли не срываясь, проговорил я,-Хотя, уже ничего не поможет...это как рак, оно неизлечимо...-после этой фразы я уже был готов биться в истерике. Честно, осознание того, что я и правда скоро уйду из этого мира безумно давило на мой поражённый мозг. Хотелось поскорее покончить с этим, но в то же время остаться в этом мире подольше...кажется, всё это уже окончательно запутало меня. Меня на секунду передёрнуло и на лбу выступили уже не первые капли пота, а зрение резко расфокусировалось. Я тут же закрыл глаза и слегка помотал головой, пока всё не пришло в какую-то норму. -Хэй, Фрэнк, ты как?-с явным волнением в голосе спросил парень, сидевший рядом со мной, который в последствии встал возле меня на колени и схватил руками мою голову, направив все еще не совсем чёткий взгляд на себя. Кажется, таким образом Боб пытался привести меня в себя. Не знаю, как это работает, но вроде мне становилось легче. -Д-да вол-лнение,-не ожидая того, немного дрожащим голосом произнёс я, обхватив запястья парня своими руками и медленно отстраняя от себя,-В-всё норм-мально,- заключил я, сделав нервный глоток в конце, после чего переместил взгляд на лежащую на полу пиццу. Она медленно остывала, из-за чего от нее шел пар, который потом растворялся в воздухе. Надо бы доесть ее пока тепло окончательно не ушло. Хотя, бля, меня трясёт, а я думаю о том, что продукты портятся. Испорченный здесь лишь я, а не пицца. -Прости, что заставил тебя говорить это...но мы решим проблему! Фрэнк, всё будет хорошо, правда, вот увидишь,-на более позитивных тонах уговаривал меня Брайар, уперевшись мне в колени. Его настрой меня поражает, хотя, возможно внутри он сам понимает, что мое существование в этом мире уже практически невозможно. Уверен, он понимает это, но всё ещё старается заставить меня верить в лучшее. Неужели такие светлые люди ещё остались в этом мире? Если да, то...почему он со мной, а не где-то еще? Кому-то явно нужна помощь больше, чем мне. У кого-то еще определенно есть шанс на выживание. Черт, я просто не заслужил такого человека рядом. -Не переживай, я уже принял свою судьбу,- с лёгким подобием улыбки на лице выдал я, накрыв кисти блондина своими. И почему я обрел столь хорошего знакомого лишь в конце пути? Может, если бы он всё это время был рядом, болезни и вовсе удалось бы избежать? Может...однако, судьба уже решила иначе. Просидев так ещё некоторое время и просто смотря друг на друга, мы всё же нашли в себе силы прервать насильственное молчание. Первым его прервал Брайар. -Слушай, а если я скажу об этом Джерарду и он ответит взаимностью, то ты выздоровеешь?- начал рассуждать он, встав на ноги и начав мерить шагами комнату. -Уже нет,- грустно ответил я на давно заданный себе вопрос, после чего последовал примеру старшего и тоже встал,- кажется, это последняя стадия.

***

В тот же день врач подтвердил переход на смертоносную стадию. На сделанных снимках и пройденных обследования, в организме была обнаружена роза, корни которой проросли в самое сердце. Меня положили в больницу. Об этом я сообщил лишь одному человеку - Брайару. Я решил, что родителям лучше не знать, что их сын при смерти. Наверное, это ужасно смотреть на человека, понимая, что вскоре его не станет. Я не хочу, чтобы родные чувствовали это, ведь, они не виноваты в моей проблеме. Виноват мой мозг, мои чувства и Джерард, не отвечающий на них. Хотя, глупо винить его, ведь Джи не заставлял меня любить его. Я сам влюбился и сам убиваю себя этим. Врачи выделили мне одиночную палату, хотя, заразиться ханахаки нельзя. Положив меня на койку, медсестра, которой было поручено наблюдать за мной, подключила ко мне две капельницы и подсоединила к носу дыхательный апарат. В одной из капельниц по стандарту находилось обезболивающее, во второй же, как я понял по цвету жидкости, специальный раствор, способствующий замедлению прорастания розы. Я читал про него как только заразился. Кто ж знал, что именно он в последние дни будет поддерживать меня. Я усмехнулся, разглядывая его, после чего закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Говорят, умирать легче во сне. Что ж, безболезненная смерть, пожалуй, сейчас была моим единственным желанием. Пусть хоть здесь все пройдет гладко. Пожалуйста...если кто-то и есть на небесах, подари мне это. Прошу...

***

Проснулся я ночью, однако, не по своей воле. Чьи-то холодные руки легли мне на плечи, сильно вцепившись в них. Я все еще не мертв. Но кто это рядом? -Джи?- нерешительным и каким-то даже сиплым голосом спросил я, проведя рукой поверх кисти парня. -Фрэнк...зачем? Почему ты не сказал мне?!-почти сразу срываясь на крик говорил Уэй, сильнее надавив на плечи. Его глаза смотрели прямо в мои и из-под длинной челки взгляд выглядел даже каким-то опасным. -Я...я не мог...-тихо и осторожно сказал я, поспешно переведя глаза в сторону. Казалось, парень сейчас изничтожит меня этим взглядом, если я буду продолжать смотреть на него. Зачем он вообще пришел? Я хочу спокойно умереть, черт возьми! -Айеро, черт возьми, если ты думаешь, что мне плевать, то ты очень глубоко ошибаешься! Ты черт возьми не пустышка, ты охуенный! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ИДИОТ!!-одно за другим предложением выдавал Джерард, от чего мое сердце еле пропускало удары. Казалось, что цветок внутри увеличился до невообразимых размеров и уже полностью стал перекрывать пути к воздуху. Я судорожно начал глотать необходимую смесь газов, от чего на лице выпалили слезы. Боль пронзала всего меня что изнутри, что снаружи, не давая даже крохотного шанса на секунду расслабиться. Он любит меня...черт, серьезно? Всего можно было избежать...какой же я идиот! Правильно, идиот, каких еще поискать можно!! Почему я просто не мог умереть!? Почему жизнь в самый последний момент решает подкинуть такое? Почему? Это плата за мою неуверенность? Пожалуй, да... Сквозь все отвратительные ощущения, я сильно вцепился в руки Уэя, после чего вновь перевел взгляд в яростные и в тот же момент сожалеющие глаза Джерарда. -Я тоже люблю теб..-последнюю букву произнести не удалось, так как парень сверху резко заткнул меня поцелуем. Он целовал меня с яростью, что чувствовалось в его уверенных движениях губами и все так же сильно сжатых руках. Я отвечал тем же, только, вот, моя ярость была не такой. Я был зол на себя и на то, что упустил такого парня как Уэй из-за собственной глупости. Руками я держался за его плечи, сильно впиваясь в них ногтями. Наверное, эти следы станут последним воспоминанием обо мне в его жизни. -Прости,- уже на выдохе сказал я, стоило Джерарду разорвать эту затянувшуюся борьбу. Я правда чувствовал вину и, наверное, уже до последних секунд жизни буду думать о том, какой я придурок. -Я ненавижу тебя, идиот,- так же яростно, но в то же время с какой-то необъяснимой любовью сказал парень, после чего заключил меня в объятия. Я почти тут же почувствовал, как мокнет кусок больничного халата, в который уткнулся Уэй. Он плачет? Черт, нет нет нет!!! -Прости...-просто повторил я, погладив Джи по спине, после чего прикрыл глаза, пригревшись у того под боком. Если я все же умру этой ночью, пожалуй, это будет лучшая смерть. -Я всегда любил тебя,- уже на ухо прошептал я парню, после чего наконец погрузился в тот самый сон. Последний сон...

***

На следующий день медсестра нашла Фрэнка мертвым. Причиной смерти стал разрыв внутренних органов. Из-за корней, проходивших буквально сквозь легкие и сердце в один момент клетки начали умирать и перестали справляться с задачей. Знакомые и близкие были сильно поражены его кончиной, учитывая, что никто кроме Боба и не знал о его болезни. Больше всех шокирован был Джи, ведь, тот давно не видел Фрэнка, а тут его уже не стало. Тот долго метался в истерике из-за того, что не был с ним в последние моменты жизни, после чего, держа в руках его свидетельство о смерти повесился в собственной спальне.