«Офисная ягодка»

Месяц назад…       — Пак, ты совсем ахринел?! — громкий крик друга разнесся по всему офису. — Предатель! Сволочь ты, Пак Чан!       Чанель нахмурился и отложил бумаги, смотря на стеклянную дверь, которая вот-вот должна была открыться ногой молодого альфы. Так и было. Чен со звериным взглядом смотрит на своего «лучшего» друга, громко вдыхая воздух.       — Эй, друг, — начал Пак, но тут же замолчал под гневным взглядом.       — Какой я тебе друг, предатель?       — Что-то случилось?       — Да случилось! Ты только что потерял мое доверие и дружбу, козья морда!       — Чен-Чен, ты меня пугаешь. Может тебе врача?       — Я тебя сейчас в травмпункт отправлю, зараза! Объясни мне, какого черта ты взял на работу нового сотрудника без моего участия? Что на молоденьких потянуло?       — Чен, я либо тупой, либо ты сошел с ума.       — Мне только что пришли документы о том, что в наш штат принят новый сотрудник. Я жду объяснений, — альфа скрестил руки на груди и нахмурился.       — Я не знаю, правда. Впервые слышу об этом. Подожди, — Чанель взял телефон и набрал номер своего отца. — Папа? А где отец? А? Ну, хорошо. Привет. Ага. Откуда новый сотрудник? Но почему ты меня не спросил? Отец, это моя компания и я должен был знать. Ты там смеешься? Я отключаюсь.       — Ну что?       — Его нанял отец, потому что он сын какого-то его старого друга. Вообщем, теперь он наш новый сотрудник.       — Бред! Прости, что накричал.       — Понимаю. Сам в шоке. Ты его не видел? Мне бы с ним поговорить.       — Ещё бы я его не видел. Ходит жопу оттопырив и своими персиками воняет.       — Эм, какими персиками?       — Не знаю я! — взорвался Чен и развел руками. — Я не нюхал его!       В эту же минуту дверь приоткрылась и в кабинет зашел парень на вид лет 20-25. Он был в строгом, классическом костюме с синим галстуком, светлые волосы его были аккуратно уложены в форме запятой. Чанёль слегка прищурился, так как зрение у него с детства было не особо точным, но линзы и очки он категорически отказывался носить.       — Здравствуйте, — парень поклонился и чуть-чуть улыбнулся, поднимая уголки губ. Пак замер. Омега был действительно красивым и на удивление яркой личностью. Запах персиков тут же наполнил весь кабинет и легкие альфы. — Я, Бен Бэкхен.       — Приятно познакомиться, — Чен протянул руку омеге и улыбнулся, как это умеет только он: «Ты мне не нравишься и я буду за тобой следить, соплячок». — Меня зовут Чондэ, но можешь звать меня Чен.       — Хорошо, а вы Чанёль? — омега слегка смутился и опустил глаза в пол. Такая эйфория от увиденной нежности и красоты вызвала в Паке бурю восторга и хриплого кашля.       — Да, я Пак Чанёль. Рад знакомству, — сквозь хрипы, стоны и проклятья сказал альфа. — Простите, меня не предупредили, что у нас новый работник.       — О, это вы меня извините. Я попросил господина Пака не рассказывать вам обо мне. Хотел лично познакомиться.       — Лапочка.       — Что? — недоуменно спросил Бен и поддался чуть вперед, думая, что плохо расслышал слова.       — Я говорю, что мне очень льстит ваше внимание. Вы уже знаете где ваше рабочее место?       — Да, благодарю.       — Хорошо, можете идти.       Как только дверь кабинета закрылась, Чен подлетел к другу и несильно ударил его в лоб.       — Ты чего творишь? Лапочка? Как тряпка себя ведешь!       — Чен-Чен, ты видел его родинку над губой? Она такая милая, да?       — Больной влюбленный. Очнись уже! — друг помахал рукой перед лицом Чанёль и фыркнул, когда Пак по прежнему сидел, смотря на закрытую дверь и жадно вдыхал запах персиков. — А если я его сейчас догоню и скажу, что он тебе понравился?       — Что? Не смей, Ким Чондэ!       — Успокойся. Эй, Чан. Я же пошутил, — Чен поднял руки в знак поражения и заржал в голос, смотря на взбешенного друга. — Работай, пленник любовных чар.       Ким вышел из кабинета друга, оставляя замиревшего Пака в гордом одиночестве и сказочных мыслях о персиковом омеге.

***

Настоящее время…

      — Чондэ, я так больше не могу, — простонал мужчина и запустил пятерню в свои кудри, слегка оттягивая волосы в сторону.       — Чан, успокойся, а?       — Нет, ну ты видел, — удивленно восклицает альфа, когда молодой парень с присущей ему от природы фантастической сексуальностью облизывает десертную ложечку и удовлетворенно закатывает глаза. — Да я его сейчас прямо здесь нагну!       — Ты ведешь себя, как маленький ребенок, Чанёль. Уже месяц прошел, мог бы давным-давно пригласить его на свидание или зажать где-нибудь в углу.       — Ты меня сейчас каким-то ботаником с манией величия выставил. Он слишком идеальный, понимаешь?       — Понимаю-понимаю. Но тогда объясни мне почему этот идеал тебе глазки строит?       — С чего ты взял? Мы просто обмениваемся взглядами. Знаешь, как та игра, где ты не должен моргать. Вот и у нас так же.       — Идиоты вы! — крикнул Чен и встал из-за стола, бросая недовольный взгляд на друга. — Пока не разберетесь, ко мне даже не подходи, понял?       — Но Чен-Чен…       — Отвали, Чанёль!       — Перебесится и сам придет, — хмыкнул Пак, продолжая из-под челки разглядывать Бэкхена, который в этот момент о чем-то смешном щебетал с бетой из отдела маркетинга. Прошел месяц с того момента, как Чанёль не спит, не ест, а думает лишь о персиковом мальчике, который стал являться ему в беспокойных снах и разрушать все стереотипы. Раньше Чанёль думал, что главной целью его жизни является создание устойчивой карьеры с прибыльным заработком, после 35 можно уже было бы заводить семью, чтобы в старости сидеть с мужем-омегой и читать внукам книги по маркетингу. Ну, а что? Они должны продолжать дело дедушек и родителей. Примерно в подростковом возрасте Чанёль решил, что его семья обязательно будет заниматься один и тем же делом. Наследственность решает все в мире денег и бизнеса.       Прошел месяц, а Чанёль все не может подойти и заговорить с объектом своих не детских желаний. Перед каждой встречей он останавливается и говорит самому себе: «Чанёль, ты самец, мать твою. Возьми себя в руки и предложи ему сходить в кафе? Ты сможешь, дружок!». Настрой то верный, но как только за горизонте появляется Бэкхен, все слова отходят так глубоко, что Пак лишь молча стоит и моргает, точно рыбка в аквариуме. В голове Чанёля чего только не было. Он строил планы по завоеванию омежьего сердца, которые с дребезгом рушились под злым взглядом друга и его едкого языка. Следил за Бэкхеном, выучив наизусть весь его маршрут от работы до дома и наоборот. Личный сталкер Бен Бэкхена? Нет, ребята, влюбленный альфа Бен Бэкхена. Спустя 4 дня…       — Чен, я решился! — удивление на лице друга было слишком очевидным и огромным.       — Боюсь спросить на что?       — Я приглашу Бэкхена на свидание.       — Не смеши меня, Чанёль, — Ким громко рассмеялся и ударил по столу ладошкой, закатывая глаза от смеха.       — Что смешного скажи, пожалуйста?       — Чан, ты издеваешься? То что ты начнешь мычать в его присутствии, это ещё не значит, что он пойдет с тобой на свидание. Ты ведь даже двух слов связать не можешь. Лучше напиши ему записку. Так ты хотя бы не станешь посмешищем в глазах сотрудников.       — Нормально все у меня с речью, понял?       — Поспорим?       — На что?       — На 10.000 вон, — произнес Ким и протянул руку.       — Я согласен, — решительно заявил Пак и заключил с другом пари.       — Отлично. Бэкхен, заходи, — омега, что стоял все это время за дверью, открыл дверь и прошел внутрь, вставая перед столом Чена. Ким гаденько улыбнулся и с легкой смешинкой посмотрел на друга, который от такой неожиданности впал в ступор. — Бэкхен, господин Пак хочет вам кое-что сказать.       — Да? Что же? — омега выжидающе уставился на альфу, который нервно сжимал кулаки и пытался проглотить ком в горле. Сегодня от парня пахло намного слаще и приятнее, чем в обычные дни. Персиковый аромат полностью окутывал альфу, подчиняя под себя с невероятной силой и мощью. Сердце с марафонской силой ускорило свою работу, а по лбу скатилась маленькая капелька пота. Чен с невероятно приятным садизмом смотрел на друга, который молча смотрел на омегу. — Вам плохо, господин Пак?       — Придурок ты, Ким Чондэ! — выкрикнул Пак и, бросив звериный взгляд на друга, выбежал в коридор, громко хлопая дверью кабинета.       — Что это с ним? — удивился омега, смотря на то, как дверь нервно подрагивает.       — Любовь вообще странная штука, Бэкхен, — Чен пожал плечами, пряча улыбку за челкой.       Бэкхен ещё несколько минут молча стоял возле стола, смотря то на окно, то на дверь и вскоре вышел, направляясь к кабинету своего начальника.       Чанёль же сидел за своим столом, схватившись руками за голову и проклиная друга, который так подло поступил с ним. В дверь тихонько постучались, но когда ответа не последовала, то омега с невероятной осторожностью прошел внутрь и встал напротив Пака.       — Чен, я тебя не хочу даже ощущать рядом с собой. Уйди, иначе ты будешь первым моим трупом за всю жизнь.       — Что же такого плохого он вам сделал? — этот голос совсем отличался от голоса Чена. Он был более мелодичным, нежным, приятным, поэтому Пак тут же открыл глаза и уставился на Бэка, который сидел на краю его стола и смотрел на него с легкой смешинкой.       — Бэкхен, что Вы здесь делаете?       — Мне не нравится, когда ты обращаешься ко мне формально, — омега надулся и встал со стола, обходя его и садясь уже напротив альфы. Жалкое расстояние отделяло их тела от пленительного желания, что трепетало в них обоих.       — Что происходит?       — Это я тебя должен спросить, Чанёль. Долго ты ещё собираешься из себя пай-мальчика строить? Мне уже надоело играть с тобой в недотрогу.       — О чем это ты? Какой ещё недотрога?       — Ты совсем глупый, что ли? — омега поначалу удивился, а затем приблизился к альфе, дыша ему прямо в губы. — Или ты думаешь я просто так тебя дразнил и провоцировал? Знаешь, мне доставляло жуткое удовольствие смотреть на то, как ты каждый раз облизываешь свои сухие губы и сжимаешь кулаки, потому что не можешь справиться с этим огнем. Ты ведь тоже это чувствуешь, Чанёль? Я знаю, что ты хочешь меня. Так зачем сдерживаешься, а?        Омега посмотрел в глаза альфе, вдыхая горячий воздух и облизывая мигом пересохшие губы. Пак, как завороженный смотрел на его лицо, изучая и запоминая каждую его родинку; каждый сантиметр пухлых губ; пленительную яркость темных глаз. Нарастающий в нем огонь бушевал все сильнее и сильнее, а персиковый аромат был точно катализаторам для необратимого процесса. Пак последний раз взглянул на Бэка и впился в его губы слишком жестким и пылким поцелуем. На ощупь они были ещё мягче, ещё нежнее и вкуснее. Легкий вкус кофе и чего-то ягодного оставался на губах альфы, отпечатываясь в памяти, точно клеймо. Чанёль сминал его губы, кусал их и тут же облизывал, когда омега стонал от легкой боли и невыносимого удовольствия. Грубые мужские руки сминали женственные бедра парня, а длинные пальцы омеги впивались со всей силы в его плечи, притягивая к себе.       Чанёль, точно дикий зверь зарычал и принялся стягивать с омеги его вещи, желая побыстрее прикоснуться к этой молочной коже, которая не давала ему покоя столько дней. Дорогой пиджак, рубашки и брюки — все летело в одну кучу, словно ненужный мусор или преграда, мешающая на пути двух огней. Бэкхен проводил своими пальчиками по твердым мышцам, упиваясь жаром кожи альфы. Ему нравилось ощущать эту мощь рядом с собой, но куда более приятно было подчиняться ей, отдавая всего себя и не боясь, что этот желанный мужчина сделает с ним что-то плохое. Хотя кого он обманывает? С самого первого дня он мечтал об этих руках и о том, чтобы Чанёль сделал с ним что-нибудь запретное, плохое; что не входило бы в рамки дозволенного, ведь всегда приятно нарушать правила. И сейчас, когда альфа покрывает поцелуями его шею, грудь; когда он сжимает со всей силы его бедра, толкая на встречу себе, он не думает ни о боли, ни о чем-то другом. Бэкхен полностью отдается, победно веселясь в душе, словно он выиграл самую главную войну в своей жизни.       Чанёль горел. Внутри него было что-то немыслимое; что-то фантастическое и необъяснимое. Чувство, будто он попал в плен собственных эмоций, потому что объяснить этот порыв страсти и вселенского желания не мог даже он. Ощущать под своими руками нежный бархат кожи, впитывать в себя запах персиков, что так отлично сочетался в его ароматом цитруса, слушать громкие стоны. Чанёль в этот момент больше мечтать ни о чем не мог.       В голове проносились сотни мыслей, но одна прочна засела в голове. Он мой. — говорил разум, а сердце лишь радостно поддакивало ему. Теплое счастье окутало его с ног до головы, когда Бэкхен тихо прошептал его имя, цепляясь за плечи мужчины. Слишком сильное удовольствие пленило их. Им двоим было необычно хорошо в этот момент, поэтому Пак упустил ту мысль, что совсем не воспользовался презервативом. Через несколько минут, когда парни оба восстановили своё дыхание, то Бэкхен улыбнулся и притянул альфу, даря ему ещё один легкий поцелуй в уголок губ.       — Раньше бы так, — омега хмыкнул и сел Паку на колени, обвивая его шею. — Мы уже с Ченом думали, что ты никогда не решишься.       — Что? Так вы специально все спланировали?       — Ну, а как ещё то? Сначала я молчал, но потом когда понял, что ты никогда первый не осмелишься, обратился к Чондэ с просьбой помочь. У меня ведь тоже гордость есть.       — И зачем надо было столько дней меня мучить? Я ведь думал с ума сойду, а ты ещё и дразнишь меня.       — Это всего лишь легкая провокация, — омега пожал плечами и поерзал на бедрах мужчины, как бы доказывая свои слова этим движением.       — Змееныш, — прохрипел в ответ Пак и притянул Бэка за шею, вновь целуя его в губы.

***

Четыре месяца спустя…       — Пак Чанёль! — раздался громкий голос омеги, который уже дрожал от ненависти и злости. — Я убью тебя, тупая ты башня!       — Чего это он такой злой? — спросил Чондэ, листая один из популярных журналов недели. — Что-то ты опять натворил, да?       — Не знаю, — прошептал Чанёль, кидая пугливые взгляды в сторону двери. — У всех омег такое есть?       — А мне по чем знать?       — А как же Минсок? У тебя опыта то больше чем у меня.       — Ну, у Мин-Мина свои причуды были.       — Сволочь гигантская! — кричал Бэкхен, который уже явно был в нескольких шагах от двери. Как и подумал Пак, дверь с невероятной силой ударилась о стенку и на пороге кабинета показался взбешенный омега в серой толстовке и широких штанах. — Вот ты где прячешься, шпала ушастая!       — Бэкки, что-то случилось? Почему ты пришел?       — Как ты посмел, а?       — Что?       — Привет, Чен, — поздоровался омега, когда Ким пытался тихо проскочить мимо него.       — О, привет, Бэкхен. Рад тебя видеть, — и выбежал за дверь. Чанёль сначала несколько минут просто смотрел на пустое место, где несколько минут назад стоял друг, а затем посмотрел на Бэка.       — Солнышко, что произошло?       — Мы разводимся, Чанёль!       — Что? — удивился альфа, сразу же подбегая к плачущему омеге. — Что ты такое говоришь, малыш?       — Ты меня не любишь больше, да? Я тебе больше не нравлюсь? Это все из-за того, что я теперь толстый и много кушаю? Ну, так у меня твой ребенок под сердцем, бездушная ты скотина! — Бэкхен закрыл лицо руками и стал ещё сильнее плакать. Чанёль вздохнул и обнял мужа, привлекая его с свои теплые объятия.       — Глупый ты, Бэкхен. Ну как я могу не любить тебя или нашего малыша, а? Я никогда тебя не брошу, слышишь? — омега затих, но по прежнему продолжал ронять слезы. Чанёль уже привык к его стервозности и постоянным заскокам. Ему даже это нравилось, потому что ревнует — значит любит.       — Ты правда меня не бросишь?       — Никогда.       — И малыша будешь любить?       — Конечно буду.       — И ты любишь меня даже если я толстый и всегда скандалю?       — Особенно за это.       — И купишь мне мороженое со вкусом огурцов?       — Но такого вкуса ведь нет, Бэкхен.       — Ты обещал мне, — вновь заплакал омега. — Обещал, что будешь выполнять любое мое желание, обманщик. Значит ты меня не любишь. Я подаю на развод, Чанёль. Омега выбежал из кабинета, а Пак лишь обреченно улыбнулся, думая о том, что именно о такой жизни он и мечтал всю свою жизнь.