Наёмник

      Юнги сидит в закуренном клубе и в сотый раз думает, на черта он поддался уговорам Намджуна и попёрся с ним сюда. — Это Юсу, Кынчун, Соён и Минхо, — Намджун поочерёдно представил всех сидящих за столиком людей, прежде чем парни сели за него. Среди них сильнее всех выделялся брюнет Минхо. И не только тем, что имел достаточно крепкое телосложение, но и тем, что за километр было видно, что он тот ещё ублюдок. Юнги давно научился видеть людей насквозь, и на сто процентов уверен, что и здесь не ошибся.        Парни припозднились: на столе стояло не меньше десяти пустых бокалов, а ребята были нетрезвыми и уже вели какой-то разговор. — Я тебе говорю, я отлично могу заработать нём! У него такая задница, что любая девушка позавидует, его можно сунуть под какого-нибудь мажорчика и срубить немало бабла, тем более он ещё девственник, аж с двух сторон, — слегка заплетающимся языком говорит брюнет и смеётся во весь голос.- Так же можно заставить его толкать наркоту, если что, копы на такого замухрышку никогда не подумают! — О ком это так по-доброму ты хочешь позаботиться? — сам не понимая, зачем он лезет в этот разговор, спрашивает Юнги.       Минхо с удовольствием рассказывает ему о том, что разговор шёл о его брате который, как оказалось, из голубых.       Юнги ухмыляется мысли о том, что оказался прав, Минхо тот ещё ублюдок, что хочет таким образом заработать на своём брате, своей крови. Он решает, что больше в клуб с друзьями Намджуна не пойдёт и ставит в голове мысль на будущее, что надо бы поинтересоваться у него, где он нашёл таких «друзей».

***

      Очнулся Чимин на полу, там же, где и потерял сознание. В доме было темно, что свидетельствовало о том, что уже наступил вечер. Парень со стоном боли поднялся и, поглаживая ноющий бок, отправился в свою комнату.        Суицид казался Чимину отличным вариантом решения своих проблем, но даже этого он не смог.       Очень многие люди задаются вопросом «Зачем они это делают? Зачем причиняют себе боль, избивая стены и делая опасные порезы на руках?». А всё просто. Чтобы ментальную боль заменить на физическую. Чтобы живыми себя почувствовать.       Но Чимин этого всего не делает, ему эту боль брат даёт, даёт много, чтобы Чимин точно почувствовал, что он ещё живой, к счастью или к сожалению. Чимин долго собирался с силами, чтобы прыгнуть, всё боялся, что не получится, только хуже сделает.       «Остались только таблетки»— думает он, сворачиваясь в клубок.       Слёз нет. Закончились.       Боль есть. Она бесконечна.       Из головы всё не выходит тот парень, что подвёз его, что к дому пыток проводил, самостоятельно в руки палача отдал. Вроде Чимин злиться должен, а на деле только вопросы в голове, и не «Зачем он это сделал? Почему с братом знаком?», а «Откуда он? Почему глаза такие, словно он сорок лет прожил? А мы встретимся ещё раз?»       С неясными мыслями Чимин проворочился до самого утра, пока наконец не заснул.

***

— Намджун, это детская упрямость! — возмущался старший. — Юнги, это взрослая решимость, — что бы Юнги не сказал, младший был непоколебим. — Намджун, это безумие! Ты не можешь идти туда один, ты не справишься! Даже я не взялся бы в одиночку за это задание, ни за какие деньги! — Старший был вне себя от ярости, упрямство младшего всегда раздражало его, но сейчас это перешло все границы. — А кто сказал, что я один? — Намджун оторвался от сбора сумки с оружием.- С чего ты взял, что я один? Предотвращая твои вопросы, нас будет двое. Этот парень чист, то что нужно для такого дела. Если хочешь, то можешь пойти с нами, а если боишься, — он сделал паузу, вгляделся в глаза собеседника и продолжил.- То какой из тебя лучший наёмник? — Эта работа не затем, чтобы решать кто лучший, а кто худший. Для тебя это как игра для десятилетнего ребёнка, а для меня опасная работа. Выходя на задание, ты каждую секунду рискуешь своей жизнью, начиная с того момента, как ты взял досье жертвы, и заканчивая последним днём своей жизни. Иногда мне кажется, что ты на людей смотришь, как на кукол, что стреляя в них, ты не видишь ничего живого там, тебе совершенно ничего не стоит убить человека. — Не тебе меня судить. Ты убил больше людей, чем я! И глядя на тебя я тоже могу сказать, что тебе ничего не стоит отнять у человека жизнь. И ты не прав, хён, я смотрю на них не как на кукол, — он выдержал короткую паузу в несколько секунд, прежде чем продолжить.- А как на чек на две тысячи долларов.       Произнося последние слова Намджун усмехнулся, Юнги счел эту ухмылку слишком гадкой и скривившись, ушёл, не говоря ни слова. «Посмотрю на тебя тогда, когда копы поймают тебя и запихнут в психушку»— подумал он напоследок.